Персоны и персонажи

Это была любимая песня пиратов из книги Роберта Льюиса Стивенсона «Остров сокровищ». Кто были те «пятнадцать человек» и что это за «сундук мертвеца»? Был ли на самом деле Остров сокровищ, какие реальные события и личности послужили основой для этого шедевра приключенческой литературы?

Приключение начинается с карты

Однажды Роберт Льюис Стивенсон подозвал своего пасынка Ллойда.

— Смотри-ка, что я нашел! — он развернул перед мальчишкой карту острова.

— Что это? — спросил Ллойд шепотом, и глаза его заблестели. Он давно привык к выдумкам отчима, но сейчас почти поверил в подлинность карты.

Роберт Льюис Стивенсон (1850–1894)

— Остров сокровищ! — тоже; шепотом произнес Стивенсон. И, как последний штрих, начертил на карте крестик. — Здесь зарыты сокровища знаменитого пирата — капитана Флинта!

Так началась упоительная игра, захватившая всю семью писателя и послужившая толчком к созданию книги.

Это было далеко не первое приключение, которое Стивенсон переживал в своем воображении, а затем и наяву. С детства он был болезненным мальчиком

и, лежа в постели, постоянно разыгрывал путешествия и битвы с помощью игрушечных кораблей и солдатиков. В книжке «Детский цветник стихов» он писал:

В Шотландии хорошо знали семью Стивенсонов — дед писателя, его отец и дядя были известными инженерами — строителями маяков. Они построили свыше ста маяков, которые стоят, а некоторые и служат поныне. Отец, Томас Стивенсон, часто объезжал с инспекциями построенные маяки и брал с собой сынишку. Мальчик с жадностью слушал рассказы стариков-смотрителей о морских приключениях и, конечно, о пиратах.

Льюис постоянно спорил с судьбой. Хронический бронхит, а позднее туберкулез — неизлечимая тогда болезнь, с частыми кровохарканьями, — были своего рода «черной меткой», посланной самой смертью. Несмотря на тяжкий недуг, юноша блестяще окончил Эдинбургский университет. В студенческие годы он даже погружался на морское дно в водолазном костюме, чтобы обследовать фундамент маяка. Двадцатилетний выпускник опубликовал в научном журнале статью о маяках. Отец был уверен, что сын пойдет по его стопам, но… Льюис уже ощутил в себе призвание писателя. Он сочинял тайком, вел двойную жизнь, посещал мрачные закоулки шотландской столицы, где собирались люди богемы, темные личности и проститутки. Устроившись в углу за столиком, он записывал свои впечатления. Есть свидетельства, что Льюис полюбил певичку из таверны, тяготившуюся своим положением, и даже хотел жениться на ней. Но викторианские нравы, царившие в семье Стивенсонов, не оставляли ему надежды на одобрение этого брака, а Льюис в ту пору полностью зависел от отца. Однако, скандал в благородном семействе назревал давно: юноша был атеистом, а когда он, вдобавок, объявил о решении стать писателем, отец надолго обиделся на сына.

Капитан Эдвард Ингленд, «гроза Индийского океана» — один из пиратских вожаков, упомянутых в «Острове сокровищ»

С тех пор Стивенсон жил на скромные заработки «подающего надежды литератора», лишь иногда получая денежные переводы из дома. Его болезнь обострилась, в поисках более здорового климата Льюис жил в основном во Франции. Там он познакомился с будущей женой — замужней американкой Франсес Осборн, приехавшей в Европу с двумя детьми. Фанни, как звали ее друзья, была женщиной самостоятельной и отчасти загадочной. В частности, она всегда носила в сумочке револьвер. Таинственность и авантюрность в женщине всегда волновали Стивенсона. Они полюбили друг друга. Но муж Фанни требовал ее возвращения в Сан-Франциско, и ей пришлось подчиниться. Не прошло и года, как Стивенсон поехал за любимой в Калифорнию, а это было по тем временам тяжелое путешествие даже для здорового человека. И он добился своего: Фанни развелась с мужем и стала, наконец, миссис Стивенсон.

Родители нескоро смирились с жизненным выбором сына, отношения долго оставались натянутыми. Только дядя поддержал племянника: «Я сам женился на чертовке и ни разу о том не пожалел».

Лето 1881 года все Стивенсоны провели вместе в горах Шотландии. Туманы на родине предков опять расстроили здоровье писателя, к тому же, шли непрестанные дожди. Вот тогда и возникла таинственная карга Острова сокровищ.

Впоследствии Стивенсон вспоминал, что однажды, разглядывая карту, он словно прочитал названия глав будущей книги. До сих пор он писал только очерки и эссе, несколько раз принимался за романы, но… скоро бросал. Ему как будто не хватало долгого дыхания. Теперь же замысел предстал пред ним так ясно! Да, писателю нужен план, так же как мореходу карта.

Теперь игра и творчество шли параллельно: Льюис и его приемный сын Ллойд фантазировали над картой, обсуждали детали поиска сокровищ, а по вечерам писатель работал над первыми главами рукописи под названием «Судовой повар, или Остров сокровищ. Рассказ для мальчишек». Утром после завтрака он читал написанное всему семейству.

Пиратская карта и замысел новой книги окончательно примирили старого и молодого Стивенсонов — отец с молодым азартом включился в игру. Он и сам любил пиратские истории (да и какой британец их не любит!). Когда писатель дошел до содержимого сундука Билли Бонса, старший Стивенсон схватил перо и с дотошностью морского инженера составил точную опись предметов. Этот список без изменений был включен в рукопись.

Ллойд тоже принимал непосредственное участие в сочинении книги. Еще бы! Он отождествлял себя с главным героем, Джимом Хокинсом. С мальчишеским максимализмом Ллойд потребовал, чтобы в «его» истории не было «девчонок». Исключение было сделано только для одного женского персонажа — матушки Джима.

Во время обсуждения первых глав припоминали, кто что слышал или читал о пиратах. Иногда старый и малый — Томас Стивенсон и Ллойд — спорили, кто из пиратских капитанов был лучшим: Робертс или Морган? С чем идти на абордаж — с кортиком или с абордажной саблей?

Стивенсон сочинял по главе в день, корабль его воображения несся на всех парусах. Главы рукописи печатались с продолжением в журнале для юношества «Янг фолке» — это был первый контракт писателя с солидным изданием. И вдруг — словно попутный ветер сменился мертвым штилем, и судно потеряло ход: писатель, по его собственному выражению, «позорно споткнулся», образы в его воображении потускнели, слова сделались тяжелы, фразы неповоротливы…

Осенью, измученный физически и душевно, Стивенсон переехал в Швейцарию, в знаменитый ныне Давос, который тогда был бедным селением. В швейцарских горах здоровье Льюиса поправилось, дух окреп, и вдохновение вновь посетило его. Он, как прежде, писал по главе в день, и вскоре книга «Остров сокровищ» была окончена.

