Пионеры диких земель

Глава 10

Крик Урсулы потонул в грохоте канонады, но её орки не нуждались в словах. Они чувствовали ярость своей воительницы, как волки чуют кровь. Ярость, копившаяся днями унизительного отступления и бессильной злобы, наконец-то нашла выход. Она вырвалась наружу, превратив две тысячи орков в единый, сокрушительный таран, в лавину из стали, мускулов и первобытной ненависти.

Они неслись по склону хребта, не замечая камней под ногами, не чувствуя хлещущих по лицу веток. Мир схлопнулся до одной цели, копошащейся, хитиновой массы, которая ещё мгновение назад казалась непобедимой. Сейчас, после огненного шторма, который обрушила на них артиллерия Железного Вождя, эта масса была ошеломлена, дезориентирована и напугана. А Урсула собиралась превратить этот страх в агонию.

— ЗА ВОЖДЯ! — снова взревела она, и этот клич подхватили две тысячи глоток. Он прокатился по склону, смешиваясь с грохотом взрывов, и обрушился на врага раньше, чем первые ряды орков врезались в его строй.

Урсула, как живой таран, врезалась в гущу мелких, похожих на тараканов тварей. Огромный двуручный топор, выкованный лично Брунгильдой, описывал в воздухе смертоносные дуги. Каждый удар сопровождался фонтаном тёмной гемолимфы и разлетающиеся во все стороны куски хитина. Она не выбирала цели, просто крушила всё, что попадалось на пути, прорубая в живой массе широкий, кровавый коридор.

Рядом с ней, плечом к плечу, бились её лучшие воины. Они не пытались держать строй, в этой свалке это было бесполезно. Но дрались так, как привыкли, как их учили отцы и деды, каждый за себя, но все вместе. Берсерки, с горящими безумием глазами, отбросив щиты, работали топорами, превращая всё вокруг в кровавую кашу. Тяжёлые пехотинцы, закованные в броню, методично, шаг за шагом, проламывали оборону врага, прикрывая друг друга.

Подземные твари, ещё не оправившиеся от артиллерийского удара и потери своих «офицеров», всё еще были смятены. Они не ожидали атаки с этого направления. Их безмозглая, на первый взгляд, тактика была рассчитана на давление с фронта. Удар во фланг, стремительный и яростный, застал их врасплох.

Мелкие твари, составлявшие основную массу этого фланга, просто гибли сотнями. Тонкие хитиновые панцири лопались под ударами орочьих топоров, как гнилые орехи. Они пытались кусаться, царапаться, но против двухметровых, закованных в сталь берсерков у них не было ни единого шанса.

Но эйфория от лёгкой победы прошла быстро. Из глубины вражеского строя, расталкивая своих мелких сородичей, на них двинулись другие твари размером с волка, с длинными, серповидными передними конечностями, острыми, как бритва. Они двигались не так хаотично, действия были более осмысленными. Атаковали группами по три-четыре особи, пытаясь окружить одного орка, сбить его с ног и разорвать на части.

Бой тут же стал тяжелее.

— Не рассыпаться! — прорычала Урсула, одним ударом разрубив пополам тварь, которая пыталась зайти ей за спину. — Держаться вместе! Круши их, парни!

Она видела, как один из её молодых воинов, увлёкшись, оторвался от основной группы. Его тут же окружили со всех сторон. Орк отчаянно отбивался, но силы были не равны, одна из тварей подсекла его сзади, и он упал на колено. Две другие тут же набросились на него, и его предсмертный крик утонул в скрежете хитина.

Урсула взревела от ярости и бросилась вперёд, к месту гибели своего бойца, она ворвалась, как ураган, топор пел свою кровавую песню. Она не просто убивала, она мстила. Раз, второй, третий… Хитиновые панцири трещали, конечности разлетались в стороны. Когда она закончила, вокруг неё лежала гора изрубленных тел.

— Ко мне! — крикнула она. — Ни шагу назад! Мы молот Железного Вождя! Так раздробим же этих тварей в пыль!

