Пионеры диких земель

Глава 14

Неделя партизанской войны под землёй изменила нас. Она выжгла из душ моих солдат остатки того первобытного, иррационального ужаса, который поселил в них Генерал, и заменила его холодной, сосредоточенной яростью. Страх никуда не делся, он просто мутировал, превратился из парализующего яда в ценный тактический ресурс, в тот самый холодок по спине, который заставляет дважды проверить снаряжение и не высовывать голову из-за укрытия. Мы перестали быть жертвами, мы стали охотниками. И сегодня была назначена большая охота.

Я стоял у входа в тот самый туннель, который вёл в пещеру Генерала, и смотрел на свой ударный отряд. Две тысячи бойцов, элита моей армии. В авангарде две сотни орков Урсулы, её самые отбитые берсерки, закованные в тяжёлую штурмовую броню, с огромными двуручными секирами в руках. Они не рычали и не били себя в грудь, как раньше, просто стояли молча, и эта тишина была страшнее любого боевого клича. В их глазах застыло предвкушение. Они шли возвращать долг за унижение своего вождя.

За ними четыре роты моих Ястребов, четыреста стрелков, натренированных выцеливать уязвимые места в хитиновых панцирях. Следом легионеры Рорха, стена щитов и копий, готовая принять на себя любой удар. И замыкали колонну гномы Брунгильды, моя мобильная артиллерия и инженерная поддержка. Они тащили на себе разобранные лёгкие миномёты, ящики с гранатами и мощные зажигательные заряды.

А между нами двигались наши главные козыри. Десятки гомотериев, разделённые на группы по пять кошек. Они шли, едва касаясь лапами земли, их огромные мускулистые тела, казалось, плыли во тьме. Впереди каждой группы один из тех самых магов-менталистов, которые и должны были сплести для нас защитный кокон. Клык-Рассекающий-Ветер шёл рядом со мной, его присутствие было почти физически ощутимым. Он был гарантом того, что мы не сойдём с ума, не начав бой.

— Готовы? — мой голос в этой тишине прозвучал очень звонко. Урсула, стоявшая рядом, молча кивнула. За эту неделю она преобразилась, апатия исчезла, уступив место собранности. Она снова стала моей Валькирией, но теперь в её глазах была не только жажда битвы, но и холодный расчёт. Поражение научило её не только ненавидеть, но и думать.

— Кошки начинают, — прошептала Кайра, стоявшая чуть позади, её ушки нервно подрагивали.

Я увидел как маги гомотериев группах синхронно прикрыли глаза. Воздух вокруг нашего отряда задрожал, как от марева над раскалённой дорогой. Появилось то самое ощущение, которое я испытал во время тестовой вылазки, лёгкое давление на виски, тихий, едва слышный гул в ушах. Пространство внутри этого невидимого купола стало другим, звуки стали тише и глуше

— Пошли, — скомандовал я.

И две тысячи воинов, как единый организм, шагнули во тьму.

Мы двигались быстро и слаженно, партизанские вылазки отточили наше взаимодействие до автоматизма. Теперь мы знали эти туннели, научились в них дышать, научились в них видеть, научились в них убивать. Я шёл в центре колонны, рядом с Рорхом и основными силами. Моя задача сейчас была не махать мечом, а думать и командовать. Карта пещеры, которую мы составили по данным разведки, была у меня в голове. Я знал каждый поворот, каждый выступ, каждую потенциально опасную зону.

— Сто пятьдесят метров до выхода в пещеру, — доложил один из ратлингов-проводников, которые семенили рядом с орками. — Там, по нашим данным, небольшой дозор. Десятка два мелких и один «сержант».

— Урсула, они твои.

Орчанка ухмыльнулась и передала приказ своим воинам. Колонна не остановилась, просто её авангард чуть ускорился и бесшумно растворился в темноте впереди. Через минуту из темноты донеслось несколько коротких, сдавленных визгов, хруст ломаемого хитина и влажное чавканье. И снова тишина. Когда основная колонна дошла до небольшой пещеры перед входом в основной зал, бой уже был окончен. Урсула стояла над трупом «сержанта», стряхивая с лезвия топора его кровь.

— Чисто, — коротко доложила она.

— Дальше по плану, — ответил ей. — Миномёты к бою, артиллерия бьёт первой. Ястребам подавить всё, что попытается вылезти из боковых отнорков.

Мы стояли перед входом в пещеру Генерала. Оттуда не доносилось ни звука. Но я знал, он там, чувствует наше приближение.

— Щит? — спросил у Кайры.

— Держат, — ответила она. — Говорят, давление нарастает. Генерал точно нас заметил.

