Персоны и персонажи

Старинная немецкая легенда о Крысолове хорошо известна во всем мире. И не только потому, что ее много раз пересказали по-своему выдающиеся поэты и писатели из разных стран. Дело в том, что и семь веков спустя к нам являются все новые Крысоловы то в одном, то в другом ярком обличье, и манят, чаруют своими волшебными песнями. И мы, как дети, а порой, как крысы, готовы идти на дивный зов.

Да был ли он на самом деле, тот самый Крысолов?

Пестрый Дудочник из Гамельна

так начинается старинная немецкая баллада. Однажды беда обрушилась на богатый торговый город Гамельн: настоящее нашествие крыс! Они опустошали амбары хлеботорговцев и, словно чувствуя свою силу, уже не боялись ни кошек, ни людей. Городской совет объявил щедрую награду тому, кто избавит город от напасти. И вот, откуда ни возьмись, явился странный человек, одетый в яркую пеструю одежду. Члены совета и пришелец сговорились, ударили по рукам. Крысолов вышел на улицы города и…

Но отцы города обманули его:

Город Гамельн беспечно праздновал избавление от крыс, звонили колокола, горожане заполнили церкви. А в это время…

Они последовали за Крысолдвом и утонули в реке Везер. По другому варианту легенды дети поднялись на гору Коппен неподалеку от Гамельна и исчезли в расступившейся перед ними скале. В более позднем варианте легенды дети проходят сквозь гору и дкаиываются далеко от родных мест, в Трансильвании, там они основали свой город, в котором нет обмана и алчности. Такой финал согласуется с моралью народной баллады:

Тот, кто слышит эту легенду впервые целиком и в первозданном виде, сразу подмечает контраст между первой и второй частями истории. Мотив чудесного избавления от нашествия крыс похож на волшебную сказку, а вторая часть легенды удивляет жестокостью, несоразмерностью преступления и наказания. В начале Крысолов — спаситель, избавитель, в конце — злодей. И сколько бы новые авторы не придумывали утопических финалов, вроде «счастливой страны детства», никакое родительское сердце не может примириться с утратой и одного ребенка, пусть даже где-то (да хоть на небесах!) ему будет лучше.

«Всем эту быль запомнить надо…» Неужели такая странная и страшная история могла произойти на самом деле?

Кто вы, герр Крысолов?

Появление Крысолова в Гамельне и исчезновение ста тридцати детей зафиксированы как достоверный факт. Трагический финал старинной легенды родился раньше, чем ее расчудесное начало.

Самым древним свидетельством о событиях, разыгравшихся семьсот с лишним лет назад, было изображение в оконном витраже церкви на Рыночной площади. Правда, сам витраж не сохранился, но есть его подробные описания, сделанные в XVI веке: вверху человек в пестрой одежде, а под ним — молящиеся дети.

Немного позднее на деревянной балке городской ратуши была вырезана надпись:

«В год 1284, в день святых Петра и Павла, 26 июня, Пестрый Дудочник завлек 130 детей на гору Коппен в окрестностях Гамельна, где они исчезли».

Сейчас эта надпись вызолочена и прекрасно видна на здании старинной ратуши, прозванной Домом Крысолова. Улица, по которой Пестрый Дудочник увел детей, называется улицей Молчания — здесь и сегодня запрещено бить в барабан.

Витраж был создан после 1300 года. Надпись на ратуше была сделана еще позднее. Около 1375 года описание «исхода детей» было внесено в хронику города Гамельна, в середине XV века — в хронику всего княжества Люннебургского.

Наиболее полно эту историю изложил Йобус Фобцевоус в 1556 году в книге «Чудесные знамения. Правдивые описания событий необыкновенных и чудесных»:

«Нужно сообщить совершенно необыкновенное происшествие, свершившееся в городке Гамелъне, в епархии Минденер, в лето господне 1284, в день святых Петра и Павла. Некий молодец лет 30, прекрасно одетый, так, что видевшие его любовались им, перешел по мосту через Везер и вошел в городские ворота. Он имел серебряную дудку странного вида и начал свистеть по всему городу. И все дети, услышав ту дудку, числом около 130, последовали за ним вон из города, ушли и исчезли, так что никто не смог впоследствии узнать, уцелел ли хоть один из них. Матери бродили от города к городу и не находили никого. Иногда слышались их голоса, и каждая мать узнавала голос своего ребенка. Затем голоса звучали уже в Гамельне, после первой, второй и третьей годовщины ухода и исчезновения детей. Я прочитал об этом в старинной книге. И мать господина декана Иоганна фон Люде сама видела., как уводили детей».

