Петр Третий. Бунт и Империя

Глава 5 Грозы мая

ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ЦАРСКОЕ СЕЛО. ПАРК. 1 мая 1774 года.

Если кто-то думает, что Августейшая Семья — это сборище изнеженных бездельников, тот очень сильно ошибается. Два раза в год, на Первомай (День всемирной солидарности трудящихся, если кто не помнит) и на Покрова, 1 октября, мы широкосемейно собирались в Царском на шашлыки.

Традиция такая.

Вот уж лет двадцать как.

Повелось.

И никакой прислуги. Никаких садовников, лесников и прочих лейб-гвардейцев. Только сами. Своими собственными ручками.

С некоторых пор, после гибели Степана и Катерины, и оставшиеся Нартовы были включены в нашу компанию. Не в Августейшую Семью, нет. Просто в нашу компанию. Включены, кстати, по инициативе Лины. Умная у меня жена. Решила сразу несколько проблем и подвесила интриг на сто мильонов.

НЕЛЬЗЯ БЫЛО ПОПАСТЬ В НАШУ КОМПАНИЮ НА ШАШЛЫКИ. Это было исключено. Вход закрыт для всех, кроме избранных.

Каролина называла наше сборище «Августейшая компания». Я просто — «Наш Клан». В него входили мы с женой, наши дети, и, условно (по малолетству, но допущенные на поляну) наши внуки. Конечно, мужья и жёны наших детей. И так далее. Чужих нет.

Но, признавая очевидное, Лина решила приблизить Андрея, его братьев и сестру к себе. Не только ко мне. К себе.

Умничка. Пираньи должны держаться вместе.

Добившись от меня приближения Андрея с братьями и Еленой, она резко взвинтила акции этого семейства и всего, что им принадлежит. Не забыв при этом вложить в доходные бумаги свои средства. Нужны ли были Лине деньги? А кому они не нужны? Даже если деньги твои пойдут на сирых и убогих. Но, не в том замысел. Путём нехитрых манипуляций с бумагами Лина получила под опосредованный контроль примерно треть от предприятий Нартовых. Когда мы с Андреем хватились, было уже поздно. Ни одно ключевое решение в нашей с Андреем корпорации не могло быть принято без Лины. Не буду же я ссориться с женой и отправлять её в монастырь? Так что всё она рассчитала правильно. И приблизила Нартовых. В том числе и на шашлыки.

И, пусть, наши с ней отношения охладели, но, я не мог не восхищаться своей женой. Страшно подумать, что было бы, если бы она была полновластной правительницей.

А пока шашлыки. Конечно, всё семейство собирается вместе довольно нечасто. Империя велика и дел у всех много. Но, мы, по возможности, стараемся прибыть в Царское. И отдохнуть вместе, и рассказать об увиденном, об услышанном, о тех выводах, которые каждый из нас сделал, путешествуя по Империи и за её приделами.

Обсудить. Найти решение. Или хотя бы понять где у нас проблема.

Много нас? Ну, как сказать… Не все смогли сегодня приехать. С того же Кавказа путь не близкий. Да и Сибирь с Уралом. Не вдруг приедешь, несмотря на пароходы.

В общем, сегодня мы почти в узком кругу. Мы с Линой. Цесаревич Павел с Катериной. Алексей, герцог Померанский и великий князь Словинский с женой Агатой Морисовной, урожденной княжной цу Подебуск. Катя наша, конечно. Великая Княгиня Екатерина Антоновна Светлейшая Княгиня Барятинская с мужем.

Ещё Великий Князь Михаил Петрович без жены (нету пока). Великий Князь Александр Петрович, тоже без жены (хотя в его годы я уже был женат на Лине). Барон Андрей Степанович Нартов, с братьями и сестрой. Собственно, вот и вся тусовка. Внуки пока не доросли до взрослой компании и потому под присмотром гофмейстерины вдовствующей графини Кейт Евы Карловны отдыхают на другом конце парка.