Пираты «под прикрытием» и без

Персонажи и события «Острова сокровищ» были так убедительны, что даже близкие Стивенсона, причастные к созданию книги, не могли отличить правду от вымысла. Например, в XVIII веке не существовало песни «Пятнадцать человек ка сундук мертвеца», ее сделал известной Стивенсон, а его первые слушатели, как и читатели впоследствии, повергли, что это и впрямь старинная пиратская песня. А почему? Потому что «сундук мертвеца» и пятнадцать несчастных моряков были на самом деле.

Не только у пиратов, но и вообще у капитанов кораблей, практиковался такой способ наказания непокорных и бунтовщиков — высаживать их на необитаемом острове с небольшим запасом провианта, оружием и боеприпасами. Но пираты ужесточили этот «дисциплинарный метод» — они выбирали совсем маленькие, безжизненные острова, своего рода «сундукг», запертые со всех сторон безбрежным океаном.

Один из самых жестоких и колоритных пиратских вожаков — Роберт Тич по прозвищу Черная Борода, выбрал для своих провинившихся матросов совсем уж тесный «сундук». На этом островке (предположительно это был Сундук Мертвеца — крошечный голый островок в Карибском море) не было никакой живности, кроме змей да ящериц. Вдобавок, он оставил своим «робинзонам» только по абордажной сабле и по бутылке рому в придачу. Тич был уверен, что моряки сразу напьются и перебьют друг друга (несомненно, он судил по себе). Через месяц, ради любопытства, Черная Борода заглянул на этот островок. Каково же было его удивление, когда он обнаружил там пятнадцать уцелевших моряков. Он даже совершил первый и последний в своей пиратской карьере благородный поступок — простил их и взял на борт.

Пират пирату рознь. Черная Борода был пиратом, так сказать, в чистом виде. А были еще пираты «под прикрытием» властей, они назывались каперами (кап — мыс; нападение из-за мыса, особенно в узком проливе, было излюбленной тактикой морского боя). В условиях непрекращающихся войн между ведущими европейскими державами, многие капитаны и судовладельцы получали от своих государей каперские свидетельства, позволявшие им грабить и захватывать торговые суда враждебных государств и даже нейтральных стран, нападать на прибрежные города. Капер отдавал захваченные суда и добычу государству и получал свой законный процент. Во Франции каперы назывались корсарами. И те и другие пользовались уважением в своих странах, после удачных походов их встречали как героев. Однако грань между капером и пиратом была зыбкой, многие каперы быстро скатывались к обычному разбою. Были среди таких пиратов «под прикрытием» и поистине выдающиеся моряки.

Королевский пират

Незадолго до «Острова сокровищ» Стивенсон написал очерк «Английские адмиралы», в котором представил публике адмирала сэра Фрэнсиса Дрейка как выдающегося мореплавателя и военачальника. И это правдивая характеристика, если закрыть глаза на его откровенно пиратские налеты.

Дрейк начал морскую карьеру двенадцатилетним юнгой под началом дальнего родственника сэра Джона Хоукинса. В двадцать семь он уже командовал одним из кораблей эскадры Хоукинса «Юдифь». Но эскадра Хоукинса попала в засаду, Дрейк предал своего благодетеля и на уцелевшей «Юдифи» покинул поле боя.

В 1552 году Дрейк с двумя небольшими судами направился к берегам Америки. Там он нападал на испанские города, грабил караваны, и вернулся в Англию уже прославленным капером.

Вот тогда он предложил грандиозный план: вслед за Магелланом обогнуть Южную Америку, выйти в Тихий океан (тогда он назывался «Южные моря») и, может быть, достичь не открытого еще материка, который позже назовут Австралией. Разумеется, при этом Дрейк намеревался грабить встречные испанские корабли и города, тем более, что на тихоокеанском берегу Южной Америки никто не ожидал появления англичан. Замысел Дрейка привлек высокопоставленных пайщиков, среди которых была и сама королева Елизавета I. Она приняла Дрейка перед отплытием и долго с ним говорила наедине. Капитан вышел из ее покоев адмиралом королевского флота.

Флотилия Дрейка состояла из трех кораблей. Сам адмирал шел на флагмане «Пеликан», но позаботился о том, чтобы на всех судах у него были тайные осведомители.

В Атлантике Дрейк «пощипал» два португальских судна, добыча была невелика, но зато в руки адмирала попался опытный португальский кормчий — да Сильва. Правда, его пришлось подвергнуть порке, чтобы заставить служить англичанам.

У берегов Патагонии, вместе с холодом и лишениями, начался ропот экипажей и некоторых офицеров. Возле места, где когда-то Магеллан подавил бунт — там белели человеческие кости, — Дрейк без колебаний обезглавил старого друга Томе Доути по одному лишь подозрению в заговоре.

Флотилия прошла Магелланов пролив и оказалась в Тихом океане. Но тут начался шторм, один корабль разбился не рифах, другой повернул обратно (капитане потом судили за дезертирство), и только «Пеликан» под водительством Дрейке продолжала плеванье. Здесь он переименовал свой корабль в «Золотую лань», словно предвидя сказочную наживу. И не ошибся.

Он и не собирался искать таинственную Terra Incognita, а сразу направился вдоль тихоокеанского берега Южной Америки на север. Весь этот пиратский рейд можно было бы отобразить длинным списком захваченных судов и разграбленных городов. Трюм «Золотой лани» наполнялся золотом, серебром, драгоценностями, богатыми товарами. Испанцы спохватились и послали против дерзкого англичанина военные корабли, но Дрейк умело уходил от столкновения. Надо сказать, что испанские чиновники тоже извлекли из пиратского походе Дрейка немалую выгоду. По их докладам, англичане награбили 240 толл одного серебра. Но по документам, составленным в Англии с предельной точностью, добыча Дрейка серебром составляла только двадцать шесть тонн. Нетрудно догадаться, что двести с лишним тонн серебра разошлось по карманам испанских чинуш и торговцев. Кстати, «Золотая лань» водоизмещением в сто тонн затонула бы трижды, если бы на нее погрузили все указанное в испанских докладах серебро!

Некоторые биографы причисляют Дрейка к редкому типу «пиратов-джентльменов». Что ж, он и сам похвалялся, что не убил ни одного испанца, хотя у адмирала-протестанта были и религиозные счеты с католиками. Не был он замечен в пытках пленных, что также являлось делом обыкновенным в пиратской практике. Нет, он просто приказывал срубить на захваченных кораблях мачты и отпускал их на волю волн, обрекая экипажи на неминуемую гибель в первый же шторм либо на медленную и мучительную смерть в океане от голода и жажды.

Наконец, у берегов Калифорнии адмирал повернул на запад. Три месяца «Золотая лань» шла через Тихий океан. К чести Дрейка, и это плавание прошло успешно, сильного голода экипаж не испытал. Прокладывая морские пути на Филиппины, Яву и Индонезию, адмирал Дрейк нарушил торговую монополию Португалии в этом краю пряностей. Но он уже не думал о новой добыче, довести бы поистине «Золотую лань» домой! Через Индийский океан, мимо западного побережья Африки — почти через три года, 26 сентября 1580 года корабль Дрейка прибыл в Плимут.