Далее в этом сочинении впервые высказывается убеждение, что Крысолов — демон или сам дьявол. В дальнейшем «сатанинская» репутация главного персонажа легенды только крепла и обрастала новыми подробностями. Один автор XVI века даже записал Крысолова в вампиры.

Всего через десять лет после «Чудесных знамений» другой автор, Йоханнес Мюллер, записал в хронике графства Фробен легенду уже в полном виде, с первой частью: сначала о чудесном избавлении Гамельна от полчища крыс, а уже затем об ужасной мести Крысолова за обман. Сюжет об избавлении от беды удачно вписался в общую «дьявольскую концепцию» событий: ведь враг человеческий часто старается сначала оказать людям какую-нибудь услугу, помочь, удружить, и только потом, убаюкав их, вершит свои страшные дела. Иначе говоря, дьявол намеренно искушает, чтобы затем овладеть падшими душами.

Между строк легенды

Все письменные свидетельства о событиях 26 июня 1284 года появились через пятьдесят, сто, двести и более лет. Факт уже оброс фантастическими подробностями, превратился в легенду. Ясно, что в ней зашифровано какое-то подлинное трагическое происшествие. Но какое? Исследователи называли, например, военный захват пленных, эпидемию, детский крестовый поход. Все эти версии маловероятны. Гамельн был богатым городом, и бур-гомистрат всегда откупался от нападавших. Первая масштабная эпидемия — бубонная чума, или Черная смерть, как ее окрестили в Европе, пришла в эти края через сто лет. Детский крестовый поход, напротив, прошел через Германию лет на семьдесят раньше. Значит, было что-то другое.

Во-первых, надо сразу уточнить, что означало «дети» в средневековых текстах. Слово «дети» понималось в прямом значении — «малыши», в церковном смысле — «дети Божьи», то есть все христиане, и в обобщенном — «дети Германии», наконец, «дети Гамельна» — в значении жители вообще, а не только детвора.

Иллюстрированный рассказ А. фон Мёрсперга о Пестром Дудочнике из Гамельна. 1595.

Исключив злодейское детоубийство, сразу чувствуешь некоторое облегчение. Ладно, а что за беда приключилась со ста тридцатью гражданами Гамельна?

Представим себе Гамельн в конце XIII века. Город возник на берегу полноводной реки Везер. На плодородных почвах золотились хлебные нивы. По реке плыли корабли, они везли зерно и муку в северогерманские области и к морским портам. Вокруг Гамельна десятки мельниц перерабатывали зерно в муку. Недаром на древнейших печатях города были изображены мельничные жернова. На протяжении многих десятилетий горожане добивались от местных феодалов статуса вольного города. Наконец, в 1277 году Гамельн получил собственный Устав и самоуправление. Но местные бароны и графы все еще пользовались влиянием, их имена и фамильные гербы то и дело встречаются в различных документах, связанных с историей Гамельна.

Например, герб братьев фон Шпигельберг — три оленя. Три оленя были изображены на церковном витраже рядом с фигурой Крысолова. Три оленя есть и на рисунке известного путешественника барона Августина фон Мёрсперга. Он трижды посещал Гамельн, слышал рассказы гамельнцев, видел и даже срисовал церковный витраж и, наконец, в 1595 году изобразил «исход детей» в виде иллюстрированного рассказа.

На рисунке Мёрсперга видно, как Крысолов уводит большую группу детей прочь от города к горе Коппен. На горе чернеет расщелина — там действительно была пещера, в которой язычники в древности приносили жертвы своим богам. Гамельнцы называли эту пещеру Калвария, или «дьявольская кухня». Слева от пещеры изображены крест и виселица — символы смерти. Чуть ниже, у подошвы горы, пасутся три оленя. Сам Крысолов изображен в образе жонглера — бродячего артиста, музыканта, шута.

