Персоны и персонажи

В хорошей книге, как говорится, все должно быть прекрасно: сюжет, персонажи, композиция, стиль. И все-таки, шедевром ее делает яркий, достоверный главный герой.

«Прямо как живой», — говорят о таких персонажах читатели.

Исключительной достоверностью обладают литературные герои, имевшие реальных прототипов. Я писал о возможных прототипах графа Монте-Кристо и аббата Фариа, о том, как тесно переплелись в этом гениальном романе Александра Дюма мотивы мести (а точнее, справедливого возмездия), власти денег и политики — куда же без нее!

И вот, «двадцать лет спустя», родоначальник жанра научно-фантастического романа Жюль Верн воспользовался рецептом предшественника. Создавая своего героя, он соединил таинственное прошлое, безмерное богатство, жажду мести и добавил новый компонент — небывалую техническую возможность осуществлять свои планы. И родился персонаж с латинским именем Немо — Никто.

Итак, задраим люки и пойдем на погружение.

«1866 год ознаменовался удивительным происшествием…» — завязка нового романа была выдержана в стиле газетных сообщений, притом действие разворачивалось в год написания книги, фактически on-line. Капитаны кораблей сообщали, что видели в океане «длинный, фосфоресцирующий, веретенообразный предмет, далеко превосходящий кита как размерами, так и быстротой передвижения». Автор приводил названия кораблей, даты и координаты их встреч с подводным гигантом, поэтому многие читатели приняли фантазию писателя за реальные события.

Сначала таинственный обитатель морских глубин как будто выслеживал корабли, а затем начал их атаковать — таранил снизу мощным бивнем. Только очень внимательный читатель мог заметить, что нападению подверглись исключительно английские и канадские корабли (напомню, что Канада все еще оставалась британским владением), а также суда Вест-Индской компании. Кроме того, шли на дно корабли работорговцев, промышлявшие под любым флагом.

Судовладельцы и страховые компании были настолько встревожены, что снарядили на поиски чудовища быстроходный американский фрегат «Авраам Линкольн». В экспедиции принял участие известный естествоиспытатель Пьер Аронакс. После трех месяцев плавания военный фрегат обнаружил чудовище и атаковал его. Ответный удар монстра оказался для фрегата гибельным. Чудом спаслись только Аронаю, его слуга Консель и гарпунер Нед Ленд, вскоре они очутились внутри подводного корабля. Командовал им загадочный отшельник морских глубин и неуловимый мститель, назвавшийся капитаном Немо.

Как дошли они до жизни такой — герой романа и его автор?

Жюль Верн вступил в литературу уже зрелым человеком, тридцати четырех лет от роду. Его старт оказался стремительным — он писал по два-три романа в год. К середине 1860-х годов герои Жюля Верна уже путешествовали на воздушном шаре, погружались в недра земли и летали к Луне. Уже был начат вершинный роман «Дети капитана Гранта». Уже были задуманы новые произведения, например, история о новых робинзонах, которая воплотилась потом в роман «Таинственный остров».

Нана Сахиб, пешва (правитель) индийского государства Маратхи, один из вождей восстания 1857 г.

Чтобы иметь хоть небольшую передышку, Жюль Верн с семьей в летние месяцы переезжал к морю, в небольшой рыбацкий поселок Кротуа на берегу Ла-Манша. Конечно, он и там трудился, по собственному признанию, «как каторжный»: летом 1866 года он продолжал «Детей капитана Гранта», составлял «Иллюстрированную географию Франции» и постоянно обдумывал новую тему под условным пока названием «Путешествие под водой».

С детства Жюля манило море. Мальчиком он даже попытался тайком устроиться на корабль юнгой. Для этого он подкупил настоящего юнгу со шхуны «Корали», поменялся с ним одеждой, проник на корабль и спрятался в трюме. Всего через несколько часов корабль должен был отплыть в Индию. Родители вовремя хватились сына, его сняли со шхуны, когда уже гремела цепь, поднимая якорь… И вот теперь, в Кротуа, воплотилась его детская мечта — писатель купил рыбацкий баркас, перестроил его в маленькую шхуну и совершал на ней порой довольно продолжительные плаванья. Впрочем, Жюль Верн продолжал писать и на шхуне, в своей тесной каюте, за дощатым столом.