Слава Дрейка была оглушительной. Королева называла его «мой славный пират». Хотя время для его возвращения было не самым удачным — Англия старалась хранить мир с Испанией. И вот адмирал был приглашен во дворец. Он опустился перед Елизаветой на одно колено. В руках королевы оказался меч, она коснулась им плеча «своего славного пирата» и произнесла: «Встаньте, сэр Дрейк!» Можно представить чувства посла Испании, когда врага нации № 1 на его глазах произвели в рыцари!..

Впоследствии Дрейк прославился как действительно боевой адмирал — разгромил испанский флот при Кадисе, участвовал в битве с «Непобедимой армадой». Но в Англии память о нем связана именно с «Золотой ланью» — этот корабль свыше ста лет простоял на приколе у берега Темзы, как «Аврора» на Неве, пока совсем не развалился. Какой пример для юношества!

Так служили короне и пиратствовали помаленьку многие английские каперы и французские корсары, менее талантливые и удачливые, чем Френсис Дрейк. Например, адмирал Уильям Дампьер и капитан Вудс Роджерс. Кстати, во флотилии Дампьера служил штурманом прототип Робинзона Крузо — Александр Селькирк, а Роджерс снял его с необитаемого острова.

От клада до кладбища…

Завязка «Острова сокровищ» — поиски пиратского клада — возникла неспроста. Слухи о зарытых где-то сокровищах пиратов будоражат воображение некоторых людей авантюрного склада до сих пор.

В самом деле, куда было пирату девать награбленные деньги и ценности? Возить все время с собой рискованно. В банк «кровавые деньги» не положишь. Вот и прятали пираты свои сокровища на уединенных островах и пустынных побережьях. Иногда убивали при этом товарищей: нет свидетелей — целее денежки.

Больше всего разговоров ходило о кладах капитана Кидда, хотя его недобрая слава и богатство, мягко говоря, сильно преувеличены. Пираты не зря называли себя «джентльменами удачи» — пират без фарта что бутылка без рома. Удачлив был Дрейк, везло «пиратам в законе» Счастливчику Эвери и Генри Моргану. А вот Кидду — нет.

Капитан Кидд тоже начинал карьеру пирата как капер. Ему поручили командовать галерой «Приключение» и направили к берегам Индии, чтобы защищать английские корабли от пиратов, а заодно ему дозволялось грабить французские корабли, так как в это время Англия воевала с Францией. Хотя, по правде говоря, экспедиция Кидда была типичной показухой: вот, мол, как мы боремся с пиратством! Потому что галера по своим боевым и мореходным качествам не смогла бы противостоять пиратскому кораблю, да и не всякий купец стал бы легкой добычей. В те лихие времена и торговые суда имели пушки и вооруженную команду.

Кидд балансировал на грани между каперством и пиратством: делал вид, что гоняется за пиратами, а сам выслеживал торговые суда. Чтобы прокормить команду, он грабил селения местных жителей. Наконец, недалеко от Бомбея капитан Кидд захватил бригантину «Мэри», принадлежащую индийскому купцу, но командовал ею английский капитан Паркер. Кидд забрал его на свою галеру и заставил служить лоцманом. С этого момента он стал настоящим пиратом, весть о нем разнеслась по всему индийскому побережью, всполошились не только англичане, но и голландцы и французы. Команда Кидда была недовольна, появились дезертиры. Помощник капитана Мур обвинил Кидда в том, что он губит их всех. Взбешенный Кидд запустил в Мура бочонком и убил на месте. Команда притихла.

На второй год плаванья Кидд захватил корабль «Кедахский купец» с грузом дорогих тканей стоимостью в десять тысяч фунтов стерлингов. Владельцы корабля, армянские купцы, были очень влиятельными людьми. Поскольку их ограбил англичанин, они потребовали от английских властей возмещения убытков. Скандал дошел до Лондона. Оппозиция в парламенте воспользовалась моментом и гневно вопрошала: а кто снаряжал экспедицию, кто доверил миссию борьбы с пиратами — пирату?! В общем, имя Кидда очень скоро стало символом морского разбоя. Наконец, на борьбу с пиратами была выслана эскадра военных кораблей. Одновременно объявили амнистию тем пиратам, которые решат оставить преступное ремесло. Но амнистия не распространялась на двух капитанов — Эвери и Кидда.

Кидд решил убраться куда подальше. Его галера совсем обветшала, он перешел на «Кедахского купца» и подался в Америку. Но и там его, в конце концов, арестовали, сначала, как говорится, «до выяснения», а потом переправили в Лондон и предали суду.

Судьи как могли оберегали высокопоставленных покровителей Кидда, поэтому главным доказанным пунктом обвинения стало убийство помощника Мура. 12 мая 1701 года капитан Кидд был повешен. Все изъятые у него деньги и ценности составили шесть с половиной тысяч фунтов. Так что, слухи о кладах капитана Кидда — всего лишь легенда. Выходит, дутая слава достается порой не только респектабельному члену общества, но и отъявленному преступнику.

Флинт, Сильвер и другие

Какие еще капитаны пиратов упомянуты в «Острове сокровищ»? Джон Сильвер вспоминал свое прошлое: «Я плавал сначала с Инглендом, потом с Флинтом». Флинт — персонаж вымышленный, хотя очень смахивает на Черную Бороду. А вот капитан Эдвард Ингленд — лицо реальное, отчаянный был моряк и не лишенный благородства. Вот один характерный эпизод, интересный еще и тем, что в нем фигурирует безымянный пират с одной ногой.

Два корабля Ост-Индийской компании — «Гринвич» под командованием капитана Кирби и «Кассандра» под командованием капитана Макрэ — встретили два пиратских судна — «Победу» Ингленда и «Причуду» Тейлора. Кирби струсил и удрал на своем «Гринвиче». «Кассандра» осталась одна против двух пиратских кораблей, но Макрэ смело принял бой. Ему удалось с первых залпов вывести «Причуду» Тейлора из строя. «Кассандра» и «Победа» остались один на один. Ингленд бросился на абордаж, но экипажу «Кассандры» удалось отбить атаку. Кончилось тем, что оба корабля сели на прибрежную мель, но продолжали обстреливать друг друга. В это время Тейлор посадил своих людей на шлюпки и отправился на помощь Ингленду. Макрэ увидел, что к противнику идет подкрепление, и приказал своей команде покинуть «Кассандру», его самого, контуженного, снесли на руках.

Едва придя в себя, Макрэ бесстрашно отправился на свою «Кассандру», уже занятую пиратами. В экипаже Ингленда были моряки, служившие раньше под началом Макрэ и знавшие его как человека смелого и справедливого. Поэтому Ингленд принял Макрэ с почетом, они вместе поужинали. Макрэ предложил выкупить свой корабль. Но тут в переговоры вмешался второй пиратский капитан, Тейлор. Он настаивал на том, чтобы убить Макрэ. Неизвестно, чем кончилась бы ссора, но тут появился моряк на деревянной ноге, увешанный пистолетами. Он обнял Макрэ и поклялся сделать бифштекс из любого, кто поднимет на него руку, будь то матрос или капитан. Никто не захотел с ним связываться, и в результате произошел такой «размен фигур»: «Кассандру» получил Тейлор, а Макрэ — поврежденную «Причуду» и часть добычи Ингленда впридачу. (Не напоминает ли этот размен ситуацию, описанную в «Острове сокровищ»: смена шхуны на форт, затем обмен форта на карту?)