Повторюсь. Никаких слуг. Никаких лакеев. Даже офицеры связи стояли, не отсвечивая, на краю нашей Вселенной.

Конечно, тусовка неизбежно распалась на мужскую и женскую часть. Женщин к мясу не подпускали. Это было бы неким святотатством. Тут чисто мужская компания. Охотились в ближайшем лесу (там егеря были нам в помощь), сами туши разделывали (мелких наших, кто впервые на охоте, умывали в крови подстреленной дичи и давали сделать несколько кровавых глотков, всё, как велит охотничья традиция). Сами мясо мариновали, лично запасали ароматные дрова и древесный уголь. Разворачивали мангалы. Много всего, что обычно требуется для шашлыка.

По чарочке, конечно, как без этого. Мы же не на рыбалку собрались (шутка). Пару-тройку дней неспешного действа. Разговоры. Чисто по-мужски. О делах наших скорбных. О женщинах (мы гвардейские офицеры или где???). Шутки-прибаутки. Анекдоты, в том числе и скабрёзные. Да такие, что поручик Ржевский бы сгорел от стыда, за свою провинциальность. Мы же высшая аристократия, как-никак!

Если кто-то думает, что наша женская половина обсуждала живопись, книжные романы для барышень и нюхала одуванчики, то я разочарую. Картины если и обсуждали, то картины сии… В общем, в воспитательных учреждениях для благородных девиц я бы их не рекомендовал вешать для обозрения. Нет, ну, а что? С каких пор высшая аристократия — это образчик целомудрия и скромности? Мы, конечно, не Папский Двор с его разнузданным благочестием, но тоже не Смольный институт благородных девиц. Хотя, там тоже порядки ещё те.

Ни одной из своих дочерей я не разрешил там учиться. Леночка тоже там не училась.

А вот и Леночка. Нашли женщины самую младшую, теперь гоняют туда-сюда. Почти радистка Кэт. Связная между двумя лагерями.

Склонённая голова.

— Государь, Её Величество спрашивают, к которому часу подавать всё на стол?

Да, тут я для неё не «Дядя Петь», а «Государь».

Киваю. Восклицаю:

— Народ! К которому часу будем готовы с мясом?

Павел и Андрей переглянулись. Потом посмотрели на Алексея. Тот пожал плечами. Типа сами разбирайтесь. Миша вообще сделал вид, что сильно занят мясом. Сашка даже головы не поднял.

Умыли руки, короче.

Андрей не стал выражать мнение вперёд Наследника. Павел, понял, что отвертеться не получится, но, максимально обезопасил себя:

— К пяти, как думаешь?

Андрей оценил подачу.

— Да, брат. Но, это не точно. Мы предполагаем, а Бог располагает.

Красавцы. Оба.

Лена иронично посмотрела на обоих. Спросила с нажимом:

— Так что передать Её Величеству?

Оба брата кивнули на меня. Туда, мол.

Леночка обратила взор на меня.

— Государь?

Усмехаюсь.

— Елен, а в чём вопрос? У вас там салатики потекут или что?

— Мы хотим подать нашим мужчинам всё самое лучшее и самое свежее.

Вот тоже зараза. Вся в маму.

— Передай Её Величеству, что на шесть вечера. Если поспеет раньше, мы вас позовём на мясо. А прочие закуски, тут как придётся. Под чарочку всё к лицу.

— Да, мой Господин.

Елена скромно сделала реверанс с ярким глубоким поклоном, да так, что… Домашнее дворцовое воспитание и положение фрейлины Малого Двора наложили свой отпечаток. Лена умела себя утончённо подчеркнуть. Отнюдь не пошло. Наоборот. Высочайший стиль. Выросла девочка. Хорошо Андрей её в Смольный не отдал. Она бы смолянок плохому научила. Шутка. Почти. Смолянкам до восхитительного женского садизма и лукавства придворных дам ещё очень и очень далеко. А уж до Елены… Неудивительно, что кавалеры буквально дерутся на дуэлях за благосклонность Леночки баронессы Нартовой. Лена очень талантлива во всём. В том числе и в этом.