Её воины, воодушевлённые яростью своего командира, с удвоенной силой бросились вперёд. Они перестали быть просто толпой берсерков, они снова стали армией. Они двигались единым клином, в центре которого была Урсула. Орчанка задавала темп, она была остриём этого клина.

Задача, которую поставил перед ней Железный Вождь, была проста, пробить коридор, отвлечь на себя часть сил, дать возможность основным силам развернуться. И Урсула выполняла её с присущей ей прямолинейностью и эффективностью. Она не пыталась их окружить или перехитрить, просто шла напролом, сметая всё на своём пути.

Плацдарм, который они захватили, медленно, но верно расширялся. Орки, вгрызаясь всё глубже во вражеский строй, создавали пространство для манёвра. Но чем дальше они продвигались, тем яростнее становилось сопротивление. Из глубины котловины на них двинулись новые силы. Огромные, похожие на жуков-носорогов твари, защищённые толстой, многослойной бронёй, которую не брал даже двуручный топор.

Одна из таких тварей, как бронированный поезд, врезалась в ряды орков. Удар был такой силы, что несколько воинов просто отлетели в стороны, как кегли. Другие пытались остановить её, рубили по ногам, по сочленениям, но их оружие с трудом пробивало толстый хитин.

Урсула поняла, что это их главная проблема. Если они не смогут остановить этих бронированных монстров, тех просто сомнут.

— Гхар! — крикнула она своему самому опытному сотнику, огромному, одноглазому орку, чьё лицо было сплошным шрамом. — Бери своих парней! Зайдите им сзади! Бейте по брюху! Там броня тоньше!

Гхар молча кивнул, собрал вокруг себя два десятка самых отчаянных берсерков и, пользуясь суматохой, начал просачиваться сквозь ряды мелких тварей, пытаясь обойти гиганта.

Урсула же, чтобы отвлечь внимание монстра, бросилась на него в лоб. Она знала, что её топор бесполезен против его лобовой брони. Но она должна была дать своим парням время.

Она подбежала к твари и, увернувшись от удара её массивной головы, увенчанной огромным рогом, со всей силы ударила топором по одной из её многочисленных ног. Раздался скрежет, за тем новый удар. Топор оставил на хитине большую пробоину, тварь заметила её, остановилась и медленно развернулась к ней.

— Ну давай, ублюдок, — подумала Урсула, глядя в его многочисленные, безжизненные глазки. — Посмотрим, кто кого.

Она начала кружить вокруг монстра, провоцируя его, заставляя топтаться на месте. Тварь неуклюже разворачивалась, пытаясь достать её своим рогом. В это время Гхар и его берсерки уже заходили ей в тыл.

И в тот момент, когда монстр, разъярившись, бросился на Урсулу в последнюю, как он думал, атаку, Гхар и его парни нанесли свой удар. Атака на задние конечности увенчалась успехом, тварь буквально уселась на задницу.

Топоры, мечи, даже кинжалы, всё пошло в ход. Тонкая, незащищённая броня на брюхе не выдержала. Раздался оглушительный визг, и из десятков ран хлынул поток гемолимфы. Монстр зашатался, его ноги подкосились. Он рухнул на землю с грохотом, который был слышен, наверное, по всей котловине, погребая под собой десятки своих мелких сородичей.

— Есть! — взревел Гхар, вытирая с лица вражескую кровь.

Победа над первым гигантом воодушевила орков. Они поняли, как бороться с новым противником. И теперь бой пошёл по-другому. Они больше не лезли напролом, старались действовать хитрее, работали в группах, отвлекая и заходя с флангов. Урсула смотрела на своих воинов, и её сердце наполнялось гордостью. Да, они потеряли многих, но те, кто выжил, стали сильнее, злее, умнее.

Орчанка снова подняла свой топор, коридор был пробит, плацдарм создан. Теперь оставалось только держаться до подхода основных сил. И Урсула знала, что они выстоят.