Тут надо сказать кое-что о репутации жонглеров в Западной Европе и скоморохов в Древней Руси. Церковь притесняла первых и безжалостно преследовала вторых не только потому, что они веселили публику, когда ей надлежало молиться, поститься и скорбеть о своих грехах. В языческой древности люди этой профессии были служителями культов плодородия, участниками «бесовских действ» — магических ритуалов. Они и в раннем Средневековье соблазняли христиан на поклонение языческим божкам, склоняли к суеверию.

Возникает такая версия мести Крысолова: он завлек горожан к языческим алтарям, и они приняли участие в каком-то магическом ритуале. Участники действа совершили смертный грех, они погибли для веры и церкви. В те времена гибель души христианской была страшней телесной смерти.

Вторая вполне обоснованная версия связана с новым действующим лицом — Николаусом фон Шпигельбергом, чей герб был символически изображен на церковном витраже и на рисунке Мёрсперга.

У этой знатной и воинственной семьи были обширные владения где-то на востоке, захваченные еще предками-тевтонцами. Эти земли надо было кем-то заселять. Для этого феодалы проводили настоящие рекламно-вербовочные акции: нанимали глашатаев, иногда жонглеров, чтобы они расхваливали житье на новом месте, завлекали переселенцев щедрыми посулами.

Скорее всего, наш Крысолов и был таким «пиapщиком»-вербовщиком. Он ходил по Гамельну, наигрывая на дудочке, а может быть, бил в барабан (отсюда запрет бить в барабан на улице Молчания). На площадях и людных перекрестках Пестрый Дудочник останавливался и выкрикивал что-нибудь вроде:

— Почтенные господа, прошу пожаловать сюда! В наших краях жизнь хоть куда!

Из толпы спрашивали:

— А есть там реки? Много ли дичи в лесах?

— Конечно! Там реки молочные, берега кисельные, дичь в лесах жареная бегает!

— Ну а земля плодородная?

— А как же! У ну не сеют и те пашут, только знай себе палкой машут!..

Его слушали, смеялись, но и задумывались, особенно — молодежь: пора бы выходить из-под-родительского крыла, обзаводиться своим хозяйством. В Гамельне не развернешься — здесь все места заняты, конкуренция жесточайшая. Может, и правда — податься на восток?..

И вот в начале июня 1284 года Николаус фон Шпигельберг повел колонну переселенцев на север, к морю. Можно себе представить, как они выходили из города, как горожане смотрели им вслед, пока они не скрылись из виду (может, за горой Коппен?). Переселенцами были, в основном, молодые семьи, уже с ребятишками. Обычно корабли в Восточную Пруссию и Прибалтику отплывали из Штеттена, но там в это время шла война, поэтому погрузились на корабль в Кольберте.

А 26 июня, в день Петра и Павла, в Гамельн пришла страшная весть — корабль с земляками-переселенцами затонул…

Известие о гибели корабля со ста тридцатью пассажирами, отплывшего из Кольберта на восток, действительно, упоминается в хрониках. С этих пор исчезло из документов и всякое упоминание о Николаусе фон Шпигельберге.

Заклинание крыс

Итак, Крысолов никого не убивал. Его наняли — он провел рекламную акцию, получил деньги и исчез. Но запомнился горожанам именно он — своей яркостью и талантом. Заманивал, уговаривал — а принес в город горе. Вот на него и свалили вину за гибель 130 горожан. А может быть, просто не решились обвинить сильных мира сего? Да к тому же, главный виновник, Николаус фон Шпигельберг, тоже погиб.

А что кроется за первым сюжетом легенды — о чудесном избавлении от нашествия крыс? Эта тема родилась позднее и была тесно связана с эпидемиями чумы, холеры, другими поветриями, которые опустошали европейские города. Люди теперь готовы были простить крысам мелкое, в сущности, воровство зерна и других продуктов — грызуны сделались разносчиками смертельной заразы!