— Так, господа, времени мало! Наши женщины жаждут мяса и крови!

ЗЕМЛИ ЯИЦКОГО ВОЙСКА. ВЫСОКИЙ БЕРЕГ ЕМБУЛАТОВКИ. 1 мая 1774 г.

— Сарынь на кичку!

Залп. Залп. Залп.

— Ура!

— Атить! Шлёндра немецка! — процедил Иван глядя с юра.

Всё естество Ивана стремилось сейчас туда — в подол, где уже второй день шла неравная битва. Нет, вчера ещё казалось, что силы раны. Казакам удалось остановить башкир и солдат Фреймана. Иван и сам тогда участвовал в сшибке. Кто-то из оренбуржцев ему бешмет с тыла раскроил. Да и самого порезал. Потому, по приговору круга, Зарубин сейчас с пушкарями на буре и сидит, глядя, как внизу разверзается действо.

Верно говорят: рано будить — гуры́ не оберёшься. А казакам пришлось сегодня рано вставать. Хотя и закончилась вчера сеча за полночь. Порубили друг друга знатно. Ещё до рассвета лазутчики подняли лагерь сказав, что Фрейман, вроде как, собирается уходить. Станичная молодёжь не захотела упускать этого Фёдора-Фердинанда. За гуртом юнцов и взрослые казаки в догон пошли. Да вот незадача. Ждали их за разлогом. В россоши прятались пушки Фреймана…

Восстание шло четвёртый месяц, но сразу не задалось. Лада меж казаками не было. Только успели кругом Дюбина с Курбенёвым в Оренбург для примирения отрядить, подняли головы странники старика Неулыбаева. Этим бы всё головы рубать. Иван Зарубин во многом был с ними согласен. Старшину бы укоротить надо. Да, и, вслед за принятыми в войско поселенными, крепостных надо было всех волей поманить. Поднялись бы мужики. Дело б верным было. Но для того надо было войско собирать, а не гайды бить. Чем Иван с атаманом Каргиным и занимались.

Метались они с Никитой Афанасичем по фортецам да станицам. Собирали пушки и казаков. Но, стары были пушки, да половина казачков попряталась. Да и у тех, что не струхнули, через одного только пика да сабля… И с Царём промашка вышла. Появился у волжан выживший чудом Иван Антонович. Только схватили его. Казачки в Волжском войске поднялись и хотели его в своей столице из тюрьмы отбить. Но, не справились они со старшиной и солдатами. Так тот Царь Иван в Дубовке и остался.

От того пришли вчера на берега Ембулатовки казаки с хоругвями, но без «знамени». Шашками да голыми пушками хотели государевых немцев отбить. И выстояли же вчера. А вот споймали их обманкой… Теперь уже не сладится.

— Петро, — позвал Зарубин ближнего, — нашим уже здесь не пособить, снимай пушки и скачите к Курени, да по резвому надо их предупредить, пусть Яик-городок с места снимается.

— Шо? Не сдюжимо, Чика? — опешил черкас.

— Сам посмотри, — указал Зарубин на рассекшие за рекой казачьи ряды солдатские колонны.

Запорожец, пришедший на Яик после своего Войска, вздохнул.

— Верно — транды. Вот же кобеляча срака!

Ото ж. Будет Иван зазря стращать — гуру́ нагонять? Под берегом жуткая каша.

Пора и самим уходить. Да с верными людьми заимки искать.

Может даже к киргиз-кайсакам пока податься. Луше даже к полякам.