Всякого, кто выходит в открытое море, потрясают две бездны: небо над головой и глубина под килем. Часто, свесившись за борт, Жюль Верн старался проникнуть в пучину морскую хотя бы мыслью, силой своей фантазии. Он изучил все подводные аппараты — фантастические и реальные. Библейский Ноев ковчег был по сути дела надводно-подводным судном. Подводный корабль изобразил в 1627 ходу английский философ Френсис Бэкон в своей утопии «Новая Атлантида». В реальности давно существовал подводный колокол, своего рода батискаф, способный погружаться не небольшие глубины на очень короткое время. Кстати, писатель и предприниматель Даниель Дефо, автор «Приключений Робинзона Крузо», пытался с помощью подводного колокола поднимать грузы с затонувших кораблей, но его предприятие потерпело крах. В 1796 году выдающийся инженер-изобретатель Роберт Фултон создал проект первой подводной лодки «Наутилус», затем последовали проекты «Наутилус-II» и «Наутилус-III», и, наконец, в 1800 году субмарина Фултона проплыла под водой почти полкилометра на глубине около восьми метров. Лодка приводилась в движение веслами, ею управляли два моряка.

«Наутилус» «системы Верна» достоин отдельного рассказа. Здесь скажу лишь, что конструкторские идеи автора романа потом подхватили и развили кораблестроители разных стран. Притом субмарина была описана с такой любовью, что сделалась важным действующим лицом, одушевленным предметом, наряду с главными героями романа.

Но придуманный «Наутилус» все-таки оставался лишь средством проникновения в глубины океана. А что там, куда не заглядывал ни один смертный? Правда ли, что там живут гигантские чудовища? Верно ли, что на дне морском погребены несметные сокровища? Действительно ли океан содержит неистощимые запасы природных ископаемых и продуктов питания для всего человечества? Одним словом, тайны подводного мира открывали перед фантастом безграничные возможности. И они воплотились в романе вполне.

Однако, нужен был человек, герой, который открыл бы эти тайны. Кто он? Как и почему оказался под водой? Вглядываясь в морскую пучину, Жюль Верн подумал, что подводный мир хранит не только секреты природы, но и тайны человека. А что если некто, или, лучше сказать, Никто, намеренно прячется там, в глубине, от мира людей? В самом деле, нет на свете лучшего убежища!

Польский след под водой

Жюль Верн решил, что героем романа должен стать человек выдающихся качеств, вступивший в конфликт с обществом, государством и вынужденный скрываться. Например, такой, как полковник Шаррас. Этот храбрый вояка, убежденный республиканец, был арестован в первые дни воцарения Наполеона III и отправлен в изгнание. Он умер в Швейцарии за год до написания романа «Двадцать тысяч лье под водой». Гордый и непреклонный, он завещал похоронить себя в Базеле: «Я не желаю, чтобы мои останки лежали в земле Франции, пока там царствует Наполеон III». Многие французы находили сходство между полковником Шаррасом и капитаном «Наутилуса». Однако не старый изгнанник стал прототипом капитана Немо.

Автору не пришлось долго искать подходящего мятежника. Совсем недавно Западная Европа с тревогой следила за польским восстанием 1863–1864 годов. Во всем винили «империю зла» — Россию. Вторая волна польской эмиграции принесла во Францию жуткие рассказы о зверских расправах над патриотами. Было ли подавление мятежа таким уж жестоким? Из выявленных судами 77 000 повстанцев были казнены 128 человек, сослано на каторгу 800 и выслано в другие области 12 500. Историки советского периода считали такие репрессии жестокими. Современные исследователи — довольно умеренными. Но в ту пору французские республиканцы, к которым принадлежал и Жюль Верн, клеймили позором Россию, а заодно и собственный авторитарный режим — Вторую империю Луи Наполеона Бонапарта.

Так Жюль Верн нашел своего героя — это польский патриот, воевавший с царскими войсками за свободу родины, потерявший дом, родных и близких, вынужденный скрываться. Но он не просто прячется, он, по словам автора, выступает «страшным судией, настоящим архангелом мести».

Как обычно, Жюль Верн изложил свой замысел издателю и другу Жюлю Этцелю. В письме автор попытался разъяснить сцену гибели корабля, потопленного «Наутилусом»: «…принад-ежит он нации, которую ненавидит Немо, мстящий за смерть своих близких и друзей! Предположите, что Немо — поляк, а потопленный корабль — судно русское, была бы тут возможна хоть тень возражения? Нет, тысячу раз нет!»