Профессия крысолова в эту пору стала распространенной и общественно значимой. По городам и весям бродили крысоловы, на шестах они несли связки крысиных трупов, на лотках — ловушки и яды. Придя в деревню или в город, такой специалист хвастал своими победами над крысами там-то и сям-то, показывал дипломы неведомых университетов и уверял, что его метод уничтожения грызунов самый эффективный. Но и цену за свои услуги требовал немалую! Затем заключались договоры с отдельными хозяевами домов и лавок, и крысолов приступал к работе.

Несмотря на старания крысоловов, размножение грызунов в городах и впрямь походило иногда на нашествие. Виной тому часто становилась людская жадность. Когда в какой-то местности случался неурожай, хлеботорговцы в городах придерживали зерно, выжидая, пока оно поднимется в цене. Крысы со всей голодной округи, естественно, устремлялись в города. Тут они объедались до отвала, переставали бояться кошек и людей, словом, хозяйничали, как настоящие оккупанты.

Иногда в городах проводили показательные «суды над крысами»: пойманных зверьков судили по всем правилам, а затем торжественно казнили. Таким шоу приписывали магическую силу, но и они не помогали. Некоторые князья шли на крайние меры: один епископ, чтобы избавиться от крыс, приказал сжечь свой город, не пощадив домов жителей (в то время некоторые епископы были одновременно и светскими князьями, поэтому могли делать со своими владениями и подданными все что угодно).

В обстановке всеобщей крысофобии, появление необычного, веселого крысолова, предлагавшего радикальные меры за умеренную плату, могло рассчитывать на интерес у властей. Но возможно ли такое чудо: звуками дудки (флейты, рожка и т. д.) вывести крыс из города, заманить их в смертельную ловушку? И такое могло быть в действительности. Известно, что животные и даже растения чутко реагируют на музыку. Некоторые звуки повергают животных в панику или приводят в оцепенение. Надо заметить, что именно звуки духовых инструментов особенно впечатляют братьев наших меньших. Так что выгнать крыс из города звуками особого тона или тембра вполне возможно. И если это произошло на самом деле, значит, тот самый Крысолов был действительно искусный музыкант!

Дальнейшие странствия Дудочника

Вот так реальные события превратились со временем в две легенды, а они затем слились в одну, причем вторая по рождению стала первой в композиции. На основе легенды народ сложил красивую балладу.

Потом о Крысолове надолго забыли. Легенда выдерживалась в подвалах народной памяти, как старое вино. Только через двести лет появились таланты, способные распробовать и оценить ее по достоинству, понять ее значение, раскрыть потаенные смыслы.

Первым вспомнил старинную историю Иоганн Вольфганг Гете и сочинил стихотворение «Крысолов». Чудесный Певец является трижды, как и подобает сказочному герою: сперва он уводит крыс, затем детей, а потом и женщин. Автор, как бы прикрываясь маской Крысолова, заявляет: перед настоящим искусством не устоит не только детская наивность, но и расчетливость бюргеров, и даже чопорность дам. О дьявольском коварстве легендарного Крысолова Гете вспомнил вновь, сочиняя «Фауста». В знаменитой драматической поэме один из персонажей, Валентин, обращается к Мефистофелю: «Кого ты пеньем манишь, крысолов?»

Другой немецкий гений — Генрих Гейне, заинтересовался не столько Крысоловом, сколько крысами. Он изобразил зловещую картину: ожесточенная стая крыс-пришельцев движется на город, они готовы сразиться с сородичами — зажравшимися городскими крысами. Захватчики ни во что не верят, им нечего терять, от них нет спасенья. Против них любой Крысолов бессилен… Пророческое стихотворение Гейне «Бродячие крысы» было найдено в бумагах поэта и опубликовано уже после его смерти.

Витраж из церкви г. Гамельна (реконструкция)

Знаменитые братья Гримм пересказали легенду о Крысолове в прозе. Именно эта версия легенды из сборника «Немецкие сказания» стала всемирно известной, именно она вдохновила многих поэтов и прозаиков (Роберт Браун, Виктор Дык и другие) на создание самостоятельных вариаций на тему легенды о Крысолове. В этих пересказах появились новые персонажи, романтические мотивы: например, как бургомистр пообещал Крысолову руку своей дочери, и она стала первой жертвой мести Пестрого Дудочника.