Но это не конец. Будет ещё немчуре укорот. Главное схоронится пока. И письмо хранцузу послать. Обещал же Дюмурьё что объявится Иван Антонович как народ его призовет.Это немцы петровские могут облыжно врать, а Шарль словом не сорит. Он рубака.

ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ЦАРСКОЕ СЕЛО. ПАРК. 1 мая 1774 года.

Кровь и мясо.

Думаете, что это образное выражение? Напомню, что мы на самой вершине пищевой цепочки аристократии Империи. А может и всего мира. До Парижа нам далеко пока, но, Франция уже на излёте. А Британия пока так и не взлетела. Австрия, Бранденбург, Италия, Испания, тем более Османия очень далеко отстают от Парижа. Да и от Петербурга тоже. И не только в части светских развлечений, но и мощи, развития. Да и денег. У Франции их много, да так, что нет ничего у них даже в подполе. У нас больше, но мы тоже связаны деньгами по рукам и ногам. Чудес не бывает.

Но, я не об этом сейчас. Я о том, что вегетарианцев среди нас нет. Аристократов тоже должен кто-то стричь и держать в узде. Иначе они просто разложат и раздавят Государство. И то, что мы на вершине пищевой цепочки, заставляет нас играть в пресловутого «Царя Горы» — кто наверху, тот сталкивает вниз прочих, тех, кто карабкается наверх. В одиночку они нас не скинут с вершины. Только толпой. Только атакуя с разных сторон, с лжевыпадами, отвлекающими атаками, и, главное, с центром, вокруг которого могут объединиться те, кто хочет нам всем перегрызть глотку.

Нет, я не был склонен всерьез воспринимать восстание казаков на Яике. Оно было ожидаемо и меры были приняты. Мы могли их задавить в зародыше, но, это не отвечало моим интересам. Нарыв должен был вызреть. И вскрыт. Желательно до войны с турками. Я ждал, и опасался что первые успехи казаков заставят и моих столичных недоброжелателей действовать.

Ладно, всё это философия. Красное сухое, мясо, костёр расслабляют.

Красное и сухое.

Реки сухого и красного.

Что ж, шашлыки поели. Наступила закономерная пауза. Молодежь отправили готовить традиционный Главный Костёр, остальные пока разбрелись и заняты кто чем. Лина сидит в плетённом кресле и по-матерински оглядывает компанию. Павел что-то обсуждает с Катериной. Которая Романовна. Катерина, которая Антоновна, внимательно «слушает» мужа, благо князь Барятинский сегодня в ударе и что-то веселое рассказывает жене. Та улыбается, но старается в голос не смеяться. Странный у неё смех. Так и не избавилась от этого дефекта.

Андрей вон что-то втирает Лене. Серьезно так. Она упрямо качает головой. Судя по их лицам, снова речь о замужестве Елены. Та воспринимает слова старшего брата в штыки. Даже бросила на меня умоляющий взгляд. Спасай, мол.

Спас не я, а появившаяся рядом жена Андрея, которая, извинившись перед Леной, увела мужа по каким-то семейным делам. Леночка явно выдохнула, глянула на меня и виновато улыбнулась.

Подмигиваю.

Вновь улыбка. Более теплая.

Лина конечно это видит. Она вообще всё видит. Что тут скажешь? Практически Мать Отечества. К моему удивлению, Лина на Лену реагирует довольно спокойно. Я ожидал куда худшего отношения к дочери Катерины Нартовой. Но, нет, ничего особо такого. Впрочем, мы с Еленой почти не пересекаемся. Она, всё же, фрейлина Малого Двора, то есть жены Павла, а потому почти всегда с Великой Княгиней Екатериной Романовной, читает ей вслух с выражением всякие романы, выполняет поручения и прочее «подай-принеси». Главное, что как фрейлина, она живёт при своей Госпоже в Павловском дворце и на горизонте Лины появляется редко. Может потому и терпит. А может какие другие у Каролины есть соображения. С неё станется.