Капитан Немо показывает свою сокровищницу на «Наутилусе». Худ. А. де Невиль

Горячность — плохой советчик. Этцель был старше и опытнее Верна, его советам следовали без возражений Бальзак и другие корифеи французской литературы. Издатель знал, что Франция ищет пути сближения с Россией. В этих условиях правительство восприняло бы антирусскую направленность книги как политическую провокацию. Книгу, возможно, запретили бы, хотя национальность героя не имела принципиального значения. И он посоветовал автору сделать Немо врагом работорговцев. Жюль Верн был огорчен, его политический темперамент требовал большего, чем только борьба с работорговлей. Писатель продолжал отстаивать свой замысел с еще большим жаром: «Вы говорите: но ведь он совершает гнусность! Я же отвечаю: нет!.. Польский аристократ, чьи дочери были изнасилованы, жена зарублена топором, отец умер под кнутом, поляк, чьи друзья гибнут в Сибири, видит, что существование польской нации под угрозой русской тирании! Если такой человек не имеет права топить русские фрегаты всюду, где они ему встретятся, значит, возмездие — только пустое слово. Я бы в таком положении топил безо всяких угрызений совести… Но я горячусь, пока пишу Вам…»

Этцель настаивал на своем, и тогда Жюль Верн встал в позу: «Раз я не могу объяснить его (Немо) ненависть, я умолчу о причинах ее, как и о прошлом моего героя, о его национальности и, если надо, изменю развязку романа». Так спорили издатель и писатель, а тем временем рождались все новые главы романа, и «Наутилус» продолжал свое путешествие из океана в океан. Потому что мир полон несправедливости, и на месте поляка мог оказаться, например, итальянский карбонарий или балканский партизан.

Индийский набоб

Жюль Верн, действительно, продолжал интриговать читателя тайной своего главного героя. Писатель так и не сообщил ничего о его прошлом и о мотивах его мести. Он решил раскрыть карты в следующем романе, в «Таинственном острове». А пока лишь отпускал туманные намеки. Внешний облик героя мог принадлежать сильному, умному и благородному человеку любой национальности. Его идеалы свободы и справедливости тоже интернациональны. Может быть, его выдаст язык? Капитан Немо свободно говорил на многих языках, но со своей командой общался, видимо, на родном. Этот язык был совершенно незнаком Аронаксу и его спутникам — благозвучный, гибкий, певучий, с ударениями на гласных. Но вот подсказка — флаг «Наутилуса»: золотая литера “N” на черном полотнище. Можно подумать, что капитан Немо вообразил себя пиратом, но нет, ответ неверный.

Напомню, что гнев капитана Немо направлен против английских кораблей. Прибавьте к этому еще один красноречивый эпизод: у берегов Индии капитан Немо спасает индуса — ловца жемчуга, от нападения акулы, едва не поплатившись за это жизнью.

Да, в ходе работы над романом Жюль Верн окончательно определился, наконец, в выборе героя — он будет индийцем. И все становится понятно: и ненависть к англичанам, и черный флаг — в Индии это цвет восстания. У капитана Немо появился совершенно реальный прототип. Его звали Нана Сахиб. Почему именно он?

Несколько лет назад Индия привлекала всеобщее внимание. В 1857 году началось мощное восстание, названное «Восстанием сипаев». Действительно, первыми взбунтовались солдаты туземных полков — сипаи, но в мятеж были вовлечены горожане, крестьяне и даже индийская знать.

Английская колониальная администрация, руководство Ост-Индской компании, военное командование — все были растеряны. Восстание разрасталось, как пожар в джунглях. Этому способствовала тайная «лепешечная почта» индийцев: посланец из восставшей деревни приносил в соседнюю деревню две лепешки, сговаривался с соседями, каждый надкусывал свою лепешку в знак заключения союза. Теперь вновь вовлеченная деревня отправляла своего депутата с двумя лепешками в следующую деревню. Вскоре вся центральная часть Индии была охвачена восстанием.

