Персоны и персонажи

Легенда о мертвой королеве

«Сильна, как смерть, любовь», — сказано в библейской Книге «Песнь песней». С тех пор поэты часто утверждали в стихах эту парадоксальную мысль: любовь — причина бытия — всесильна, как смерть, разрушительница жизни.

В наше время, глухое к поэзии, особенно к любовной лирике, такое сближение бесконечно далеких понятий может показаться поэтическим бредом. Но, представьте себе, в прежние времена от любви, случалось, умирали. Еще чаще гибли во имя любви. Многим безнадежная любовь наносила, казалось, смертельный удар, но почему-то все же сохраняла жизнь. Великий португальский поэт JI. де Камоэнс писал не ради красного словца:

Поэт был безнадежно влюблен в инфанту, сводную сестру короля. За это Камоэнса отправили в ссылку, затем — на военную службу в Африку. Там в стычке с маврами он потерял глаз, едва не погиб. И позднее, скитаясь по морям и дальним странам, он часто стоял над краем бездны, а сердцем устремлялся к «королевской орлице».

Поэт хорошо знал другую историю, случившуюся примерно за двести лет до того, — трагедию воистину смертельной любви. В эпической поэме «Лузиады» Камоэнс посвятил этим событиям несколько строф.

Любой читатель за пределами Португалии и Испании счел бы эту историю поэтическим вымыслом. Однако…

Король Португалии Афонсу IV возвращался из похода.

Его не зря прозвали Афонсу Смелым — он отважно сражался против мавров, усмирял мятежных феодалов. Но в собственной семье его не было мира. Много беспокойства причинял родной сын — инфант Дон Педру. Он порой совершал поступки безрассудные, непростительные для наследника трона, государственного мужа.

Король знал, что инфант равнодушен к своей жене Констанце, дочери короля Кастилии — самого сильного государства на территории нынешней Испании. Это еще полбеды, ведь холодность между супругами не помешала им произвести на свет троих детей. Но вот в свите инфанты Констанцы появилась новая фрейлина, Инес де Кастро, знатная кастильская дама, тоже королевских кровей. В Лиссабоне ее стали звать на португальский манер Инеш де Каштру. Красотою и статностью Инес превосходила не только свою госпожу, но и всех придворных дам. Неудивительно, что Дон Педру увлекся ею.

Обычное дело при дворе — инфант завел фаворитку. Однако Педру влюбился по-настоящему! И когда у любовников появились дети, король встревожился не на шутку. В Португалии не раз бывало, что незаконнорожденные сыновья оспаривали трон у законных наследников. Сам Афонсу в молодости тоже воевал с побочным братом за отцовский престол.

Внезапно и безвременно скончалась инфанта Констанца, что еще больше запутало дело. Афонсу IV быстро сосватал за овдовевшего сына другую кастильскую принцессу. Но сын наотрез отказался жениться. Напрасно отец спрашивал его о причинах отказа, Дон Педру упорно молчал. Впрочем, отец догадывался, что у него на уме.

Тогда король приказал удалить Инес де Кастро от двора, ее с детьми отправили в Коимбру, старую столицу Португалии.

Дон Педру внешне смирился с решением отца. А на самом деле не забыл свою возлюбленную и приезжал в Коимбру при всякой возможности. Наконец, при дворе поползли слухи о намерении Дона Педру жениться на Инес де Кастро. Король был в ярости. Безумцы! Они, должно быть, сами не понимали, к каким последствиям для Португалии приведет этот беззаконный союз!

В 1355 году, выбрав момент, когда инфант уехал на охоту, король с ближайшими советниками помчался в Коимбру. Там он повелел привести к нему Инес де Кастро с детьми.

— Заклинаю вас всеми святыми, государь, пощадите! — в — взмолилась Инес. — Если не меня, то хотя бы моих детей! Ведь это ваши внуки…

Афонсу задумался, затем распорядился передать детей нянькам, а Инесу отослал в ее покои. Немного успокоенная женщина ушла. А король тотчас приказал своим приближенным покончить с нею. Обнажив кинжалы, убийцы бросились за Инес де Кастро.

Когда инфант узнал о злодейском убийстве, горе утраты и жажда возмездия переполнили душу. О примирении с королем не могло быть и речи. Сын поднял мятеж против отца. Два года шла гражданская война. Относительное примирение состоялось только в 1357 году, незадолго до кончины старого короля.

