Пионеры диких земель

Глава 21

Богатый портовый город Веланза, жемчужина западного побережья, постепенно окутывался бархатом раннего вечера. Но его жизнь от этого только начинала яростно, неудержимо кипеть, выплёскиваясь из сотен забитых под завязку таверн и игорных домов пьяным хохотом, разнузданной музыкой и липкой сладостью дешёвого вина. Шум стоял такой, что, казалось, сами чайки, кружившие над гаванью, охрипли и теперь лишь молча наблюдали за этим праздником жизни, который всегда так похож на пир во время чумы. Именно поэтому странный, угловатый корабль, который безмолвно и без единого зажжённого фонаря вползал в гавань, подобно хищной рыбе, скользящей в мутной воде, заметила лишь смена портовой стражи. Этих людей в богатых кожаных доспехах с гербом наместника на груди не удивил ни его странный силуэт, ни полное отсутствие опознавательных знаков. Они были из числа тех немногих, кто был посвящён в самые грязные и прибыльные тайны своего господина.

Судно, длинное и узкое, выкрашенное в цвет ночного моря, быстро и без лишнего шума пришвартовали у самого дальнего, пирса, подальше от любопытных глаз. Едва последний канат лёг на кнехт, как воздух вокруг корабля замерцал и подёрнулся едва заметной рябью, словно от сильного зноя. Через мгновение на его месте уже покачивался на волнах обычный, ничем не примечательный патрульный когг, один из десятков таких же, что несли службу в порту Веланзы. Иллюзия была настолько совершенной, что даже опытный капитан, пройди он мимо, не заметил бы подвоха.

По спущенному трапу на твёрдую землю спустился десяток фигур в тёмных дорожных плащах с глубокими капюшонами, скрывавшими их лица. Начальник стражи, грузный мужчина с лицом, изъеденным оспой, тут же вытянулся в струнку, а его подчинённые, ещё мгновение назад лениво переругивавшиеся, замерли, как каменные изваяния. Без единого слова, почётным, почти раболепным караулом, они сопроводили таинственных гостей к неприметному, но богатому экипажу, который уже ждал их в тени портовых складов. Лошади, вороные, как сама ночь, без понуканий тронули с места, и карета, мягко покачиваясь на рессорах, тут же растворилась в лабиринте узких улочек.

Дворец наместника Кассия, расположенный в самом центре города, был оплотом роскоши и разврата, кричащим диссонансом на фоне общей нищеты и упадка. В роскошном зале, утопая в мягких, обитых бархатом креслах, гости, наконец, скинули капюшоны. Это были эльфы. Их загорелая кожа, длинные белоснежные волосы и острые, хищные черты лица создавали образ неземной, но пугающей красоты. Они лениво осматривались, в их тёмных глазах читалось лишь высокомерное презрение ко всему окружающему. Вокруг них тут же засуетились юные, испуганные служанки, чьи тонкие шеи украшали серебряные ошейники, знак абсолютной принадлежности хозяину, который девушки старательно пытались замаскировать высокими воротниками дорогих платьев горничных.

Вскоре в зале, почти вбежав, появился и сам наместник Кассий. Тучный, обрюзгший мужчина средних лет, в нелепом, расшитом золотом камзоле, который лишь подчёркивал его расплывшуюся фигуру. С его лица не сходила подобострастная, заискивающая улыбка.

— Лорд-командер Малакор! Какая честь! — буквально пропел жирдяй, отвешивая гостю такой низкий поклон, что его тройной подбородок затрясся, как желе. — Как добрались? Путь был не утомителен? Возможно, благородные гости желают… особого обслуживания после долгой дороги?

Он многозначительно кивнул в сторону трепещущих от страха служанок. Старший из эльфов, лорд-командер Малакор, чьё лицо было похоже на высеченную из мрамора маску безразличия, лишь презрительно усмехнулся его потугам. Его цепкий, оценивающий взгляд на мгновение задержался на самой молоденькой из служанок, и та сжалась, как будто от удара, едва не выронив поднос с вином. Затем Малакор лениво перевёл взгляд на трепещущего наместника.

— Оставь свои бордельные замашки для купцов, Кассий, — его голос был тихим, но от него по спине пробегал холодок. — Меня интересует дело. Говорят, тебе неслыханно повезло, ты сумел пленить жрицу морского народа?