В некоторых княжествах повстанцы обращались к своим местным правителям с предложением возглавить борьбу, и те принимали на себя власть и ответственность. Одним из таких правителей и был Нана Сахиб, приемный сын покойного пешвы (правителя) Баджи Pao II. При англичанах пешвы и князья были фактически лишены власти, но получали от Вест-Индской компании большую пенсию, что позволяло им безбедно жить в своих дворцах. Нана Сахиб был образован, ценил литературу, искусство и музыку. Однако, после смерти отчима молодой пешва лишился пенсии — колониальные власти будто бы отказались признать его наследником, а на самом деле, просто пожадничали. Нана Сахиб продолжал скромно жить в своей резиденции в Битхуре, только иногда приказывал снарядить слона, забирался в хауду — богато изукрашенную кабину на спине слона — и отправлялся в столицу государства Маратхи — Канпур. О чем он толковал с друзьями в своей хауде, слышал разве только большеухий слон.

4 июня 1857 года восстали сипаи канпурского гарнизона.

— Змеям нет пощады! — заявили они.

Многие сняли форму и смешались с толпой восставших горожан. Англичане и их семьи укрылись в крепости. Нана Сахиб был провозглашен полноправным владыкой государства Маратхи. Его соратником стал старый друг Тантия Типи, позднее возглавивший самостоятельный отряд.

Нана Сахиб предложил англичанам сдаться, пообещав, что даст им уплыть по Гангу на лодках. Командиру гарнизона генералу Уиллеру не оставалось другого выхода, и он согласился на капитуляцию. Но уже на берегу внезапно началась стрельба. Кто открыл огонь первым, об этом до сих пор спорят английские и индийские историки. Последствия оказались ужасными — почти все пленные были убиты, нескольких женщин и детей заключили под стражу в качестве заложников. Но и они были убиты при наступлении английских войск. Начались тяжелые бои.

Современник-индиец писал: «Нельзя было не восхищаться их фанатичной отвагой, не позволявшей им унижаться просьбами о милости, поднимавшей на борьбу против угнетателей». Очевидец-англичанин видел ситуацию по-другому: «Мятежники воображали себя воинами, провозглашали своих королей, переставали повиноваться чужакам. Никогда еще не свершалось революции такой скорой и полной».

Да, «Запад есть Запад, / Восток есть Восток, /И с места им не сойти…» — лучше Киплинга не скажешь.

На другой день после событий в Канпуре вспыхнуло восстание в соседнем княжестве Джханси. Его возглавила княгиня Лакшми-Баи. В детстве она жила в Битхуре, ее отец был советником при дворе пешвы, так что будущая княгиня хорошо знала Нана Сахиба. Уже тогда девушка отличалась силой и ловкостью. Однажды она поразила всех лихой выездкой верхом, с двумя саблями в руках, она управляла конем с помощью повода, зажатого в зубах. Позднее она вышла замуж за махараджу, а после смерти мужа стала регентшей малолетнего сына и фактической правительницей Джханси. В сентябре английские войска приступили к Джханси, княжество оборонялось семь месяцев и пало, лишь когда бесстрашная Лакшми-баи погибла в бою. Командующий британской армией, наступавшей на Джханси, сэр Хью Роуз признавал: «Она была женщиной, но в качестве лидера мятежников показала себя храбрейшим, блестящим полководцем. Настоящий мужчина среди мятежников».

Почти два года шла освободительная и одновременно гражданская война. Гражданская, потому что против восставших воевали и туземные полки и воинственные сикхи, сохранившие верность короне. Поражение мятежников было предрешено. Единого руководства и общего плана восстания не было. Англичане, после первых неудач, собрали силы, разработали план всей компании и начали методично покорять мятежные районы.

После ожесточенной битвы был захвачен и Канпур. Английское командование давало своим войскам три дня на разграбление. Нана Сахиб с остатками отряда сумел скрыться и начал партизанскую борьбу. Что с ним стало потом — неизвестно. По некоторым сведениям, уходя от преследователей, он скрылся в Непале. Но имя его вспоминали то тут, то там как символ сопротивления. Поэтому англичане объявили, что поймали мятежного вождя, и опубликовали в газетах портрет арестованного. Однако, никто из индийцев не узнал в нем своего героя. Он исчез, словно для того, чтобы возродиться затем в новом облике — в образе капитана Немо.

Г-н Никто снимает маску

Во Франции, как и во всей Европе, пристально следили за событиями в Индии, особенно шокировали французов жестокость и массовость расправ над мятежниками и сочувствующим населением. Их просто не с чем было сравнить в XIX веке. Англичане даже в казнях проявили свойственную им изобретательность: привязывали мятежников к жерлам пушек, и залпы орудий разносили их тела на куски. Колонизаторы называли свое изобретение «Дьявольским ветром». Кстати, сцену такой казни изобразил русский художник В.В. Верещагин на известной картине «Подавление индийского восстания англичанами» (1884 г.). В России с большим сочувствием отнеслись к борьбе индийцев за свободу, англичан поддерживала только официозная печать.