Но точно ли именно этот одноногий моряк стал прообразом Джона Сильвера? Во всяком случае, приведенный эпизод был известен Стивенсону. Сам Сильвер подтверждает это на страницах «Острова сокровищ», упоминая и Ингленда, и захваченную им «Кассандру». Да что там! Он даже рассказывает о судовом хирурге, который ампутировал ему ногу, и это тоже был реальный судовой лекарь. «Я потерял ногу в том же деле, в котором Пью потерял свои иллюминаторы. Мне ампутировал ее ученый хирург — он учился в колледже и знал всю латынь наизусть. А все же его вздернули как собаку: сушиться на солнышке… То были люди Робертса». То есть Бартоломью Робертса, еще одного знаменитого пиратского капитана. Судовой врач Питер Скадемор служил на судне «Мерси», захваченном пиратами Робертса. Всякий уважающий себя пиратский капитан стремился иметь хирурга в экипаже. Увечья среди пиратов были обычным явлением, в договорах пиратов с их капитанами заранее оговаривалось, какую компенсацию получит пират, потерявший руку, ногу, глаз. Позднее стало штампом изображать пиратов либо на деревянном протезе, либо с повязкой на глазу, либо с крюком вместо руки. Так вот, обычно врачи, попавшие к пиратам, не подписывали никаких договоров, чтобы избежать виселицы в случае поимки. Закон не ставил доктору в вину медицинскую помощь даже пиратам, ибо так он исполнял свой врачебный долг. Доктор Ливси в «Острове сокровищ» тоже перевязывал раненых пиратов и лечил заболевших лихорадкой. Но Питер Скадемор, в отличие от своих коллег, не только заключил «договор с дьяволом», но и похвалялся, что первым из врачей сознательно служит пиратам. За что и поплатился.

Попугай Сильвера по кличке Капитан Флинт тоже позволяет прочитать кое-что между строк. Книга «Остров сокровищ» оканчивается признанием Джима Хокинса: «…я вскакиваю с постели, когда мне чудится хриплый голос Капитана Флинта: “Пиастры! Пиастры! Пиастры!"» Почему не фунты, не ливры, не гульдены? Пиастрами в Южной и Центральной Америке называли испанскую монету песо. Оттуда, из испанских колоний, отплывали поистине «золотые караваны» в метрополию, а обратно доставлялись богатые товары и жалованье чиновникам и войскам. Карибское море, где проходили основные морские пути, надолго стало «Флибустьерским морем» (флибустьер — тот же пират, от английского flyboot — быстрая лодка; флибустьеры часто атаковали неповоротливые испанские галеоны на шлюпках и туземных каноэ). Вот в каких краях прошли молодые годы нашего знакомого попугая. «Он плавал с Ингл видом, — рассказывал Сильвер. — Он видел, как вылавливают груз с затонувших галеонов. Вот когда он научился кричать “пиастры”. И нечему тут удивляться: тогда выловили триста пятьдесят тысяч пиастров, Хокинс!» Но со временем французы и англичане отняли у испанцев часть Карибских островов, пираты стали им мешать, за ними начали охотиться. Многие пиратские капитаны переместились в Индийский океан. В частности, Ингленд, а с ним и его попугай.

А вот характер Джона Сильвера навеян вовсе не пиратскими жизнеописаниями. Прообразом пирата стал близкий друг Стивенсона — литератор Уолтер Хенли, рыжебородый весельчак и кутила, потерявший ногу из-за костного туберкулеза. Тем не менее оптимизма в нем хватило бы на дюжину здоровых людей. Зато жена писателя Фанни не любила Уолтера Хенли: его появление всякий раз превращалось в буйное застолье, ему-то это было нипочем, а для больного туберкулезом — губительно. Впоследствии Ллойд часто вспоминал Уолтера Хенли и «присущий ему дар вселять бодрость во всех, кто с ним общался, заражать своей верой в собственные силы и в самого себя».

Даже второстепенные персонажи «Острова сокровищ» имели реальных прототипов. Например, боцман с «Эспаньолы» Израэль Хендс. Это с ним сражался Джим Хокинс на палубе, а затем на вантах «Эспаньолы». Моряк с таким именем действительно был пиратом — служил штурманом в экипаже Черной Бороды. Однажды капитан своеобразно подшутил над своим штурманом. Дело было так: капитан, штурман Хендс и боцман сидели в каюте и пили ром. Вдруг боцман заметил, как Черная Борода под столом взводит курки двух пистолетов. Боцман бросился на пол, а Хенде продолжал пить. Грянули два выстрела, Хендс получил по пуле в колени и на всю жизнь остался калекой.

— Зачем ты стрелял в Хендса? — спросили потом Черную Бороду.

— А почему он не бросился на пол, как боцман? Вот и получил по заслугам, — ответил Тич.

Если еще остались сомнения, что «синерожий Флинт» и Черная Борода — близнецы-братья, можно почитать записи в судовом журнале последнего. Да, в отличие от большинства пиратов, Черная Борода вел судовой журнал, правда, записи в нем преимущественно были о пьянках и драках: «Ром весь вышел, компания слишком трезва… Команда шарит по углам, все готовы передраться… Наконец запас рома есть. Экипаж душа в душу…»

Действие в «Острове сокровищ» происходит в 1750 году. Это был закат пиратского промысла. Европа и мир были в основном поделены и даже переделены, установился относительный мир. Теперь пиратство и каперство представляли серьезную помеху для торговли. Военные флоты европейских держав основательно «зачистили» моря и океаны от пиратов всех мастей, разгромили их базы на Мадагаскаре и островах Карибского моря. Но, как говорится, «поле после битвы принадлежит мародерам». Такими мародерами предстают пираты в «Острове сокровищ», они охотятся за богатствами «золотого века» морского разбоя. Однако, все чаще эти «джентльмены удачи» думают и говорят о виселице. «Мы так близко от виселицы, что шея моя уже коченеет от петли, — признается Сильвер своей «команде». — Так и вижу, как болтаемся мы в железных оковах, а над нами кружат вороны…» Нет, полвека назад пираты не были такими! Они открыто выходили под черным флагом, а изображенные на нем череп и кости служили не для устрашения, а выражали жизненное кредо самого пирата: сегодня жив, а завтра смерть! (На некоторых пиратских флагах изображались фигуры капитанов на пару с черепом и скрещенными костями, либо с песочными часами — символом быстротечности времени.) И это разложение пиратства, страх перед виселицей — тоже отражение действительности, ведь казни пиратов к середине XVIII века участились.

Леди удачи

Роберт Льюис Стивенсон написал очень «мальчишескую книгу», в которой много героев, но совсем нет героинь. Но, раз уж мы заговорили о джентльменах удачи, было бы просто невежливо не рассказать о «леди удачи». Да, слово «пират» употребляется только в мужском роде, однако разбойницы под пиратским флагом были. И какие женщины! Им еще Средние века придумали особое имя — «морские дьяволицы».