Незадолго до Первой мировой войны Гийом Аполлинер написал стихотворение «Музыкант из Сен-Мери», в нем действие перенесено в маленький французский городок. Сюжет немецкой легенды изменен, и главный персонаж, Флейтист, отличается от Крысолова. Но Аполлинер выделил существенную мысль: нашествие крыс еще не беда — это знак беды, предчувствие катастрофы. Предчувствие поэта сбылось, и сам он той войны не пережил.

Образ Крысолова стал мифом, он уже начинал отделяться от средневековой фабулы и создавать новые, созвучные времени сюжеты. В голодном 1920 году в Петрограде Александр Грин написал мрачный и загадочный рассказ «Крысолов». Чудом спасшийся герой повествования рассказывает о крысах-оборотнях, способных принимать любой человеческий облик. Их тайная власть несокрушима, их нельзя победить, с их властью можно только смириться. Грустная притча о мистической силе власти.

В русской поэзии наиболее полно и глубоко тему немецкой легенды раскрыла Марина Цветаева в поэме «Крысолов». Она была написана в Праге и завершена в Париже в 1925 году. Это было время, когда поэты, даже те, кто, подобно Блоку, готовы были «слушать музыку Революции», теперь явственно расслышали в ней разрушительные ноты.

Цветаева называла свою поэму «лирической сатирой». Досталось и обывателям Гамельна, и сладкоголосому заклинателю Крысолову. Мещанскому сознанию недоступно понимание искусства как великого труда, творения. И члены бургомистрата рассуждают так:

Собственно, с этой ложной оценки начинается обман, а обман приводит к трагедии. Крысолов — гениальный соблазнитель. Чем он увлекает крыс? Его флейта поет о том, что в далекой Индии живут миллионы порабощенных человеком крыс, если их освободить, если объединить всех грызунов, то крысы станут править миром! Для «малых сих» он представляется фигурой вселенского масштаба:

Находит он ключик (музыкальный) и к детским сердцам, его флейта обещает детям свободу от строгих родителей и учителей, а также множество сладких и славных вещей.

В эмигрантской среде и в кругу оппозиционно настроенной советской интеллигенции музыку цветаевского Крысолова поняли как сатиру на коммунистические идеалы. А может быть, поэтесса уже предчувствовала, что новый Крысолов возродится в Германии? Впрочем, финальные строки поэмы отражают суть любой тоталитарной доктрины:

Почти одновременно, в 1926 году, русский поэт, переводчик и литературовед Георгий Шенгели закончил работу над поэмой, скорее все-таки — балладой, «Гамельнский волынщик». Чары музыки Волынщика воздействуют только на крыс и на детей, и те и другие — отверженные в этом мире. Волынщик уводит этих инакоживущих зверей и детей из тесного мирка — но куда? Поэт не дает прямого ответа, а на эмоциональном уровне понятно: главное — прочь отсюда.

Вскоре, познакомившись с поэмой Цветаевой, Шенгели изменил заглавие своей баллады, назвав ее «Искусство».

Имя и образ Крысолова начали использовать в политике и идеологии еще в начале XIX века. Крысоловом называли Наполеона, позднее — коммунистических вождей, затем Гитлера. В разгар «холодной войны» плакатисты из ГДР изображали нациста-реваншиста, играющего на дудочке, увлекающего за собой вереницу серых личностей, а художники из ФРГ рисовали Крысолова-коммуниста, из дудочки которого выпархивают голубки мира.

Во второй половине XX века миф о Крысолове окончательно перекочевал в прозу и порвал с легендарной основой. Теперь это необязательно отрицательный герой. Например, главный герой романа Невила Шюта «Крысолов» — пожилой англичанин, жертвуя собой, он ведет группу детей через оккупированную фашистами Францию, чтобы переправить их в Англию.