С моего командного пункта на вершине хребта поле боя было как на ладони. Или, скорее, как на шахматной доске, где вместо фигур были живые существа. Доске, залитой кровью и усеянной трупами. Я смотрел в подзорную трубу, и холодный, отстранённый расчёт боролся во мне с ужасом от увиденного.

Артиллерия Брунгильды отработала на отлично. Командиры вражеской орды были сметены первым же залпом, превратив армию в паникующее стадо. Завал в центральной расщелине, под которым, я надеялся, сейчас корчится в агонии Матка, лишил их подкреплений. А яростная самоубийственная атака орков Урсулы внесла в их ряды окончательный хаос. Но я не питал иллюзий, это было лишь начало. Враг был обезглавлен, но не уничтожен, врагов были десятки тысяч, и инстинкт самосохранения рано или поздно заставил бы их перегруппироваться, нанести ответный удар. У нас было очень мало времени, чтобы развить успех.

— Сигнал! — крикнул я, не отрываясь от окуляра. Сигнальщики тут же продублировали мой приказ флагами.

Внизу, на склоне хребта, пришла в движение вторая волна моей армии. Зрелище было завораживающим в своей неотвратимой мощи. Это была не яростная лавина орков, сейчас это был медленный, неумолимый ледник из стали и дисциплины.

Впереди, ровными, как под линейку, шеренгами, шли легионеры Рорха. Щит к щиту, они образовали сплошную стену, из-за которой, как иглы дикобраза, торчали длинные копья. За ними, во второй линии, двигались гвардейцы герцога, вооружённые своими новыми, длинными пиками с наконечниками из «синей стали». Их задача была проста, принимать на них удар тех тварей и колоть, колоть, колоть… А за их спинами Ястребы с винтовками наизготовку.

Войска двигались не спеша, шаг за шагом отвоёвывая у врага пространство. Это была классическая тактика фаланги, доведённая до совершенства, медленно, но надёжно.

Подземные твари, лишённые центрального командования, бросались на эту стену щитов, как волны на скалы. Мелкие, юркие твари просто сметались винтовочным огнём. Крупные, бронированные монстры пытались протаранить строй, но их встречал лес пик.

Я видел в трубу, как один из таких монстров, похожий на гигантского жука-оленя, с разбегу врезался в строй гвардейцев. Пики вонзились в его хитиновый панцирь. Раздался треск, и броня, которая казалась непробиваемой, начала покрываться сетью трещин, как лёд под ударом. Из трещин потекла тёмная, густая гемолимфа. Тварь взревела от боли и попыталась отступить, но было уже поздно. Десятки пик, как жала гигантских ос, снова и снова вонзались в её тело, пока она не рухнула замертво. Часть пикинёров расступились, а ближайшая пятёрка Ястребов на всякий случай размножила голову выстрелами.

— Красиво идут, черти, — пробасила рядом Брунгильда, вытирая пот со лба. Её артиллеристы, не переставая, работали, перенеся огонь вглубь вражеской обороны, отрезая им пути к отступлению. — Как на параде.

— Главное, чтобы этот парад не превратился в похоронную процессию, — ответил ей, не отрываясь от наблюдения.

Несмотря на успехи, я видел, что ситуация остаётся критической. Наших было десять тысяч. Подземных тварей в пять раз больше, это точно. Они давили массой, моя фаланга медленно, но верно продвигалась вперёд, оставляя за собой горы трупов, но я видел, как падают солдаты, как их утаскивают в копошащуюся массу.

На фланге, где орки Урсулы пробили брешь, бой тоже не затихал. Они выполнили свою задачу, но теперь сами оказались в полуокружении. Твари, оправившись от первого шока, начали стягиваться к месту прорыва, пытаясь отрезать их от основных сил. Урсула и её парни дрались, как львы, но я видел, что они выдыхаются.

И в этот момент в битву вступила третья сила.