Я посмотрел на своих солдат, парни стояли, готовые к бою. Их лица были напряжены, но в глазах не было и тени того безумия, что царило здесь в прошлый раз.

— Всем приготовиться, — мой голос прозвучал на удивление спокойно. — Начинаем большую охоту.

Я поднял руку, давая сигнал артиллеристам Брунгильды. И в этот момент я почувствовал мощный удар.

Мир вокруг на мгновение схлопнулся, а потом развернулся, но уже искажённый, неправильный. Стены пещеры пошли волнами, как от брошенного в воду камня, тусклый свет грибов замерцал и начал гаснуть. Гудение в ушах, до этого бывшее фоновым, превратилось в оглушительный гул, будто я засунул голову в турбину.

Я увидел, как один из магов-гомотериев, поддерживающих щит, пошатнулся, из его носа и ушей тонкими струйками потекла кровь. Его сородичи, стоявшие рядом, зарычали, и мерцание вокруг нас стало ярче, плотнее. Они выдерживали удар, но им было неимоверно тяжело. Наш ментальный зонтик трещал под напором этого психического урагана.

— Доклад! — крикнул я, едва слыша собственный голос сквозь рёв в голове.

— Стоим! — донёсся напряжённый голос Лиры, которая координировала стрелков. — Солдаты дезориентированы, сильная тошнота, но паники нет!

Генерал, очевидно, был в ярости, не ожидая такого сопротивления. Он привык, что одного его ментального «крика» достаточно, чтобы превратить любой отряд в толпу обезумевших животных. Он ударил снова, сконцентрировав всю мощь своей атаки на одной точке. Я видел, как пространство перед одним из флангов щита буквально вскипело. Один из гомотериев взвыл от боли и рухнул на землю, его огромное тело забилось в агонии. Щит на этом участке прогнулся, истончился, и в образовавшуюся брешь тут же хлынул поток кошмара.

Клык-Рассекающий-Ветер, видя, что щит вот-вот рухнет, издал короткий, гортанный рык. Один из его резервных воинов тут же занял место павшего товарища, и брешь в защите снова затянулась.

Всё это произошло за какие-то секунды. Генерал, поняв, что его главная атака провалилась, сменил тактику. Из боковых туннелей, из трещин в стенах, из-под камней со всех сторон на нас хлынула его личная гвардия. Это были не те мелкие твари, которых мы видели раньше. Отборные убийцы, каждый размером с крупного волка, с длинными острыми передними конечностями и мощными жвалами, способными перекусить стальной прут. Они двигались с невероятной скоростью, их хитиновые панцири были иссиня-чёрными, что делало их почти невидимыми в полумраке пещеры.

— Брунгильда! Огонь!

Моя гномка только этого и ждала.

Шесть лёгких миномётов, которые её парни успели развернуть за считанные минуты, с сухим звуком выплюнули свой смертоносный груз. Мины, начинённые нашей новой адской смесью, полетели по навесной траектории, чтобы взорваться прямо в гуще наступающих тварей. Пещеру наполнил оглушительный, многоголосый визг боли и ужаса. Твари, объятые пламенем, метались в агонии, поджигая своих сородичей. Воздух наполнился тошнотворным запахом горелого хитина и палёного мяса.

— Ястребы! Огонь по готовности! — скомандовала Лира.

Четыреста винтовок заговорили одновременно. Это был не беспорядочный огонь, а методичный, прицельный отстрел. Каждый стрелок знал свою цель. Пули, свистя, летели в темноту, находя свои цели. Хитиновые головы разлетались, как гнилые тыквы, конечности отрывало, панцири трескались.

Но тварей было слишком много. Они лезли, невзирая на потери, ведомые волей своего повелителя. Первые из них уже добежали до наших позиций.

Стена щитов переднего края расступилась, и в образовавшийся проход хлынула лавина орочьей ярости. Урсула, как всегда, была впереди. Её топор пел свою кровавую песню, шла напролом, прорубая себе дорогу через живую массу, сталь скрежетала о хитин.

Генерал на своём троне, казалось, впервые за всё это время пошевелился. Он слегка приподнялся на своих лапах, его фасеточные глаза, в которых до этого отражалось лишь холодное безразличие, теперь, казалось, внимательно следили за каждым нашим шагом. Он понял, что имеет дело не с перепуганным стадом, а с организованной, смертоносной силой.

Генерал издал пронзительный писк, который резанул по ушам даже сквозь гул в голове. И твари, которые до этого атаковали нас со всех сторон, вдруг изменили тактику. Они перестали лезть на щиты легионеров и сосредоточили весь свой удар на одном участке, там, где орки Урсулы пробили их оборону. Они пытались отрезать авангард, окружить его и уничтожить.

— Рорх, поджимаем!