Кассий замер, его лицо вытянулось. Эта новость была его главным козырем, его самой охраняемой тайной, так сказать билетом в высшую лигу прислужников Дома, с возможностью сменить покровителя. И тот факт, что о ней уже знали нынешние хозяева, лишал его всех преимуществ, превращая из хитрого дельца в обычного исполнителя. По спине Кассия буквально заструился холодный пот. Но тут же взял себя в руки, снова натянув на вспотевшее лицо заискивающую улыбку, и поспешно, с преувеличенной радостью, подтвердил этот слух.

— Так точно, мой лорд! Чистая правда! Невероятное везение, я бы сказал! Шторм выбросил на берег обломки их корабля вместе с ней. Мои люди сработали быстро и аккуратно, она в полной сохранности, под надёжной охраной.

— Пусть нам споёт, — лениво сказал Малакор, откидываясь в кресле и делая знак служанке, чтобы та наполнила его бокал. Эльф проигнорировал возбуждённое бормотание наместника, как будто говорил не с ним, а отдавал приказ предмету мебели. — Я наслышан о чарующей магии голоса Сирены. Хочу лично убедиться, не преувеличены ли слухи, может, узнаю что-то новое. А то мои капитаны начинают заикаться, как только слышат о ней.

Кассий, кланяясь и пятясь, выскочил из зала, чтобы отдать распоряжения. Вскоре в зал ввели молодую девушку. Она шла с высоко поднятой головой, в походке не было ни страха, ни покорности. Длинные, цвета морской волны волосы были спутаны, простое платье из грубой ткани порвано в нескольких местах, но её красота была настолько поразительной, что даже циничные эльфы, видавшие всякое, невольно замерли. Но главным в её облике была не красота, а глаза. Огромные, тёмно-синие, как океанская бездна, и в них горел холодный неукротимый огонь. Тонкую шею девушки тоже украшал рабский ошейник, но куда более изысканный, чем у служанок. Он был выкован из чернёного серебра, а по всей его поверхности шла сложная руническая вязь. Малакор и его спутники сразу распознали в этих рунах мощнейшие запирающие и усмиряющие заклинания. Кассий явно не поскупился на клетку для своей певчей птички.

Девушку подвели к центру зала и оставили стоять. Она обвела своих мучителей долгим, презрительным взглядом и, не дожидаясь приказа, запела. Это была печальная, протяжная баллада на неизвестном эльфам языке. Её голос, чистый и сильный, как горный ручей, заполнил зал, и, казалось, даже пламя в камине стало гореть ровнее и тише. Она пела о потерянном доме, о синем море и о свободе, и в её песне было столько тоски и боли, что даже у этих бездушных созданий что-то дрогнуло внутри.

Когда последний звук затих, Малакор, дослушавший песню с непроницаемым лицом, лишь криво усмехнулся.

— Красиво, — процедил он. — Душещипательная сказка для впечатлительных девиц. Но я пришёл не за этим! Спой нам истинную Песнь. Песнь Сирены. Ту, от которой мои капитаны бросают штурвалы и направляют свои корабли на скалы.

Девушка, услышав это, вздрогнула, и в её глазах на мгновение вспыхнула ярость. Она посмотрела на Малакора с такой ненавистью, что, если бы взглядом можно было убивать, лорд-командер уже корчился бы в агонии.

— Снимите ошейник, если не боитесь, — с ледяной усмешкой произнесла девушка, её голос прозвучал как звон стали.

Это было настолько дерзко, что охрана наместника, стоявшая у дверей, инстинктивно выхватила оружие. Сам Кассий побледнел и начал что-то лепетать про меры предосторожности. Однако Малакор лишь громко, отрывисто расхохотался. Этот смех был лишён веселья, он был холодным и жестоким.

— Мне нравится твой нрав, девочка, — сказал темный, поднимаясь. — Что ж, я принимаю твой вызов. Снять ошейник!

К ужасу Кассия, который трясущимися руками выполнял приказ, один из эльфов подошёл к девушке и, произнеся короткое слово, коснулся рунической вязи. Ошейник с тихим щелчком раскрылся, часть эльфов, тем временем, спешно покинули помещение, плотно прикрыв за собой тяжёлые двери. Они прекрасно знали, с чем сейчас столкнутся, и предпочли слушать это представление снаружи.