Я как раз навёл трубу на скалы, где держали оборону гомотерии, чтобы оценить их состояние. Они всё ещё держались, но было видно, что из последних сил. И тут я увидел, как их вожак, огромный песочный самец, тот самый, что в одиночку сдерживал целый поток тварей, поднял голову и посмотрел в нашу сторону. Наши взгляды встретились через сотни метров, через грохот битвы.

Я не знал, что творилось в его голове, какие мысли, какие инстинкты им двигали. Но он увидел нашу армию, которая громила его врагов.

Вожак издал оглушительный, раскатистый рёв. Гомотерии, которые до этого лишь оборонялись, бросились в атаку. Это было невероятное зрелище. Сотни огромных саблезубых кошек, которые до этого стояли на скалах, как изваяния, ринулись вниз, прямо в гущу вражеской орды. Они неслись, как лавина, как карающая длань разгневанного бога.

Маги, которые до этого лишь отстреливались, теперь обрушили на врага всю мощь своей природной магии. Большие огненные шары падали в ряды подземных тварей, выжигая десятки и сотни тварей. Молнии, толщиной с мою руку, били с небес, оставляя после себя лишь обугленные, дымящиеся останки. Ледяные глыбы, острые, как стекло, падали на врага, перемалывая хитин и плоть.

Вожак прыгнул со скалы. Кошак пролетел метров тридцать, и приземлился прямо в центре самого большого скопления врагов. Приземлившись, выпустил во все стороны гигантское кольцо огня, которое испепелило всё в радиусе пятидесяти метров.

Мои солдаты, увидев это, на мгновение замерли. Даже орки Урсулы прекратили рубиться, с изумлением глядя на это проявление стихийной, неконтролируемой мощи.

— Мать твою… — выдохнул я. — Брунгильда, ты это видела?

— Видела, — ответила гномка. — Какая мощь!

— Продолжать огонь! — крикнул я, приходя в себя. — Не расслабляться!

Вступление в бой гомотериев стало решающим фактором. Подземные твари, оказавшись под ударом с двух сторон, окончательно потеряли всякое подобие порядка. Началось паническое бегство. Они бросились к своим туннелям, пытаясь укрыться под землёй. Но и тут их ждал сюрприз, артиллерия Брунгильды, предугадав этот манёвр, уже пристреляла все основные входы. Зажигательные снаряды превращали входы в норы в огненные ловушки. Твари, которые пытались туда сунуться, сгорали заживо.

Теперь это была уже другая битва. Мы и наши новые, неожиданные союзники, методично уничтожали остатки вражеской армии. Я опустил подзорную трубу, облегчение от того, что мы побеждаем, смешивалось с тревогой. Мы выиграли этот бой, но что делать дальше? Что делать с этими… союзниками? Готовы ли они будут говорить после того, как вкус крови и победы ударит им в голову?

Я посмотрел на скалы, вожак гомотериев стоял над трупом очередного бронированного монстра и смотрел в мою сторону.

Рорх чувствовал, как под сапогами дрожит земля. Низкочастотная вибрация шла от тысяч хитиновых лап, скребущих по камням, от грохота артиллерии, от криков собственных солдат. Он стоял в первой шеренге своей стены щитов, и весь его мир сжался до узкой прорези в шлеме. В этой прорези копошился, выл и истекал кислотной кровью враг.

Легионеры держались на чистом упрямстве и дисциплине, вбитой месяцами муштры. Щиты, сделанные из лучшего дуба и окованные сталью, уже покрылись вмятинами и царапинами, некоторые были пробиты насквозь. Руки, сжимавшие древки копий, онемели от напряжения. Лица солдат, покрытые потом и грязью, были масками предельной концентрации.

— Держать строй! — рычал Рорх, и его голос разносился над рядами.

Они двигались, как единый организм. Шаг, удар копьём, ещё шаг, ещё удар. Они были машиной для убийства, медленной, но неотвратимой. Но после вступления в бой кошек и начавшейся паники, самые сильные и злобные из подземных тварей, отрезанные от путей к отступлению, бросились в последнюю, отчаянную атаку.