Имена героев индийского сопротивления стали известны всему миру. Во Франции Нана Сахиб стал главным героем пьесы, которая с успехом шла в театре Порт-Сен-Мартен. Это имя стало популярным и в России. Нана Сахиб сделался героем мальчишеских игр будущих поэтов Н. Гумилева и Н. Тихонова.

Вот, оказывается, кем был в прошлом таинственный капитан Немо. В романе «Двадцать тысяч лье под водой» он все еще остается отчасти инкогнито. И только через несколько лет, в романе «Таинственный остров» автор полностью открыл завесу тайны.

Жюль Верн несколько раз приступал к теме новых робинзонов, но работа все не шла. До тех пор, пока он не связал «Таинственный остров» с капитаном Немо и отчасти с «Детьми капитана Гранта». Так родилась своеобразная трилогия, а она, в свою очередь, была лишь малой частью бесконечного сериала под названием «Необыкновенные путешествия». Жюль Верн намеривался написать сто томов (!), правда, успел только семьдесят.

Итак, во время гражданской войны между Сивером и Югом пленники-северяне совершили побег на воздушном шаре. Их занесло на необитаемый остров, где им пришлось проявить всю свою волю, трудолюбии и изобретательность, чтобы выжить и обеспечить себя самым необходимым. Новые робинзоны — это инженер, журналист, моряк, негр и ребенок — так сказать, человечество в миниатюре. Прибавьте сюда всеобщего любимца — пса Топа, и получится экипаж Ноева ковчега. Не хватает только всесильного бога. И он появляется в романе несколько раз — некто всемогущий незримо приходит на помощь колонистам в самые драматические моменты робинзонады. Уже в конце романа произошла волнующая встреча колонистов с неизвестным благодетелем. Это капитан Немо, уже старый и безнадежно больной. Он рассказал историю своей жизни: иго звали принц Даккар, он учился в Европе, а вернувшись в Индию, начал готовить восстание против ненавистных англичан. Он всегда сражался в первых рядах, словно искал смерти, но боги родины хранили иго. За него приняли смерть его отец, мать, жена и дети. После поражения восставших принц Даккар исчез из мира людей. Появился капитан Немо, гений морей, благородный и беспощадный одновременно. Один за другим умирали его спутники, и вот он остался один. Колонисты приняли его последний вздох, а «Наутилус» стал вечным саркофагом своего капитана.

В вымышленной биографии принца Даккара почти все совпадает с судьбой Нана Сахиба, кроме имени и обучения в Европе. Жюль Верн, казалось бы, исчерпал этот образ до дна и распрощался, наконец, с героем-индусом. Но не тут-то было.

Возвращение Нана Сахиба

Прошло еще несколько лет, и Жюль Верн вновь обратился к судьбе знаменитого индуса. Это случилась в какой-то мере из-за семейных неурядиц в семье писателя. Его сын Мишель в детстве был очень болезненным мальчиком, родители уделяли ему так много заботы и внимания, что он вообразил себя центром вселенной. Став юношей, он тратил отцовские деньги без счета, и, вдобавок, был необычайно влюбчив. А поскольку влюблялся он исключительно в актрис, то это грозило семье полным разорением.

В конце концов, Жюль Верн убедил Мишеля отправиться в путешествие. И не куда-нибудь, а в Индию! Отец надеялся, что ветер дальних странствий выветрит дурь из головы сына. Как бы не так! Всюду, где корабль бросал якорь, тут же разносилась весть, что на борту находится сын знаменитого Жюля Верна. В честь юноши и его славного отца тут же организовывали грандиозный банкет, иногда на двести персон, как на острове Морис. В Индии он также всюду был желанным гостем и ни в чем не знал отказа. А в письмах домой, разумеется, хныкал и жаловался на тяжелый климат и отсутствие денег.

Тем не менее, пока сын находился вне дома, Жюль Верн немного отдохнул душой. А втайне завидовал Мишелю — он видит Индию наяву, а не в воображении, как он… Писатель начал представлять, как бы он путешествовал по стране своих грез на… На чем? На слоне? На паровой машине? А что если соединить их вместе, сконструировать «парового слона», шагающую машину с удобной хаудой на спине?..