Но, как бы то ни было, на наши переглядывания и перемигивания с Леночкой она никак не реагирует. И особого скандала вечером я тоже не ожидаю. Не первый раз такое происходит у неё на глазах.

Молчит. Делает вид, что её сие не касается. В конце концов, Елена мне хоть и не дочь (и Лина это знает), но ведь и не девка с улицы. А мелкие шалости жена мне прощает и сцен не устраивает.

Ну, и слава Богу.

— Пап…

Поднимаю голову.

Миша.

— Пап, я не отвлекаю?

— Нет, сын, присаживайся. На бревне места хватит.

Михаил присел рядом. Помолчал, глядя в огонь. Пришёл явно не просто посидеть, но не решается.

— Как служба? Готов принять корабль под командование?

Тот вздохнул.

— Вот я об этом и пришёл… поговорить.

Киваю.

— Ну, говори, раз пришёл.

Пауза. Прутик подброшен в костёр.

— Пап, я тут давеча встречался со своим первым офицером. Князь Долгоруков, хоть и молод, но очень толковый офицер. Тоже уже капитан-лейтенант. Довольно откровенно, хотя и холодно поговорили. Его достоинство и его же недостаток — не умеет льстиво улыбаться, а рубит правду-матку. Не знаю, каков он в бою и в командовании кораблём, но, в целом, мне он понравился. Честен. Умён. Как ты выражаешься: «С ним бы я в разведку пошёл».

Рисую своим прутиком рожицу на утоптанной земле.

— И это при том, что наговорил он тебе кучу гадостей.

Кивок.

— Вот потому бы и пошёл. Нет у него камня за пазухой.

— Понимаю. И?

— Понимаешь? Твоё ведь распоряжение назначить меня командиром шлюпа «Кальмиус»?

— Моё. Тебе надо начинать чем-то командовать. «Кальмиус» — не худший корабль своего класса. Пусть и не фрегат. Тебе двадцать два года. Ты — капитан-лейтенант. Пора остепеняться.

— Я понимаю. Но, ты не учитываешь некоторые моменты. Это флот. Не пехота и даже не артиллерия.

Нарисовал я себе на земле собачку. Весёлую такую. Озорную. С хвостом.

— Ну, мне из Царского не видно. Так что поведал тебе князь?

Хмурое:

— Да, что… Я это и так знал, но… В общем, князь был полон обоснованных надежд, что командовать «Кальмиусом» назначат его самого. Отличный корабль, как ты сам выразился…

— Я сказал «не худший», но, не суть.

— Да, точно, «не худший». Отличная мореходность, хорошие скорость и манёвренность позволяют осуществлять дальнюю разведку в интересах эскадры. Двадцать четыре орудия позволяют, при случае, дать бой. Пусть не целой эскадре, но, вполне позволяют огрызнуться и уйти. Не говоря уж о захвате всяких вражеских транспортов и вспомогательных судов. Паровая машина опять же. Всем хорош корабль. Только вот формировал офицеров сам князь под патронажем родни и Адмиралтейства. Долгоруков ведь. Это назначение для него должно было стать ступенью в карьерной лестнице. Теперь назначили меня. Его лишь первым офицером при мне. Команда, насколько я понимаю, подтрунивают над ним. Мол, подсуетился он для Августейшего. Будет тот целыми днями сидеть в офицерском собрании и играть в карты, попивая вино. А на корабле отдуваться будут князь да его офицеры. И боцман. Боевой корабль превратится в прогулочную яхту для выгула всяких знатных барышень, ибо никуда больше шлюп не отпустят. Не дай Бог бой какой, а на корабле сам Августейший. А вдруг поцарапается ненароком? Что скажут в Царском? Так и простоит корабль у причальной стенки полгода-год, пока Великий Князь не получит отметку, что ценз командования шлюпом пройден на отлично и офицер сей достоин всяческих поощрений и назначения на командование каким-нибудь фрегатом, которому не повезёт.