Стена щитов легионеров пришла в движение. Они, не нарушая строя, начали медленно смещаться влево, расширяя плацдарм, прикрывая фланг Урсулы.

Генерал снова пискнул, и из главного входа в пещеру, из-за его трона, показался резерв, десяток огромных, бронированных тварей, тех самых носорогов, которые едва не прорвали наш строй в битве в котловине. Они медленно, неотвратимо, как танки, двинулись прямо на нас.

— Брунгильда! Бронебойными по готовности! — крикнул я, понимая, что сейчас начнётся самое весёлое.

Миномёты были бесполезны против такой брони. Но у моей гномки в запасе было кое-что поинтереснее, фактически аналог противотанковых ружей.

Генерал, очевидно, решил, что пришло время заканчивать эту партию. Он бросил в бой всё, что у него было. И я чувствовал, как он снова собирает свою ментальную силу для нового, решающего удара.

Десять бронированных носорогов, не обращая внимания на творящийся вокруг хаос, с неотвратимостью стихийного бедствия двигались прямо на наш строй. Обычные винтовочные пули отскакивали от их толстых хитиновых панцирей, не причиняя никакого вреда. Миномётный огонь лишь заставил их двигаться быстрее с опаленными боками.

— Залп! — голос Брунгильды прозвучал, как удар молота по наковальне.

Пятеро самых здоровых и безбашенных гномов, которые до этого прятались за спинами легионеров, вышли вперёд. Грохнул залп, бронебойные снаряды с голубым сердечников ушли трассерами к цели.

Эффект был потрясающим. Стальной сердечник, считай прожигая хитин, врывался внутрь, превращая внутренности монстров в кипящий бульон. Один из носорогов, в которого попали сразу двое стрелков, просто упал замертво. Ещё трое, пронзённые огненными иглами, замерли, потом медленно, как подкошенные деревья, начали заваливаться набок, сотрясая пол пещеры.

Но остальные шесть продолжали двигаться вперёд.

— Перезарядить! — орала Брунгильда, но я знал, что второго залпа у нас не будет. Эти твари были уже слишком близко.

И тут Генерал нанёс свой удар.

Я посмотрел на магов-гомотериев. Они тоже корчились от боли, их щит, который до этого казался таким надёжным, истончился, замерцал и погас, Генерал пробил нашу защиту.

Но кое-чего наш противник не учёл. Клык-Рассекающий-Ветер, тоже был воином, и он не собирался сдаваться. Когда щит рухнул, его не парализовал страх, как в прошлый раз. Вместо этого в его золотых глазах вспыхнула первобытная ярость. Он видел, что его маги повержены, новые союзники в агонии. И он сделал то, что делают все великие вожаки, когда их стая в опасности, он бросился на самого сильного врага.

Огромный саблезубый тигр, не издав ни звука, одним гигантским прыжком перелетел через головы моих солдат, затем новый скачок через ряды мелких тварей и приземлился прямо перед троном Генерала. Спустя несколько мгновений Клык был на постаменте, где восседал Генерал

«Богомол» явно не ожидал такой дерзости. Он инстинктивно вскинул свои огромные клешни, чтобы защититься, но было поздно. Его лапа, размером с мой торс, увенчанная когтями, острыми, как обсидиановые ножи, со всей силы врезалась в треугольную голову Генерала.

Раздался омерзительный, влажный хруст. Один из фасеточных глаз Генерала просто лопнул, брызнув во все стороны мутной, вязкой жидкостью. «Богомол» издал пронзительный визг, от которого, казалось, сейчас треснут камни. Его ментальная атака тут же прекратилась.

Боль в моей голове исчезла так же внезапно, как и появилась. Я тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Мои солдаты тоже начали приходить в чувство, ошарашенно глядя по сторонам.

А на троне разворачивалась своя, последняя сцена этой драмы.

Генерал, ослеплённый и раненый, впал в ярость. Он забыл про свои ментальные трюки и перешёл к тому, что умел лучше всего, к физическому насилию. Его дополнительные конечности, до этого сложенные на груди, с молниеносной скоростью метнулись вперёд, пытаясь схватить, разрезать, разорвать наглого хищника.

Но Клык был быстрее, вожак уворачивался, отпрыгивал, кружил вокруг трона, как гигантская, смертоносная тень. Его движения были воплощением грации и первобытной мощи. Он постоянно атаковал, когти снова и снова полосовали по хитиновому панцирю, оставляя глубокие борозды.

Придя в себя, понял, что у меня есть только один шанс.

— Ястребы! — крикнул я, мой голос сорвался. — По Генералу!

Сотни винтовок снова заговорили. Пули, как рой злобных ос, устремились к трону. Они отскакивали от прочного хитина, но некоторые находили свою цель. Я видел, как несколько пуль вошли прямо в развороченную глазницу.