Так родился оригинальный замысел романа «Паровой дом». Поскольку редкий читатель добирается до последних томов собрания сочинений Жюля Верна, приведем краткое содержание романа. Уже в первой главе появляется известный нам Нана Сахиб. Он тайно вернулся ка родину, чтобы продолжить борьбу и отомстить своим врагам. А кровный его враг — полковник Менро, повинный в гибели его родных и близких. Но и у полковника Менро был кровный счет к Нана Сахибу — жена полковника исчезла во время резни в Канпуре.

Полковнику досталась необыкновенная машина, сконструированная английским инженером для богатого индийского набоба: слон на паровом ходу, который тянул за собой две тележки в виде пагод. В таких «спальных вагонах» можно было путешествовать с комфортом. С группой друзей-офицеров полковник Менро отправился в путешествие по усмиренной Индии.

В это время Нана Сахиб и его брат Бало-Рао пробирались к своим. К ним прибилась какая-то безумная женщина, вечно с горящим факелом в руке, словно искала что-то днем и ночью. Этот «блуждающий огонек» привлек внимание английского отряда, в завязавшейся стычке был убит Бало-Рао. Англичане приняли его за Нана Сахиба, а тот сумел ускользнуть и скоро собрал небольшой отряд.

Наконец, Нана Сахибу посчастливилось — он пленил полковника Менро. Его привязали к жерлу пушки, чтобы на рассвете казнить тем же способом, каким англичане казнили повстанцев. Вдруг ночью появилась безумная с факелом. Полковник Менро с ужасом узнал в ней свою жену. Она начала водить горящим факелом вдоль пушечного ствола… В это время к полковнику пробрался ординарец Гуми и освободил полковника.

В полном соответствии с законами жанра, Нана Сахиб тоже попал в плен к своему заклятому врагу. Его привязали к шее Стального гиганта, развели пары и оставили так. Взрыв парового котла уиеттсжил человека и машину.

Странная, жестокая фантазия! Градус противостояния, взаимной ненависти и жажды мести в этом романе еще выше, чем в «Двадцати тысячах лье под водой» и «Таинственном острове» вместе взятых. Уж в этом-то романе, вышедшем в 1880 году, Жюль Верн досыта наигрался в месть и больше к этой теме не возвращался.

Таинственный акт создания образа главного героя сродни детективному поиску. Сыщику, как и писателю, тоже требуются талант, огромный жизненный опыт, обостренная интуиция. Он должен найти мотивы поступков своего неведомого пока героя, воссоздать все обстоятельства его жизни, выявить, наконец, главный конфликт в его характере и взаимоотношениях с людьми. Получается даже детектив в детективе: давным-давно писатель шел по едва различимым следам своего героя, от реального человека к вымышленному образу, от действительных событий к воображаемым, а мы, любознательные читатели, пытаемся отыскать следы писательского замысла.

Новаторство Жюля Верна не только в научных прозрениях. Его главное «ноу-хау» — новый герой, человек-искатель, дерзновенный исследователь, отважный путешественник и первооткрыватель. Жюль Верн первым поставил перед людьми своей эпохи проблемы грядущего века: об ответственности изобретателя, ученого перед человечеством, об этических принципах в науке.

Капитан Немо, несомненно, один из самых известных литературных героев, впоследствии этот образ оказался чрезвычайно привлекательным для театра и кино. Но так ли он привлекателен не с художественной, а с моральной точки зрения? Если разобраться, ведь капитан Немо — это первый в литературе полнокровный образ террориста. Притом террориста в самиа современном понимании слова, то есть владеющего передовыми технологиями разрушения и уничтожения. Нажал на кнопку, соединил контакты или просто набрал номер на мобильнике — и сходят с рельсов поезда, падают самолеты, взрываются дома с мирно спящими людьми… Понимал это и Жюль Верн, колебался, мучился сомнениями. Да, он защищал «архангела мщения» перед издателем. Но в тоже время его персонаж, олицетворяющий совесть ученого, — профессор Аронакс осуждал действия Немо и не скрывал этого, хотя находился полностью во власти капитана. Жюль Верн выразил обе эти непримиримые позиции, сделал обе убедительными и предоставил право выбора нам. В этом и заключается честность писателя, будь он хоть тысячу раз фантаст.