По городам Италии

НЕАПОЛЬ

В Рим мы возвращаемся поездом. Самая долгая остановка у знакомого нам уже перрона флорентийского вокзала, затем за окном сверкает зеркальная гладь Трази-менского озера, а часов через пять-шесть после отъезда из Болоньи мы выходим на римскую привокзальную площадь Термини. При таких расстояниях, как в Италии, можно быстро путешествовать и без самолета!

Цель нашей следующей, и последней в Италии, поездки – Неаполь.

Мы выезжаем рано утром, пока на дорогах еще небольшое движение. Шофер обещает доставить нас в Неаполь часа через три, если поедем без остановок, – до Неаполя 230 километров хорошей автомобильной дороги. Мы проезжаем аэродром Чампино и, миновав печальные поля Кампапьи, поднимаемся на Альбанские холмы, оставляя в стороне знакомые домики Альбано и Веллетри. Далее машина мчится среди унылой равнины осушенных перед войной Понтийских болот и минует городок Террачину. После Террачины дорога делается гораздо живописнее, то поднимаясь в горы, то спускаясь на равнину, то приближаясь совсем близко к морю. В городках Фонди, Формия и других, так же как в Террачине, многие дома до сих пор не восстановлены. Надо сказать, что городки эти приходится строить почти заново, настолько безжалостному разрушению они подверглись во время второй мировой войны.

С каждым километром природа делается богаче и наряднее. За окном машины мелькают апельсиновые и оливковые рощи, склоны холмов покрыты яркими цветами и травами. Переехав мост через небольшую речку Гарильяно, мы покидаем область Лацио и оказываемся на территории области Кампании, центром которой является Неаполь. Дорога идет среди плодородных полей долины реки Вольтурно, у которой добровольцы Гарибальди разбили когда-то войска неаполитанского короля. По краям дороги высятся ряды тополей; от дерева к дереву протянута проволока, по которой гирляндами вьется виноград. Городки со старинными церквами и низкими домиками следуют один за другим, незаметно переходя в пригороды Неаполя. О том, что мы уже у цели нашей поездки, узнаем лишь по огромной надписи у самой дороги: «Неаполь».

Расположенный в центральной части Среднеземноморья, посредине тирренского побережья, недалеко от берегов Северной Африки и Гибралтарского пролива, Неаполь на протяжении двух с половиной тысячелетий своей истории сохранял важное значение как крупнейший город, порт, политический и экономический центр Южной Италии. Ныне население Неаполя превышает миллион жителей. Город раскинулся длинным и узким амфитеатром на северном берегу славящегося своей живописностью Неаполитанского залива. С запада и севера городская черта проходит по холмистым склонам Флегрейских полей, с востока в 12 километрах от города возвышается вечно дымящийся конус Везувия – «ужас и гордость» Неаполя.

История Неаполя насыщена бурными событиями.

Город был основан в глубокой древности выходцами из Греции близ уже существовавшей греческой колонии Партенопеи и назван Неаполисом – «новым городом». После основания Неаполиса Партенопея сменила название на Палеополис – «старый город». Впоследствии оба города – старый и новый – слились воедино. В конце III века до н. э. после завоевания Римом Неаполь превратился в один из важных городов Римской империи. В раннем средневековье город подвергался бесчисленным набегам варваров с севера и сарацинов с Сицилии. С ИЗО года в Неаполе устанавливается власть предводителя южно-итальянских норманнов Гюискара. Город становится столицей его герцогства.

Неаполь.

1. Площадь Муниципалитета. 2. Кастель Нуово. 3. Кастель дель Ово. 4. Виа Рома 5. Корсо Умберто.

Развитие Неаполя в средние века сильно отличалось от развития крупных городов Центральной и Северной Италии. Неаполь не знал расцвета власти коммуны, не превратился в морскую торговую республику. В нем рано, еще начиная со времен Гюискара, стали развиваться зачатки абсолютизма, укреплялось господство военно-помещичьего дворянства. Уже в первой половине XIII века город стал столицей централизованной бюрократической монархии – Королевства обеих Сицилии, охватывавшего весь юг материковой части Италии и остров Сицилию и находившегося под властью королей французской (Анжуйской) династии. Превращение Неаполя в столицу Королевства обеих Сицилии имело следствием значительное расширение его территории. Центром города в то время являлся квартал вокруг замка Кастель Нуово.