Анджей Заневский, автор двух очень интересных повестей — дилогии «Крыса» и «Тень Крысолова», — вообще предлагает взгляд «с той стороны»: он ведет повествование от лица крысы, вернее, нескольких персонажей-грызунов.

И здесь пора остановиться, чтобы вспомнить, из-за кого разгорелся весь сыр-бор.

Быть крысой

У крыс особая судьба. Сравнительно мало крысиных пород остались жить в лесах, полях и водоемах. Основная часть «крысиной расы» поселилась подле человека, но не покорилась ему, подобно домашним животным, а кормится мелким воровством и разбоем, порой нанося и более ощутимый вред. Поэтому человек и крыса тысячи лет живут в самом тесном соседстве, но в состоянии непрерывной войны. Ум крысы (или что там у нее вместо ума?) изощрился в борьбе. Крысы переняли некоторые черты социализации, они умеют объединяться в стаи для осуществления общих целей, действуют умело и словно по заранее намеченному плану. Живучесть крыс просто поразительна, они приспосабливаются к любой среде.

Крыса — иноформа жизни, вечная обитательница андеграунда, чуждая как диким животным, так и людям. В сознании человека она ассоциируется с хтоническими силами — подземным и подводным миром, а в области интуитивного — отражает смутные и тревожные образы подсознания.

Неудивительно, что в фольклоре и в литературе крыса долгое время была не просто отрицательным персонажем, но и одним из самых отталкивающих. Вспомним нашествие крыс на старинный замок в сказочной повести Сельмы Лагерлеф «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями» — этот эпизод почти полностью повторяет первую часть легенды о Крысолове. А крыса Шушера из сказочной повести Алексея Толстого «Золотой ключик» чуть не погубила Буратино в самом начале истории.

Исключение составляет отношение человека к природной, дикой крысе. Это особое отношение отразилось и в литературе: достаточно вспомнить сказку Редьярда Киплинга «Рикки-Тикки-Тави» и симпатичную мускусную крысу Чучундру — она помогала главному герою, храброму мангусту, советами и предупреждала об опасности.

Но время шло, противостояние человека и крысы ослабевало. Может быть, репутацию крысы несколько улучшило ее жертвенное служение медицине? Во всяком случае, многие люди научились преодолевать сознательно-бессознательный страх и отвращение к ней. Этот процесс тоже моментально отразился в литературе: в сказочной повести Эдуарда Успенского «Крокодил Гена и Чебурашка» появляется крыска Лариска, домашняя питомица старухи Шапокляк. Тоже малосимпатичное существо, как и ее хозяйка, но впервые — одомашненное. Дети, прочитавшие эту повесть и посмотревшие мультфильм в пору их появления, уже выросли, сами стали родителями и завели для своих детей ручных крыс. Ныне «крысолюбы» объединяются в клубы, выпускают журналы, хотя пока ущу их увлечение выглядит для абсолютного большинства как чудачество. Но как знать, как знать! Ведь и отношение к мышам радикально изменилось, если, опять же, судить по литературе и кино: от «Мышиного короля и Щелкунчика» Э.Т.А. Гофмана — до всеобщего любимца Микки-Мауса.

Вот и жители славного города Гамельна всеми силами стараются уйти от мрачного настроения средневековой легенды и отвращения к грызунам. По всему городу сейчас стоят большие, почти в рост человека, скульптуры крыс, разрисованные веселенькими цветочками и узорами. Каждый горожанин может купить квадратный метр городской земли, за свой счет установить такую крысу и лично разрисовать ее. А еще город проводит множество фестивалей, спектаклей и уличных представлений на тему «Крысолова», преимущественно ярких, карнавальных, несерьезных.

Однако, магию города не спрячешь за туристическим глянцем. Как говорится, и я там был, шнапс-пиво пил… Если выйти ранорано утром на еще пустынную площадь и встать перед Домом Крысолова, вскоре начинает казаться, что вот сейчас зазвучит мелодия волшебной дудочки и ласковый голос позовет: «Пойдем со мной, дружок!»

Хватит ли нам мудрости и воли, чтобы устоять? Что ни говори, а все мы отчасти дети. А в чем-то, может быть, и крысы?