Огромный, похожий на бронированного носорога монстр, один из тех, что уцелели после артподготовки, с рёвом понёсся прямо на центр фаланги Рорха. Он был вдвое больше степного быка, его хитиновый панцирь блестел в свете магических вспышек, а огромный рог был нацелен, как таран.

— Готовимся к удару! — крикнул Рорх.

Второй ряд, упёрся в спины щитоносцам, гвардейцы фон Штраубе отвели длинные пики с синими наконечниками между щитами легионеров, готовясь нанести слитный удар.

Монстр врезался в стену щитов, раздался оглушительный треск, как будто столкнулись два огромные телеги. Первые ряды легионеров просто смело. Щиты разлетались в щепки, людей подбрасывало в воздух, как тряпичных кукол. Монстр, проломив оборону, ворвался внутрь строя, размахивая своей рогатой головой, круша и калеча.

Началась паника, строй, который казался таким нерушимым, распался. Солдаты, оказавшиеся лицом к лицу с этой бронированной машиной смерти, в ужасе отступали.

— Не отступать! — заорал Рорх, пытаясь восстановить порядок. — Окружить его! Бейте по ногам!

Но его голос тонул в рёве монстра и криках раненых, катастрофа казалась неминуемой. Прорыв в центре означал гибель всей фаланги. И в этот момент, с фланга, из гущи боя, вылетела Урсула. Она неслась, как фурия, глаза орчанки горели безумным огнём. Закончив зачистку своего сектора, она увидела прорыв и, не раздумывая ни секунды, бросилась на помощь.

— Моё! — взревела Урсула и, совершив невероятный прыжок, запрыгнула монстру на спину.

Урсула, уцепившись одной рукой за хитиновый гребень на спине твари, другой начала наносить удары своим топором. Она целилась в сочленение между головой и туловищем, в единственное уязвимое, как ей казалось, место. Лязг стали о хитин, снопы искр. Монстр взревел от ярости и боли, завертелся на месте, пытаясь сбросить дерзкую наездницу.

Рорх, воспользовавшись моментом, собрал вокруг себя своих лучших воинов и бросился к монстру.

— Бейте по ногам! — крикнул он.

Легионеры подбежали к твари и начали рубить ноги этого адского единорога…

Клык-Рассекающий-Ветер видел всё. Вожак стоял на вершине скалы, и его золотистые, с вертикальным зрачком, глаза, следили за каждым движением на поле боя. Он видел, как появилась эта странная, шумная армия двуногих. Видел, как огненная магия, такая непохожая на его собственную, обрушилась на его врагов. Видел, как их воины, такие хрупкие и нелепые в своих железных скорлупках, яростно и отчаянно вгрызаются в ряды подземных тварей.

Сначала он не мог понять, кто они. Новые враги? Или…

Он не знал, почему. Его мир, мир простых инстинктов и законов природы, не предполагал таких сложных союзов. Но он видел их силу, и он видел свой шанс. Вожак издал тот самый приказ, призыв к атаке. И его прайд ринулся в свой последний, как он думал, бой.

Теперь Клык-Рассекающий-Ветер увидел, как один из бронированных гигантов прорвал строй двуногих. Не раздумывая, прыгнул вперёд. Его огромное, мускулистое тело, как выпущенная из катапульты глыба, пролетело над полем боя. Кошак приземлился прямо перед мордой монстра, который как раз собирался боднуть группу окруживших его двуногих. Земля содрогнулась от его приземления.

Монстр замер, его многочисленные глазки уставились на нового, неожиданного противника. Он увидел перед собой саму смерть, воплощённую в теле гигантского саблезубого тигра. Клык-Рассекающий-Ветер не стал ждать. Из его пасти вырвался поток пламени, струя огня ударила монстру прямо в морду. Хитин, способный выдержать удар топора, начал плавиться, чернеть, трескаться. Монстр взвыл от боли, его визг был похож на скрежет металла по стеклу, он замотал головой, пытаясь сбить пламя.