…Это было во время Столетней войны между Францией и Англией. Тогда многие дворяне провинции Бретань выступали за независимость от французской короны. Англия, естественно, поддерживала сепаратистов. В 1343 году один из их предводителей Оливье де Клиссон отправился на переговоры в Париж, но там был предательски схвачен, обвинен в измене и обезглавлен.

Когда тело казненного вернули семье, его вдова, Жанна де Бельвиль, позвала двух сыновей (младшему было только семь). Она показала детям отсеченную голову отца и сказала:

— Поклянемся перед ним, как перед Богом, что отомстим предателям за мужа и отца!

— Клянусь! — воскликнул старший.

— Клянусь! — повторил младший.

Сначала Жанна во главе отряда верных слуг нападала на замки своих врагов. Но королевские войска шли за ней по пятам, и тогда Жанна перенесла борьбу на море. Она продала все свои драгоценности и на вырученные деньги снарядила три корабля. Говорили, что ей тайно помогали англичане. Во всяком случае, точно известно, что у Жанны было каперское свидетельство английского короля Эдуарда III — разрешение нападать на корабли Франции и ее союзников.

Так началась война ненависти на море, личная война Жанны де Бельвгль. Она сама вела свои корабли на поиски добычи, первой бросалась на абордаж, вела своих пиратов в атаку на прибрежные замки. На французском побережье ее прозвали «Клиссонской львицей». Во всех сражениях сыновья следовали за матерью.

«Флот возмездия в Ла-Манше», как назвала Жанна свою эскадру, несколько лет подряд наносил Франции ощутимый урон. Король Филипп VI послал на борьбу с Жанной несколько лучших своих кораблей, но «флот возмездия» разбил и потопил их. Тогда король выставил против «морской львицы» настоящий военный флот. Корабли мстительной бретонки были захвачены один за другим, а ее флагманское судно окружено. Казалось, спасения нет…

И все-таки Жанне с сыновьями и несколькими матросами удалось сойти в лодку и скрыться. Но беглецов подстерегала смертельная опасность — утлый челн оказался в открытом море. Шесть дней и ночей волны носили лодку, беглецы изнывали от голода и, что еще страшней, от жажды, которая переносится куда тяжелее посреди бескрайних вод. Младший сын умер на руках у матери. Его могилой стало море.

Наконец, показался берег. Но не английский, как надеялась Жанна, а все та же Бретань. К счастью, ей удалось укрыться у верных друзей мужа. Власти были уверены, что с «Клиссонской львицей» покончено, и не искали ее.

И все-таки с Жанной-мстительницей действительно было покончено. После тех страшных дней в открытом море, после гибели сына — огонь мести в душе Жанны перегорел, остался лишь пепел. Через несколько лет она начала появляться на людях — уже как Жанна де Бентли, супруга знатного дворянина Готье де Бентли. А ее старший сын, Оливье де Клиссон, сделался впоследствии коннетаблем, высшим сановником Франции, великодушным и беспощадным одновременно. Его замок и сегодня один из красивейших в Бретани.

Оборотни в эполетах

Место действия то же — пролив Ла-Манш, только двести лет спустя. Мореходы и купцы теперь не только молились перед выходом в море, но и писали завещания: в водах Ла-Манша появилась беспощадная морская фурия — она не только грабила и топила захваченные корабли, но и никогда не оставляла живых свидетелей.

Так продолжалось несколько лет. Однажды испанский галеон направлялся к английскому порту Фалмут. Только вошел он в залив, как вдруг появился пиратский корабль и стремительно взял галеон на абордаж. Началась ужасная резня. И только капитану удалось спрятаться от пиратов. Из своего укрытия он видел, что пиратами верховодит молодая красивая женщина. Ночью капитан выбрался из своего укрытия и вплавь добрался до берега. Под утро он явился прямо к губернатору Фалмута — лорду Джону Каллигрю. Губернатор заверил испанца, что сейчас же примет меры по поимке пиратов. Тут к мужу и гостю присоединилась жена губернатора, леди Элизабет Каллигрю. Испанец едва подавил возглас изумления — это была та самая предводительница пиратов! Разумеется, капитан промолчал и сразу же отправился в Лондон, где и поведал всю правду.

Началось расследование. Оказалось, что Элизабет Каллигрю была дочерью знаменитого пирата Филиппа Волверстона. Под руководством отца она прошла отличную пиратскую школу. Ее способности не были секретом для мужа-губернатора, он оценил выгоду преступного семейного бизнеса. Лорд Каллигрю надежно прикрывал подвиги своей отчаянной женушки.

Вскоре супруги предстали перед судом. Обоих приговорили к повешению. Мужа вскоре казнили, а жене по королевскому указу заменили казнь на пожизненное заключение.

Неистовая Грейс

У берегов Ирландии было неспокойно, процветало береговое пиратство. Для многих кланов этот промысел стал основным источником дохода.

Глава влиятельного клана Оуэн О'Мейл скончался в своем замке, оставив сына Адульфа четырнадцати лет и девятнадцатилетнюю дочь Грейс. Старейшины клана уже собирались провозгласить преемником недоросля Адульфа, как вдруг явилась Грейс и заявила, что у нее не меньше прав. И верно, она давно ходила в море и сражалась наравне со взрослыми мужчинами. По обычаю такие споры разрешались поединком. Брат и сестра скрестили мечи, по другим источникам они сражались на ножах. Победила девушка. Так Грейс О’Мейл стала главой клана.

С тех пор торговым судам не было спасения в этих водах. Легкие баркасы вылетали из укрытий и быстро настигали купцов. Стрелять по ним из пушек было все равно, что палить по воробьям. Настигнув добычу, пираты шли на абордаж. Впереди всегда была Грейс, с развевающимися распущенными волосами и с саблей в руке. Пираты быстро грузили добычу на свои баркасы, а захваченное судно вместе с командой топили.

В остальном Грейс была женщиной «как все»: вышла замуж за вождя влиятельного клана, тоже пирата, обзавелась тремя ребятишками, овдовела. Второй муж Грейс тоже был пиратом, его звали Ричард Берк по прозвищу Железный, потому что он всегда носил под одеждой кольчугу.

Грейс носила четвертого ребенка, но все равно выходила на разбой. Ей не понравилось, что муж проявляет самостоятельность. Развод по-пиратски выглядел так: Грейс захватила замок мужа, а его самого выгнала вон. И вдобавок, взяла себе любовника — пленника-испанца.

В это время власти и судовладельцы искали способ разделаться с Грейс. Для этой цели им очень пригодился отвергнутый муж, Ричард Берк. Он прекрасно знал повадки своей жены, места стоянок, подступы к замку. После стремительной операции Грейс была захвачена и отправлена в местную тюрьму. Но недолго она томилась в заточении — пираты отбили пленницу. Имя Грейс О’Мейл дошло, наконец, до королевы.