Генерал снова взвыл, на этот раз в его визге слышалось отчаяние. Он перестал обращать внимание на Клыка и попытался отступить, скрыться в туннеле за своим троном. Но вожак не дал ему уйти, совершив ещё один прыжок, он вцепился мёртвой хваткой в спину Генерала. А потом… потом он просто начал его рвать. Его клыки вошли в сочленение между сегментами панциря. Кошак, напрягая все мышцы своего могучего тела, начал отрывать один сегмент от другого.

Раздался чудовищный треск, и панцирь на спине Генерала не выдержал, из раны хлынул фонтан гемолимфы.

Генерал забился в предсмертной агонии. Его клешни беспорядочно махали в воздухе, пытаясь достать врага, но Клык-Рассекающий-Ветер не отпускал, вгрызаясь всё глубже. Его морда уже по самые уши погрузилась в тело поверженного врага.

Наконец, конвульсии прекратились. Генерал замер, его длинные паучьи лапы подломились, и он мешком рухнул со своего трона.

Клык-Рассекающий-Ветер, весь покрытый вражеской кровью, вытащил голову из раны. В его зубах было зажато что-то большое и серое. Похоже, это был мозг или какой-то другой жизненно важный нервный узел. Он брезгливо мотнул головой, отбрасывая эту дрянь в сторону. А потом он поднял голову и издал оглушительный, победный рёв. И этот рёв, подхваченный эхом, прокатился по всей пещере, объявляя о смерти бога этого подземелья.

Со смертью Генерала мир изменился. Оставшиеся в живых твари, лишившись воли своего повелителя, превратились из армии в паникующую, дезориентированную толпу. Мелкие, похожие на тараканов, просто замерли на месте, а потом бросились врассыпную, пытаясь укрыться в трещинах и норах. Шесть бронированных носорогов, которые ещё минуту назад казались несокрушимой силой, остановились, а потом, развернувшись, неуклюже затопали обратно к главному туннелю, расталкивая и давя своих мелких сородичей.

Мои солдаты, всё ещё оглушённые, медленно приходили в себя. Они смотрели то на поверженную тушу Генерала, то на огромного саблезубого тигра, стоявшего на троне.

— Отставить панику! — мой голос, усиленный адреналином, прозвучал твёрдо и уверенно. — Раненых в центр! Контроль периметра! Урсула, добей выживших!

Армия, услышав знакомые команды, встряхнулась. Заработали инстинкты, вбитые месяцами муштры. Лекари бросились к раненым. Стрелки, перезаряжая винтовки, начали занимать позиции у стен, готовые отразить любую контратаку. А орки Урсулы, с радостным мстительным рёвом, бросились добивать разбегающихся тварей.

Я подошёл к трону, Клык спрыгнул с него и подошёл ко мне. Он был весь в чёрной гемолимфе, его шерсть слиплась, но в золотых глазах горел триумф. Он ткнулся своей огромной головой мне в плечо, едва не сбив с ног. Это был жест… признания и благодарности.

— Ты спас нас всех, большой кошак, — сказал я, похлопав его по могучей шее. — Я твой должник.

Кайра, которая, шатаясь, подошла к нам, перевела. Вожак в ответ издал низкое, утробное мурчание, от которого у меня завибрировали рёбра.

— Потери? — спросил я у подошедшего Рорха.

— Намного меньше, чем могли бы быть, — ответил орк. Его лицо было серым от усталости, но в глазах горел огонёк победы. — Около тридцати убитых, в основном из отряда Урсулы. Около сотни раненых, но все, кто попал под последнюю атаку, приходят в себя. Щит… вернее, то, что от него осталось, всё-таки смягчил удар.

Я кивнул в ответ, цена победы была высокой, но не запредельной.

— Соберите трофеи, — я кивнул на поверженную тушу Генерала. — Брунгильда, твои парни должны изучить его. Хитин, клешни, всё, что может пригодиться, это уникальный материал.

— Не сомневайся, Железный! Мы его по винтику разберём! Такая прочность! Представляешь, какую броню можно из этого сделать?

Я оставил её возиться с трупом и взобрался на трон. С этой небольшой возвышенности открывался вид на всю пещеру. На моих солдат, которые снова становились армией. На гомотериев, которые выходили из тени, зализывая раны и сбиваясь в стаю вокруг своего вожака.

Эта победа была важна не только с тактической точки зрения. Она была важна для морального духа. Мы доказали сами себе, что можем победить этого врага.

— Рорх! — крикнул я с трона. — разведчиков вперед. Остальным занять рубежи обороны. Мне нравится это место, построим здесь нашу первую крепость!