В это время Урсула, воспользовавшись моментом, со всей своей орочьей дури вогнала лезвие топора в трещину на шее твари. А Рорх и его легионеры, видя, что монстр ослеплён и ранен, бросились вперёд и начали колоть своими пиками в его незащищённое брюхо. Тварь, атакованный со всех сторон, сделала несколько шагов и рухнула, сотрясая землю.

Рорх стоял, тяжело дыша, и смотрел на поверженную тушу. Вокруг все замерли, солдаты стояли, с изумлением глядя то на огромную кошку, которая стояла перед ними, то на своего командира. Клык-Рассекающий-Ветер стоял над трупом монстра, его шерсть дымилась, в глазах всё ещё плясали отблески пламени. Он посмотрел на Урсулу, которая спрыгнула с его спины, выдернув свой топор, их взгляды встретились.

В этот момент они были воинами, которые только что вместе одолели общего, более сильного врага. В их взглядах было нечто большее, чем просто молчаливое признание. Солдаты, увидев это, издали победный клич. Сначала один, потом второй, и вот уже вся армия, и люди, и орки, и даже суровые гвардейцы герцога, кричали, приветствуя своих новых, неожиданных союзников.

Подземные твари, видя гибель своих самых сильных воинов и слыша этот победный крик, окончательно бросили поле боя. Перелом наступил, теперь оставалось только собрать кровавую жатву.

Я спускался с хребта, и с каждым шагом картина бойни становилась всё более реальной, всё более осязаемой. Земля превратилась в кровавое, чавкающее месиво, в котором перемешались грязь, вода из пробитых ручьёв, кислотная гемолимфа тварей и тёмно-красная кровь моих солдат и гомотериев. Мои солдаты, уставшие и грязные, но воодушевлённые победой, бродили по полю боя, добивая раненых тварей, собирая оружие и оказывая помощь своим товарищам. Они больше не кричали, эйфория прошла, осталась только тяжёлая усталость и шок от пережитого.

Я шёл через это поле смерти, и мой взгляд то и дело натыкался на страшные картины. Вот лежит молодой легионер, мой земляк, с развороченной грудью, но в его руке всё ещё крепко зажата пика, вонзённая в брюхо огромной твари. Вот орк, привалившись спиной к трупу монстра, которого он, видимо, убил, пытается сам себе перевязать рану на ноге. Вот гвардеец герцога даёт флягу с водой раненому легионеру.

Наконец, я дошёл до центра котловины, где на небольшой возвышенности собрались победители. Две армии, которые ещё недавно были готовы вцепиться друг другу в глотки, теперь стояли друг напротив друга. В нескольких десятках метров, молчаливые и напряжённые.

С одной стороны мои командиры: Рорх, Урсула, фон Штраубе, окружённые своими лучшими воинами. С другой гомотерии, огромные и величественные, покрытые ранами, но не сломленные. Впереди них стоял их вожак, песочный гигант, которого я уже мысленно окрестил «Царём-Львом». Рядом с ним, чуть позади, стояли три таких же огромных самца, видимо, его «генералы».

Атмосфера была напряжённой. Битва закончилась, но что дальше? Мы были союзниками по необходимости, но оставались чужаками. Один неверный жест, одно неверное слово, и эта хрупкая коалиция могла рассыпаться, превратившись в новую, ещё более бессмысленную бойню.

Я сделал знак своим командирам оставаться на месте. Я медленно пошёл вперёд, на условно нейтральную территорию. Урсула хотела пойти с нами, но я остановил орчанку, ее вид с топором в руках и вся в крови, мог быть неверно истолкован.

Мы остановились на полпути. Я поднял пустые руки, показывая, что у меня нет оружия и враждебных намерений. Вожак посмотрел на меня своими умными золотистыми глазами. Он что-то коротко рыкнул своим сородичам и тоже медленно, с царственным достоинством, пошёл нам навстречу. Трое его генералов двинулись следом. Когда между нами осталось не более двадцати шагов, мы остановились. Я смотрел на него, и меня поражал не столько его размер, сколько интеллект, который светился в его взгляде. Это был монарх, который только что провёл свой народ через ад и вышел победителем. Наступил тот самый момент, когда нужно вести переговоры. Но как? Мы не знаем их языка, они нашего. Кричать, размахивать руками, как идиот? Я искал в голове хоть какое-то решение.