Елизавета I поступила неожиданным образом: она пригласила Грейс в гости, обещая ей полную неприкосновенность. И Грейс приняла приглашение и отправилась в Лондон. Королева предложила ирландке то, что предлагай многим морякам: продолжать пиратствовать, но только не грабить своих и делиться добычей. Соглашались с таким предложением знаменитые капитаны и адмиралы, да еще и благодарили за милость. Но не Грейс О’Мейл! Упрямая ирландка сказала «нет» самой королеве. Елизавете была возмущена, обещание тотчас было забыто, и Грейс отправилась в тюрьму.

Полтора года Грейс просидела в тюрьме и, наконец, дала клятву покончить с пиратством, если ее отпустят на свободу. Но как только она оказалась в родной Ирландии, опять принялась за старое… Правда, годы брели свое, да и власти действовали против пиратов решительнее. Грейс О’Мейл скончалась в своем замке в 1603 году. Развалины этого замка и сейчас показывают туристам, рассказывая о пиратских подвигах «неистовой Грейс».

Кровавая Мэри

Считается, что коктейль «кровавая Мэри» — водке с томатным соком — получил свое название в честь знаменитой Мэри Рид. Будто бы она первой стала добавлять в ром густой сок.

Мать Мэри вышла замуж за моряка, он ушел в море и сгинул, а жена скоро родила мальчика. Вскоре вдова нашла утешение с каким-то парнем и в положенный срок родила девочку. А мальчик как раз в это время умер. Чтобы избежать позора и не лишаться поддержки родственников, вдове стала одевать Мэри как мальчика. В тринадцать лет Мэри уже служила выездным лакеем. Она становилась смелой и сильной, все больше привыкала к мужскому обличью. Она нанялась матросом не корабль, добралась до Фландрии, там поступила сначала кадетом в пехотный полк, а затем перевелась в кавалерию. Кавалерист-девица участвовала в нескольких опасных операциях и заслужила уважение солдат и офицеров.

И тут Мэри впервые влюбилась в одного офицера-фламандца, впервые почувствовала себя женщиной. Ее избранник долго не понимал знаков внимания, которые оказывает ему сослуживец. Наконец, Мэри открылась ему, и юноша ответил ей взаимностью. Скоро они вышли в отставку и поженились. Эта история наделала много шуму. Офицеры полка буквально осыпали молодых подарками. Мэри с мужем открыли корчму, в которую валом валили военные и штатские, наслышанные об удивительной судьбе хозяев.

Счастье необыкновенной четы было недолгим — муж умер. Скоро был заключен мир, число военных сократилось, корчма терпела убытки. Мэри решила попытать счастья совсем в другом месте и отправилась на корабле в Вест-Индию. На это судно напали пираты, сначала Мэри, разумеется, в мужском платье, была пленником, а затем примкнула к «джентльменам удачи», назвавшись именем Мак. Пираты скоро оценили храбрость и силу нового товарища и впоследствии под присягой свидетельствовали, что никто не был так решительно настроен идти на абордаж и навстречу любой опасности, как «славный парень» Мак.

В конце концов, Мэри оказалась на корабле «Дракон» капитана Джона Рекхэма по прозвищу Красавчик. Она и там зарекомендовала себя как самый отважный пират. Капитан даже спросил однажды: «Неужели ты не боишься гибели в бою? А тем более, позорной казни?» На что последовал ответ: «Страху не место в сердце пирата. На свете полно негодяев, которые грабят вдов и сирот на вполне законных основаниях:. Если бы не страх перед виселицей, они бы занялись нашим делом, как наиболее выгодным».

У капитана Рекхэма был молодой друг, который сразу обратил внимание на Мака. Капитан Рекхэм как-то очень болезненно реагировал на симпатию своего приятеля к новичку. Но женское чутье подсказывало Мэри: дело тут нечисто, уж нет ли второй женщины на корабле?

Несладкие парочки

Второй женщиной на «Драконе» была Энн Бони, незаконнорожденная дочь плантатора из Каролины. Девушка с юных лет проявила дерзкий нрав, доходящий до необузданной жестокости. Рассказывали, что однажды она рассердилась на служанку и тут же заколола ее кухонным ножом; что она искусала юношу, который повел себя с ней, как ей показалось, слишком смело.

И все-таки Энн считалась завидной невестой, отец уже выбирал ей достойного жениха. Как вдруг девушка без спросу выскочила замуж за простого матроса без гроша в кармане. Отец был так разгневан, что выгнал дочь из дому. Тут и матрос приуныл, ведь он рассчитывал на приданое. Вдвоем с Энн они отплыли на остров Нью-Провиденс, где муж надеялся найти службу.

Там-то Энн Бони и повстречала капитана Рекхэма. Не зря его прозвали Красавчиком, а еще Калико — так называлась полосатая ткань, из которой он всегда заказывал себе штаны. К тому же он вел себя как джентльмен, чем окончательно покорил Энн Бони. В общем, она бросила мужа и последовала за своим капитаном.

Морские законы, а тем более, законы пиратов, очень строги. Одна из главных заповедей гласит: женщине не место на корабле, если только она не пленница. Поэтому Энн переоделась в мужское платье и стала парнем хоть куда! Через некоторое время Энн забеременела, Рекхэм высадил ее на Кубе, где появился на свет ребенок. Через некоторое время молодая мать куда-то пристроила ребенка и вновь присоедилась к своему капитану. Она храбро сражалась и ни в чем не уступала матерым пиратам.

И вот пути Энн Бони и Мэри Рид пересеклись. Энн влюбилась в Мэри, полагая, что перед ней мужчина. Капитан Рекхэм уже собирался перерезать горло своему сопернику, но две женщины быстро разобрались в «комедии ошибок». Пришлось им посвятить в новую тайну и ревнивца Рекхэма. Капитан успокоился и хранил секрет теперь уже двух женщин в мужском обличье.

Но любовь посетила вновь и Мэри Рид. Среди пленных, захваченных пиратами, оказался молодой мужчина, то ли врач, то ли лоцман, то ли простой плотник. Пираты часто принуждали нужных им людей служить в своих экипажах. Этот пленник подчинился, но не скрывал, что служит пиратам через силу. Мэри сразу полюбила его, предложила сначала «мужскую дружбу», а через некоторое время — и женскую любовь. О, как волнуют некоторых мужчин женщины-авантюристки! И молодой человек тоже влюбился в Мэри.

Однажды один из пиратов задел возлюбленного Мэри, тот ответил, как подобает мужчине, и завязалась ссора. Пиратский закон запрещает поединки на борту, сводить счеты с оружием в руках разрешается только на берегу. Поединок на саблях назначили на утро. Мэри пришла в ужас, когда узнала об этом. Она понимала: у ее возлюбленного немного шансов победить отчаянного головореза. В то же время, она гордилась своим избранником, бросившим вызов обидчику, невзирая на смертельную опасность. Наконец, Мэри нашла выход: она затеяла ссору с этим же пиратом и вызвала его на поединок, притом, на час раньше.

Утром в назначенный час скрестились два клинка. Поединок длился недолго, выпад Мэри Рид оказался стремительным и точным — пират был убит.

После этого случая Мэри и ее избранник поклялись, что отныне они — муж и жена. И эта клятва была для них столь же священна, как церковное венчание.