Король Педру I покарал не только убийц Инес де Кастро, но и других преступников — казнокрадов, притеснителей народа, разбойников, невзирая на сословия, чины к богатство. Португальцы прозвали его Педру Справедливый.

Король так и остался вдовцом. Вскоре после восшествия на престол он объявил, что был тайно обвенчан с Инес де Кастро, а посему она — королева Португалии, а их дети — законные наследники престола.

Вскоре состоялась самая необычная коронация в истории всех времен и народов. В парадной зале сидела на троне извлеченная из склепа мумия Инес де Кастро в королевских одеждах. На ее голову возложили корону. Король Педру I провозгласил:

— Кто присягнул мне, пусть присягает и своей королеве!

Знатные вельможи, графы и бароны, один за другим преклоняли колена и целовали иссохшую руку мертвой королевы…

Инес де Кастро перезахоронили в монастыре Алкобаса. Для нее был высечен из белого мрамора саркофаг необыкновенной красоты. Король завещал похоронить себя там же, установив его саркофаг напротив усыпальницы любимой.

Король Педру I успешно правил Португалией. Его царствование можно было бы назвать счастливым, если бы не постоянная скорбь, терзавшая сердце. Рассказывали, что он часто приходил в монастырь Алкобаса, опускался на колени перед саркофагом Инес де Кастро и подолгу говорил с нею.

Король Португалии Педру I

Инес де Кастро. Гравюра, XIV в.

— Потерпи, любовь моя, скоро мы встретимся вновь, и уже ничто не разлучит нас.

И слышал в ответ:

— Да, мой король, наша любовь сильнее смерти!

Педру I прожил еще лишь десять лет и последовал за своей возлюбленной.

И тут оканчивается поэтическая легенда и начинается историческая проза.

Достоверные источники представляют эти события в несколько ином свете.

Афонсу Смелый, действительно, был выдающимся правителем Португалии. Он защищал свою страну от многих напастей: от нашествия мавров, стремившихся вернуть былые завоевания; от вторжений самого сильного государства на Пиренейском полуострове — Кастилии. Когда-то власть кастильских королей простиралась на королевства Арагон, Леон, Наварра и графство Португальское. Поэтому и двести лет спустя, после обретения португальцами независимости, кастильские короли втайне считали Португалию своей провинцией.

Внутри самой Португалии бушевали политические страсти: каждый феодал мнил себя суверенным корольком, безбожно тиранил простой люд, сам творил суд и расправу. Объединяясь, мятежные феодалы представляли серьезную опасность для королевской власти.

Ко всем бедам, именно в период правления Афонсу по стране прошлась косой свирепая чума, не хватало рабочих рук, чтобы обрабатывать землю, строить дома, ковать оружие.

Со всеми этими заботами Афонсу IV худо-бедно справлялся. Но собственная семья — это было особое государство со своими бедами. К тому же, семейные дела были теснейшим образом связаны с внешней политикой.

Ha протяжении столетий между представителями иберийских королевств заключались династические браки. Так что король Португалии или Кастилии не мог с уверенностью сказать, кто он по национальности — испанец или португалец. Брачные союзы считались самым действенным инструментом внешней политики. В самом деле, уж лучше воевать на брачном ложе, чем на поле брани. Но горячие иберийские парни не всегда отделяли любовь от политики, браки не только заключались, но и довольно легко расторгались.

Одна из дочерей Афонсу IV, Мария, была замужем за королем Кастилии. Но вот кастильский монарх покинул жену, да еще подверг ее унизительному обращению. Отец-португалец вступился за честь дочери, началась война, прекратившаяся лишь после примирения супругов и заступничества самой Марии.

Сына Педру король женил дважды. В первый раз — на дочери знатного испанского гранда. Но затем этот гранд стал неугоден своему королю. Поэтому король Кастилии настоял на расторжении брака. Второй брак оказался более прочным и продолжительным: в 1339 году португальский инфант Педру женился на Констанце Кастильской. Она-то и включила в свою свиту Инес де Кастро из знатного галисийского дворянского рода.