Миша говорил с горечью. Его явно угнетала ситуация. И пришёл посоветоваться.

Что ж, я его понимаю. Флот — своя каста. Самодурственный изнеженный командир — смерть для экипажа и корабля. Это на суше есть иерархия, и дурость одного офицера или генерала компенсируется вышестоящим начальством, а в море, особенно, если ты разведчик, то ты один по определению. То от твоих решений зависит жизнь всех. И про то, что начальство постарается никуда шлюп на боевые задания не отпускать, тоже ведь очевидно.

Да и Миша не то чтобы бредил морем. Но, кто-то же в Семье должен был пойти по морской линии. Вот он и исполнил повеление отца. Теперь вот мучается. Море — это ведь не как Павлу лихо «командовать» своим Атаманским полком. Там и без него есть кому реально командовать. А вот боевой корабль… Тут в бою не прикроешься тем, что ты просто «шеф полка» и у тебя есть ПАПА.

Правильно как-то сказал Миша — командир корабля почти Император. Первый, после Бога, на борту. Увы, Павел так и не стал «Первым, после Бога» в Армии или Гвардии. Сможет ли Миша? Посмотрим.

— А как ты хотел? Чтобы твоя карьера была устлана лепестками роз? Ты правильно сказал — это Флот. Недостаточно быть Великим Князем, чтобы завоевать авторитет. Люди должны верить тебе и выполнять, доверяя, любые, самые, на первый взгляд, абсурдные приказы. Ибо будут знать, что командир их — гений и всегда вытащит из любой задницы. Или умрёт со всеми вместе. С Честью.

Миша промолчал. Понятно, что излагаю азбучные истины. Но, спорить с отцом, просто ради спорить, он не приучен. Потому и молчит. Ждёт моего слова. Или совета. Затем и пришёл.

— Сын, что я могу тебе посоветовать? Принимай корабль, завоевывай авторитет среди команды. Ты уже не гардемарин и даже не лейтенант. Прикрываться авторитетом командира корабля тебе уже не придётся. Ты там первый, после Бога, верно?

Кивок.

— А по вертикали я спущу распоряжение, чтобы «Кальмиус» не держали у стенки почём зря. Тебе нужен опыт командования кораблём во время похода, а не во время сидения в офицерском собрании. Покажи себя. И присмотрись к князю. Тебе пора формировать свою личную кадровую команду проверенных людей, которую ты потащишь за собой вверх по карьерной лестнице. Ты уже капитан-лейтенант. Через несколько лет будешь уже капитан-командором. Может даже будешь командовать тем же «Петропавловском». Или ещё чем поновее. Ты видел чертежи проектов новых кораблей.

— Да, видел.

— Ну, вот…

Внезапно нарисовался офицер связи. Что-то случилось.

Из Синода, точнее из ведомства покойного барона Корфа, унаследованного царевичем Грузинским. К нему офицер и поспешил.

А вот и второй уже сразу ко мне.

Светотелеграмма.

Кивком отпускаю фельдъегеря.

Вскрываю.

«Мятежники разбиты утром у Ембулатовки. Рейнсдорп»

Весть хорошая. Оперативно отчитался губернатор.

А вот и Александр Бакарович. Тоже с конвертом. Но этот должен быть интереснее. Радиотелеграф у нас пока тайно расположен только в Лондоне, Вене, Константинополе и Париже. По линии Императорской курьерской Службы. ИКС сейчас и курируется царевичем Александром Грузинским. Служба секретная. А уж радиотелеграф…

— Государь…

— Давай.

Бланк. Нехороший бланк.

Разрываю сургуч.

Сообщение. Совсем короткое.

Три цифры:

«361».

И всё.

Мне не нужна шифровальная машина. Я так знаю, что тут написано.

«Король умер. Да здравствует король!»

Вот так.

Сharmant.

Прямо к мясу и вину.

Вовремя!