Это было время усиления борьбы с пиратством. 20 октября 1720 года эскадра губернатора Ямайки окружила шлюп «Дракон», и после короткого боя корабль капитана Рекхэма был захвачен. Вся его команда во главе с капитаном предстали перед судом. Вот тогда-то и раскрылась тайна «кровавой Мэри» и Энн Бони.

С мужчинами суду все было ясно: капитана и его пиратов приговорили к повешению, только возлюбленного Мэри оправдали, потому что он служил по принуждению и не участвовал в преступлениях.

Энн и Мэри тоже запятнали себя невинной кровью. Даже в последнем бою обе женщины среди немногих оставались на верхней палубе корабля и сопротивлялись до последнего, в то время как большинство пиратов укрылись в трюме. Им также ставилась в вину развратная связь с мужчинами. Однако Мэри Рид заявила на суде, что никогда не сожительствовала с мужчиной вне брака. Когда ее спросили, кем же ей приходится ее любовник, она «не опознала» его. Сказала только, что он честный человек и что они собирались вместе начать честную жизнь.

У Энн Бони не нашлось даже таких оправданий. Ей припомнили, что она бросила законного мужа и бежала с пиратом. Перед казнью капитан Рекхэм умолял о свидании с Энн, и такую возможность ему предоставили. Но у подруги не нашлось для капитана иных слов, кроме горьких насмешек. «Если бы вы дрались как мужчины, вас не повести бы как собак!»

В общем, «невест Веселого Роджера» тоже приговорили к повешению. Но выяснилось, что обе «морские дьяволицы» беременны! Казнь была отсрочена до родов. Скорее всего, высшую меру им заменили бы на пожизненное заключение. Но Мэри Рид об этом так и не узнала — она умерла в тюрьме от послеродовой горячки. Окончила свои дни за решеткой и Энн Бони.

«Кровавые» тоже плачут

Совсем короткая история о другой Мэри, и тоже кровавой.

В те же годы в другом районе Атлантики орудовала англичанка Мэри Линсдей на пару со своим любовником Эриком Кобхэмом. Эта Мэри не скрывала своего пола, экипаж бригантины принимал ее и в таком качестве. Пиратская парочка нападала на торговые суда у побережья Канады, затем бригантина с награбленным добром скрывалась в укромных бухтах.

Мэри с Эриком следовали золотому правилу: не оставлять свидетелей. Захваченные корабли они топили вместе с командой. А чтобы свидетели не выплыли, Мэри лично отрубала морякам руки…

Награбив довольно богатств, Эрик и Мэри уехали во Францию, где их никто не знал, купили прекрасное поместье недалеко от Гавра и зажили как добропорядочные господа. Правда, они так и не обвенчались.

Мэри и впрямь словно стала другим человеком. А вот Эрик… Тихая жизнь не по нутру пирату. Он все чаще пропадал в городе, играл в карты и шатался по борделям. Наконец, он и в поместье завел гарем из молодых француженок.

Мэри просто сходила с ума от ревности, но поделать ничего не могла. Ей хотелось то отравиться, то утопиться. В конце концов, она и яд приняла, и бросилась с высокой скалы в море.

Те же, но в кимоно

Когда с разгулом пиратов в Карибском море, в Атлантике и в Индийском океане было в основном покончено, этот промысел достиг небывалого размаха в Южно-Китайском море. Сколачивали пиратские флоты мужчины, а вот развивали дело часто женщины — вдовы или дочери пиратов.

В начале XIX века пиратский флот покойного мужа возглавила госпожа Цин. Флот составляли сотни джонок — небольших парусных кораблей с пушками на борту, и тысячи пиратов в экипажах. Флот разделялся на три эскадры: Черная эскадра ходила под черными флагами, Красная под красными и Желтая под желтыми. Каждой эскадрой командовал адмирал.

Джонки госпожи Цин нападали на китайские и европейские корабли, и в открытом море, и на рейде в порту от них не было спасенья, пиратские десанты атаковали прибрежные деревни и города. Благодаря малому водоизмещению джонки легко входили в устья рек, поднимались вверх по течению и разоряли крестьян и горожан. Чаще всего пираты посылали ультиматум местным властям с требованием выкупа. Если получали отказ, то начинался штурм. Каждый пират был вооружен двумя саблями, они болтались в ножнах под мышками, а в бою пират ловко размахивал обеими сразу. Китайцы — неважные мореходы и не слишком хорошие воины, но они могут себе позволить брать числом, а не уменьем. Когда китайские пираты шли на абордаж или на штурм, то, по свидетельству одного английского моряка, «это было похоже на нашествие крыс». Захватив пленных, пираты пытали их, чтобы выведать имущественное положение и назначить соответствующий выкуп. Но если население города или экипаж корабля оказывал упорное сопротивление, пираты никого не щадили. В таком случае они должны были отрубать головы всем подряд и приносить их капитанам, получая награду, так сказать, «поголовно».

Вся эта мощная пиратская организация работала слаженно и четко. При этом никто, даже адмиралы, не видели своей госпожи, все приказы доставляли ее доверенные люди. Госпожа Цин с самого начала своего правления ввела строгие законы и железную дисциплину, особенно жестоко карались неподчинение и утаивание добычи. В целом, законы китайских пиратов походили на законы всех «джентльменов удачи». Но «половой вопрос», естественно, был разработан госпожой Цин более глубоко:

«Строжайше запрещено удовлетворять свои желания с пленницами прямо на местах, где они были взяты в плен. Как только пленницы оказываются на борту, необходимо испросить разрешения у боцмана и подождать, пока в трюме будет отведено для этого определенное место. Кроме того, в случае отвращения пленницы, ясно высказанного ею, она имеет право покончить с собой. Любая пленница, грубо изнасилованная вопреки этим правилам, имеет право на денежную компенсацию, а насильник будет наказан смертью».

Конечно, «кодекс госпожи Цин» не мог охватить всего разнообразия пиратской жизни. Например, если оставались невыкупленные пленницы, их могли приобрести по дешевке сами пираты. В таком случае новой «семье» выделялось место на палубе — на предоставленной «жилплощади» супруги могли только сидеть, тесно прижавшись друг к другу, либо один из них мог, скорчившись, лежать на боку. Впрочем, и в случае «дешевой распродажи» женщина имела право отказать хозяину и покончить с собой. Пленный английский офицер был свидетелем, когда сразу несколько женщин бросились в море и утонули.

Среди таких проданных пленниц однажды оказалась красавица Мей, жена чиновника, зарезанного накануне пиратами. Она досталась какому-то свирепому пирату, который сразу потащил ее в трюм. Женщина отчаянно сопротивлялась, бросилась к борту, но пират настиг ее там, ударил изо всей силы по лицу, так что кровь показалась изо рта. Тогда Мей обхватила его руками и ногами и с ликующим криком перевалилась за борт, увлекая за собой насильника. Видно, и под водой Мей не ослабила хватки, потому что оба сразу ушли на дно.