По внебрачной линии Инес происходила от одного из кастильских королей; ее семья состояла в родстве со многими могущественными кланами. Именно «опасные связи», тянувшиеся за фрейлиной, больше всего беспокоили короля Афонсу IV. В частности, Инес состояла в родстве с Афонсу Саншишем, незаконнорожденным братом португальского короля. Этот Саншиш чуть не захватил португальский трон. Четыре года законный наследник воевал с незаконным. В конце концов, побежденный Саншиш бежал в Кастилию, но и там не успокоился, постоянно подстрекал кастильцев против португальцев.

После смерти Констанцы Кастильской фрейлина Инес де Кастро фактически лишилась должности. В каком качестве она оставалась при дворе? Только как фаворитка инфанта. Но такой должности нет, при дворе нужен хоть какой-то официальный статус. Таким образом, лишь король Афонсу IV имел право распорядиться судьбой Инес, по крайней мере, ее карьерой: возвысить или отставить, выслать в Кастилию или подвергнуть опале в Португалии. Он решил сослать ее в Коимбру, что не было таким уж тяжким наказанием.

Но положение еще более осложнилось, когда в Кастилии началась гражданская война — мятежные дворяне выступили против короля. Они стремились через семейство Кастро втянуть Португалию в свою междоусобицу, а в случае успеха предложить кастильский трон португальскому инфанту Педру. И Дон Педру готов был принять это предложение. А в этом случае кастильская гражданская война неизбежно захватит Португалию.

В таких обстоятельствах Афонсу IV не рассчитывал на благоразумие сына. Многие придворные считали страсть инфанта к Инес де Кастро «любовным помешательством».

Неизвестно, была ли Инес де Каспад посвящена в планы своих родственников, влияла ли она на своего пылкого любовника. Или, может быть, она являлась лишь невольной участницей интриг? В таком случае, это родственники навлекли на нее королевский гнев и кару. Это они прямые виновники разыгравшейся трагедии.

Король Афонсу IV собрал королевский совет. Государственные мужи долго решали, как поступить с этой опасной женщиной. Кинжал — оружие тайной интриги, топор палача — орудие закона. Несчастная Инес де Кастро была казнена, а не убита: по решению совета ее обезглавили в Коимбре 7 января 1355 года.

Все дальнейшее происходило примерно так, как было изложено раньше. За исключением одного: не было коронации и присяги мертвой королеве. Кстати, нет этого эпизода и в поэме Камоэнса. Нет его и в трагедии Антонио Ферейры «Инес де Кастро», написанной примерно тогда же. В финале трагедии, сразу после гибели возлюбленной, Дон Педру говорит:

Только позднее и постепенно реальное событие обрастало легендарными эпизодами. Сначала в народных романсах (старинные романсеро воспевали и воинские подвиги, и подвиги любви), потом в творениях профессиональных авторов. Начиная с XVIII века к этому сюжету обращались драматург Антуан Удар де Ла Мотт, писатели Виктор Гюго и мадам Жанлис, композиторы Николо Антонио Зингарелли и Джузеппе Персиани, художники Франциско Виейра Португальский и многие другие. В России историю Инес де Кастро узнали в XVIII веке благодаря опере Зингарелли, исполнявшейся в Санкт-Петербурге; в начале XIX века в Императорском театре с большим успехом шла трагедия де Ла Мотта, в которой блистал молодой Каратыгин в роли Инфанта. В 1834 году Карл Брюллов создал впечатляющее полотно «Смерть Инессы де Кастро» (хранится в Третьяковской галерее). В 1910 году известная писательница и переводчица Т.Л. Щепкина-Куперник написала новеллу «Инесса ди Кастро». В ней подробно описана ужасная сцена коронации мертвой королевы. Оканчивается новелла такими словами: «Гробницы их стоят не рядом, а одна против другой, по воле короля: затем, чтобы, когда они встанут для вечной жизни в день страшного суда, — их первый взгляд был бы взглядом любви».

И, наконец, кинофильмы о несчастной Инес де Кастро (самый ранний вышел в 1945 году) окончательно закрепили в общественном сознании легенду о мертвой королеве.

В Португалии история любви Инес де Кастро и Дона Педру давно обрела статус национального мифа. Именем Инес названы школы, творческие конкурсы, подростки разыгрывают этот сюжет на любительской сцене.

И пусть в этой легенде немало фантазий — они подчас ценнее, чем историческая точность. Здесь правда и вымысел не противоречат друг другу, а вместе подтверждают библейскую истину: «Сильна, как смерть, любовь!»