Ощутив свободу, девушка с видимым наслаждением размяла затёкшую шею. Её взгляд, полный вызова, впился в Малакора. Тот, не обращая внимания на её враждебность, взял со стола бокал с вином и протянул ей.

— Неплохо, — сказала она, сделав глоток, — но наше вино лучше. Уверена, вы в курсе, ведь не погнушались разграбить подвалы нашего храма.

— Может и так, — улыбнулся Малакор, возвращаясь в своё кресло.

Девушка допила вино, поставила пустой бокал на стол и, оценивающе оглядев оставшихся в зале эльфов, начала петь. И уже после первых, тихих, почти шёпотом произнесённых слов, лица тёмных эльфов напряглись. Они спешно, один за другим, начали возводить вокруг себя мерцающие коконы защитных плетений.

В Ривейне точат топоры, в Ферелдене трубят рога,

А в Антиве, средь жары, есть тихая тропа.

Там не бряцают сталью зря, не носят гербовый наряд,

Но если платит знать иль царь, они твой дом в могилу превратят…

Слышишь шорох в темноте? Это Вороны летят.

Их клинки острей, чем лесть, их слова смертельный яд.

Золото звенит в мешке, контракт подписан на крови,

Антиванский Ворон ждёт… Замри, молись и не дыши…

Голос девушки неуловимо изменился. Он стал глубже, обволакивающим, проникал не в уши, а напрямую в сознание, пытаясь миновать все барьеры. Её глаза начали светиться мягким, пульсирующим золотистым светом, который, казалось, гипнотизировал, заставлял смотреть только на неё, слушать только её. Защитные плетения вокруг эльфов замерцали, по ним пошла рябь, как по воде, в которую бросили камень.

Их гнёзда в тенях городов, их школа боль и горький смех.

Ребёнок, что забыл отцов, здесь познаёт свой главный грех.

Его научат убивать, бесшумно, словно тень скользя,

И верность дому отдавать, ведь предавать своих нельзя…

Слышишь шорох в темноте? Это Вороны летят.

Их клинки острей, чем лесть, их слова смертельный яд.

Золото звенит в мешке, контракт подписан на крови,

Антиванский Ворон ждёт… Замри, молись и не дыши.

Эльфы начали бледнеть, дыхание стало частым и прерывистым, они вцепились в подлокотники кресел, пытаясь сопротивляться. Магические барьеры замерцали, как гаснущие свечи, готовые вот-вот погаснуть под напором этой чарующей, но смертоносной магии. В остекленевших глазах начало зарождаться безумное, непреодолимое желание, обладать этой девушкой, служить ей, умереть за неё. Голос певицы становился всё более глубоким, в нём появилась лёгкая, сводящая с ума хрипотца. Она смотрела прямо на Малакора, который, хоть и держался из последних сил, с лицом, искажённым от напряжения, не мог отвести от неё взгляда. Он видел, как защита трещит по швам.

От Тал-Васгота до Орлея, от Андерфелса до Неварры,

Их имена звучат, слабея, в предсмертных стонах под гитары.

Зевран, Ринальди, Фелиссан… Их лица скрыты под вуалью.

Один лишь взмах, и ты лишь прах, оплаченный чужой печалью.

Слышишь шорох в темноте? Это Вороны летят.

Их клинки острей, чем лесть, их слова смертельный яд.

Золото звенит в мешке, контракт подписан на крови,

Антиванский Ворон ждёт… Замри, молись и не дыши…

Folkteam. «Dragon AGE: Вороны»

На последнем куплете её голос достиг крещендо, и золотой свет, исходящий из глаз, ударил по защите Малакора, как таран. Его личный артефакт, древний амулет, висевший на шее, вспыхнул ослепительно-фиолетовым светом, принимая на себя основной удар, и с тихим треском пошёл трещинами.

— Силен, гаденыш, — одними губами прошипела девушка, когда её последняя, самая мощная магическая атака разбилась о его защиту. В следующее мгновение золотой свет в глазах погас, и она, потеряв последние силы, мешком рухнула без сознания к его ногам. В зале воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием лорда-командера и тихим хрипом одного из его офицеров, изо рта которого шла белая пена.