Наконец, сам император выслал военный флот против пиратов госпожи Цин. Но большие и тяжелые корабли уступали в маневренности легким пиратским джонкам. Императорский флот потерпел поражение. Второй флот также был разбит. Тогда император сменил тактику: он объявил амнистию пиратам и пообещал, так сказать, «подъемные» всем, кто согласится начать мирную жизнь. Адмиралам и капитанам предлагались крупные вознаграждения и служба при дворе и во флоте. Такая политика начала приносить плоды. Третью экспедицию императорского флота против госпожи Цин возглавил уже один из ее адмиралов, Цун Менсин. Он прекрасно знал тактику пиратов и их секретные стоянки. И хотя его миссия не увенчалась полной победой, силы пиратов продолжали таять.

В конце концов, с госпожой Цин осталась лишь горстка самых верных пиратов и слуг. Остаток своих дней она промышляла контрабандой, хотя могла бы и вовсе уйти на покой. Ведь награбленных богатств хватило бы на роскошную жизнь и ей, и ее потомкам.

В двадцатых годах прошлого века в тех же водах прославилась «пиратская принцесса» Лай Шо. В переводе ее имя значило «гора богатств». От отца ей достался небольшой флот парусномоторных джонок, который она удвоила по численности. Ей приписывают разграбление и гибель 28 судов с 1921 по 1929 годы, и это только крупные корабли, не считая плавучей мелочи.

В отличие от других предводительниц пиратов, госпожа Лай Шо участвовала в походах на флагманском судне. Здесь у нее была особая каюта размером чуть больше рояля, но роскошно убранная, и еще возвышенное место на корме, где она восседала на пустом ящике, как на троне. Приказы госпожа Лай Шо сообщала капитану через служанку.

В своем доме госпожа Лай Шо всегда выглядела изысканной и ухоженной, встречала избранных гостей и родственников в белом шелковом платье с пуговицами из зеленого нефрита и в белых, тоже шелковых, туфлях. Ей было в ту пору около сорока, но волосы ее были совершенно черныши, убранными в замысловатую прическу, скрепленную драгоценными булавками. В красивых глазах светился ум, но взгляд был жестким. На борту джонки госпожа Лай Шо и ее служанки переодевались в мужскую одежду, а перед боем брали в руки оружие и даже опоясывались патронташами и пулеметными лентами.

Впрочем, до настоящего дела редко доходило. Заметив добычу, пиратская джонка пушечным выстрелом ясно выражала свои намерения. Обреченное судно останавливалось, капитан являлся к пиратам, и начинался торг о выкупе. Если же добыча пыталась ускользнуть, ее догоняли, грабили и топили, иногда брали пленных ради выкупа.

Госпожа Лай Шо глубоко чтила традиции и религиозные правила. В ее каюте была установлена статуэтка морской богини, которой она всегда возносила молитвы. Иногда Лай Шо вдруг отказывалась от намеченного плана, казалось бы, верного и безопасного, объясняя это тем, что «Дао запретил это делать сегодня». Но старшего сына госпожа Лай Шо хотела отправить в Америку: «Пусть торгует рисом с белыми людьми и купит себе “огромный дом” (небоскреб), который я видела на картинке». Пиратский флот она решила передать младшему сыну: «Он уже учится ремеслу на одной из джонок и курит трубку, как настоящий мужчина!»

Маленькому пирату было пять лет.

Поднять паруса!

Но вернемся на Остров сокровищ.

Журнальная публикация повести прошла незамеченной. И только когда в 1883 году вышла книга, Стивенсон стал известным писателем. Знаменитый английский юморист Джером К. Джером, автор книги «Трое в лодке, не считая собаки» и издатель журнала «Айдлер», попросил Стивенсона написать статью в серию «Моя первая книга». И Стивенсон написал об «Острове сокровищ», хотя эта его книга была восьмой по счету.

Именно в этом приключенческом романе писатель наиболее полно выразил свое мировоззрение. Он был романтик и мужественный человек, из тех, кто никогда не жалуется и не хнычет, кто радуется даже самым скромным дарам жизни. Стивенсон считал, что у писателей есть особая, исключительная миссия «учить народ радости», а их произведения «должны звучать бодро и воодушевленно, должны укреплять в людях мужество». Мироощущение здоровой юности, недоступной лично ему, Стивенсон подарил всем нам, его читателям.

P.Л. Стивенсон написал еще много отличных книг; в России наиболее известны его исторический роман «Черная стрела», циклы рассказов «Клуб самоубийц» и «Алмаз раджи» (по ним снят телефильм «Приключения принца Флоризеля»), меньше знают и любят «Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда». Зато в Англии «Джекила и Хайда» считают лучшей книгой Стивенсона. Она принесла писателю не только громкую славу, но и достаток.

Стивенсон всегда мечтал о путешествиях, в стихотворении «Бродяга» писал:

В 1888 году, неожиданно для всех, Стивенсон зафрахтовал яхту и с семьей отправился в длительное путешествие в Океанию. В южных широтах он чувствовал себя гораздо лучше. С интересом присматривался к жизни туземцев на островах Полинезии и Микронезии, писал путевые очерки, составившие книгу «В Южных морях». Писатель не был сторонним наблюдателем, повсюду принимал близко к сердцу страдания местных жителей, заступался за туземцев, иногда попадая в довольно опасные ситуации. Он даже внешне был похож на Дон-Кихота — высокий, худой как щепка, с какой-то застенчивой улыбкой на лице аскета. Но обаяние этого человека было неотразимым, а когда он начинал рассказывать, то мог бы покорить даже дикого охотника за головами.

Вот только жена Фанни не любила моря, страдала от морской болезни. Нужно было, в конце концов, пристать к «своему острову». И Стивенсон купил участок земли на острове Уполу архипелага Самоа. Его небольшое поместье называлось Ваилиме — Пятиречье.

Самоанцы сразу полюбили Стивенсона, окружили его почетом и дали имя Тузитала — Слагатель историй. Островитяне верили, что он владеет волшебным даром.

Жизнь на островах не была «земным раем», как могло показаться на первый взгляд. На Самоа началась гражданская война: часть самоанцев под предводительством вождя Матаафы выступали за независимость, другая партия туземцев поддерживала колониальный режим. Стивенсон словом и делом поддерживал борцов за независимость. Однажды дом писателя оказался в зоне боевых действий, пришлось оборонять его, совсем как герои «Острова сокровищ» обороняли свой форт. Положение было настолько опасным, что Фанни даже запаслась ядом — на случай, если они попадут в руки врагов, которые отрубали головы пленникам. Но втайне Стивенсон был счастлив: он знал, что смерть его уже близко, но предпочел бы погибнуть в море или в бою, нежели захлебнуться собственной кровью во время приступа чахоточного кашля.

Ему было едва за сорок, когда его свалил инсульт. Он умер сразу, как от пули в голову. Незадолго до смерти он завещал похоронить себя на вершине холма, возвышающегося над поместьем Ваилиме. Чтобы исполнить последнюю волю Тузиталы, самоанцы прорубали путь сквозь тропические заросли. На могильном камне были высечены строки из его «Реквиема»:

Самоанцы запретили здесь охотиться, чтобы ничем не потревожить дух Тузиталы, чтобы птицы могли слетаться на его могилу.