И тут произошло странное. Вожак, который до этого смотрел прямо на меня, вдруг повел своими огромными, подвижными ушами. Его взгляд скользнул мимо меня, сфокусировавшись на ком-то в моей свите. Напряжение, которое, казалось, немного спало, взметнулось с новой силой. Его «генералы» за его спиной тихо, угрожающе зарычали. Мои «Ястребы» инстинктивно приподняли винтовки.

— Стоять, — мой голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Не дёргаться и ждать.

Вожак, проигнорировав меня, медленно, но уверенно пошёл прямо сквозь нас. Я замер, чувствуя себя идиотом, который пришёл на дипломатическую встречу, а его просто не заметили. Он прошёл мимо меня так близко, что я почувствовал запах его шерсти. Кошак прошёл мимо Элизабет, которая инстинктивно отшатнулась. Мимо Лиры, которая замерла, как статуя, готовая в любой момент выхватить свои кинжалы.

Он остановился перед Кайрой. Моя лучшая разведчица, командир роты разведчиков, маленькая и хрупкая по сравнению с этим гигантом, девушка-неко. Она замерла, её собственные ушки прижались к голове, а хвост испуганно дёрнулся. Она была похожа на котёнка, к которому подошёл огромный хищник.

Вожак гомотериев, этот царь зверей, медленно, с невероятной грацией, опустился на землю перед ней. Он сел, как сидят домашние кошки, подогнув под себя лапы. Теперь их глаза были на одном уровне.

— Командующий… — прошептала Кайра, её голос дрожал от изумления и страха. — Он… он говорит со мной.

— Что? — я не поверил своим ушам. — Как говорит?

— Не словами… — она покачала головой, не отрывая взгляда от золотых глаз вожака. — Образами. Он… он спрашивает, кто мы и благодарит за помощь. Он показывает мне… о мой бог… он показывает мне их гибель.

Так начались самые странные переговоры в моей жизни. Я стоял рядом с маленькой девушкой-кошкой, которая, заикаясь и путаясь, пыталась перевести мне поток чужих эмоций и картин. Это было похоже на просмотр фильма с очень плохим сурдопереводом, но другого варианта у нас не было.

— Скажи ему, — я старался говорить медленно и чётко, подбирая самые простые слова. — Мы не враги. Ошибка. Мы пришли воевать с подземными тварями.

Кайра закрыла глаза, сосредоточившись. Её хвост медленно качался из стороны в сторону.

— Он… он понимает, — сказала она через минуту. — Показывает мне наши отряды ополченцев, которые атаковали его разведчиков. Показывает ночную битву. Чувствую его растерянность. Он не понимал, почему мы напали. А теперь… теперь он видит вас, здесь, и видит наших общих врагов.

— Хорошо, — кивнул я. — Теперь главное. Предложи ему договор. Союз, это слишком сложно, для начала хотя бы пакт о ненападении. Мы больше не будем пересекать границы его земель. Он, в свою очередь, не трогает наши поселения, проведём черту и никто её не переступит.

Я говорил, а Кайра, как ретранслятор, передавала суть моих слов тоже образами. Образ поселения, полного детей. Образ границы, светящейся линии на земле. Образ двух охотников, которые расходятся в разные стороны.

Вожак слушал, не шевелясь. Его золотые глаза были прикованы к лицу Кайры. Когда она закончила, он надолго замолчал. И потом Кайра снова вздрогнула.

— Он согласен, — прошептала она. — Он принимает наши условия. Но… он предлагает большее.

— Что?

— Он показывает мне туннели. Тьму, которая в них царит. Он показывает… Матку. Он говорит… предлагает нам свою помощь. Он и его воины знают этот лес. Они знают, где искать входы в подземелья, предлагает совместную охоту.