Малакор тяжело дышал, с трудом заставляя свои лёгкие работать. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная в клетку птица. Он с мрачным уважением смотрел на лежащую у его ног девушку. Только что он прошёлся по самому краю бездны, и лишь древняя сила его родового амулета, который теперь был безнадёжно испорчен, спасла его от участи своих подчинённых. Двое из них сидели в креслах с закатившимися глазами и тонкими струйками слюны, стекавшими по подбородкам, их разум был выжжен дотла. Третий был мёртв, его сердце просто не выдержало ментального шторма.

С трудом поднявшись на ноги, лорд-командер лично защёлкнул на шее девушки рабский ошейник, руны на котором тут же вспыхнули тусклым светом, блокируя остатки её силы. Позвонив в колокольчик, он холодно, не глядя на вбежавшую в зал стражу и бледного, как смерть, Кассия, приказал:

— Уберите её, отведите в самую защищённую камеру и утройте охрану. Если с её головы упадёт хоть один волос, я выброшу вас в открытом океане.

— Может… ну её, мой лорд? — трусливо пролепетал Кассий, с ужасом глядя на тела эльфов. — Утопим в гавани, и дело с концом! Она слишком опасна!

— Опасна? — Малакор обернулся и впился в наместника ледяным взглядом, от которого тот съёжился. — Она бесценна, Кассий. И я не намерен терять такое сокровище из-за твоей слабости и трусости. А теперь карту западных земель, быстро!

Когда двое слуг, дрожа от страха, внесли и развернули на столе огромный свиток пергамента, Малакор, не колеблясь, ткнул длинным пальцем в небольшой, зажатый между горами и морем, клочок суши. На нём каллиграфическим почерком было выведено: «Антивское княжество».

— Что там? — коротко спросил эльф.

— Т-там… — заикался Кассий, — там раньше было государство… проклятых лисиц. Их княжество было уничтожено одним из первых вначале вторжения. Но… говорят, большая часть знати, правящая семья и гвардия успели уйти. Растворились в лесах…

— Найдите их, — голос Малакора был твёрд, как сталь. Он сразу понял, о ком пела сирена. Вороны Антивы… хитрые, неуловимые лисы, мастера интриг и клинка. — Найдите правящую семью. Всех, до последнего младенца. Мне нужны их головы на пиках у ворот этого города. Чего бы это ни стоило!

Внезапно воздух в комнате сгустился. Еще один защитный артефакт Малакора, который он успел активировать, вспыхнул ярче пламени в камине, останавливая в паре сантиметров от его виска два коротких, выкрашенных в чёрный цвет, арбалетных болта. Они были выпущены из тени у окна, откуда не было ни звука. Стража, с запоздалым криком, тут же кинулась вперед.

Удивлённый такой дерзостью, Малакор медленно пошёл вперёд, его рука легла на эфес тонкого, как игла, меча. Он ожидал увидеть отряд убийц, но то, что увидел командер, заставило его замереть в изумлении. Один-единственный воин, облачённый в тёмную, не сковывающую движений броню и лицом, скрытым за маской без эмоций, играючи вырезал два десятка лучших гвардейцев наместника. Он двигался с нечеловеческой скоростью и грацией, его слегка изогнутый короткий клинок и кинжал в другой руке мелькали так быстро, что глаз едва успевал уловить их движение. Удары были точными и смертельными. Ни одного лишнего движения, ни одной потраченной впустую секунды. Это был танец смерти, и воин был в нём непревзойдённым мастером. Когда последний гвардеец с перерезанным горлом рухнул на мраморный пол, убийца на мгновение обернулся. Из-под его плаща, словно живые змеи, виднелись четыре пушистых лисьих хвоста.

В следующее мгновение лис одним невероятным акробатическим прыжком вылетел в разбитое окно и растворился в ночной темноте Веланзы, оставив после себя лишь трупы и оглушительную тишину. Малакор стоял, сжимая кулаки так, что побелели костяшки, но лицо, обычно непроницаемое, сейчас было искажено от ярости. Он повернулся к застывшему от ужаса Кассию, который трясся, как осиновый лист.

— Найди их, Кассий, — прошипел лорд-командор, и в его голосе прозвучала смертельная угроза. — Найди этих Воронов, или, клянусь именем Богини Ночи, я найду нового наместника. Более сговорчивого, и он построит себе новый тронный зал на твоих костях.

Пятая книга подошла к концу, в начале следующей недели, начнем выкладку следующей.