После народного восстания на Сицилии в 1282 году от королевства отпал остров Сицилия и оно получило название Неаполитанского королевства. В конце XV века Неаполитанское королевство перешло в руки Испании. Управляемый военными вице-королями Неаполь служил оплотом католической реакции и власти испанских королей в ослабленной войнами Италии. При испанцах город украсился ценными архитектурными памятниками. В период 1442 – 1501 годов произошло значительное расширение городской территории – дважды возводились новые, более просторные стены города, была проложена длинная центральная улица Толедо. Город рос главным образом в западном направлении. За новыми стенами возникали густонаселенные кварталы, сливавшиеся с пригородами. В период испанского господства население Неаполя уже превышало 200 тысяч жителей.

С 1734 года Неаполь вновь стал столицей самостоятельного государства. Престол Неаполитанского королевства заняла Бурбонская династия. Период правления Бурбонов, как и период испанского владычества, отличался жесточайшей реакцией. В это время Неаполь приобрел черты дворянского чиновно-бюрократического и полицейского центра, охранявшего незыблемость помещичьих привилегий и грабившего посредством всевозможных налогов и поборов крестьянские массы отсталого и нищего Юга.

При Бурбонах был перестроен Кастель Нуово, построены театр Сан-Карло, дворцы Каподимонте и Портичи и т. д. Город продолжал расти – дома новых кварталов карабкались все выше по холмам. Рост города происходил без всякого плана, число жителей увеличивалось, и уже в XVIII веке Неаполь отличался очень высокой плотностью населения. К концу XVIII века город постепенно приобрел тот облик, который он, в основном, сохраняет до наших дней.

В период походов Наполеона в Италию Неаполь был взят французами и провозглашен сначала столицей Партенопейской республики, а затем (с 1806 по 1815 г.) – столицей Неаполитанского королевства. После 1815 года в Неаполе вновь воцарились Бурбоны. К этому времени число жителей Неаполя возросло до 323 тысяч человек.

В 1860 году после триумфального вступления в город освободившего Сицилию Гарибальди Неаполь вошел в состав единого Итальянского государства как центр области Кампания и «южная столица» страны.

Один путешественник, более ста лет тому назад посетивший Италию, записал в своем дневнике, что увидеть Неаполь можно за пять минут. В известной степени эти слова справедливы и теперь. Гуляя по широким набережным Неаполя, на которых расположены фешенебельные отели для иностранных туристов, можно окинуть одним взглядом и весь город, живописно сбегающий широким амфитеатром к морю, и чудесную панораму Неаполитанского залива. Всё, как на знакомой с детства обложке журнала «Вокруг света», как на виденных сотни раз открытках: слева – в прозрачном воздухе на берегу залива высится огромный, почти лишенный растительности конус Везувия, впереди расстилается бирюзово-зеленая морская гладь и смутно виднеются очертания острова Капри, а справа от города, среди по-южному темной зелени приморского района Позилиппо, белеют виллы неаполитанской знати и богатых иностранцев. И повсюду поднимают свои раскидистые кроны традиционные для Неаполя средиземноморские сосны – пинии.

Центр города составляет раскинувшийся недалеко от самого берега моря район между площадью Муниципалитета и площадью Плебисцита. В этом районе много зелени, старинных красивых зданий. Просторная площадь Муниципалитета, имеющая форму прямоугольника, вытянутого по направлению к порту, обсажена древними каменными дубами. С одной стороны площади высится длинный фасад построенного в начале прошлого века здания муниципалитета. Большинство в муниципальном совете Неаполя, несмотря на бурный рост в послевоенные годы влияния в городе демократических сил, составляют монархисты.

С другой стороны площади поднимается темная громада одиноко стоящего Кастель Нуово – «Нового замка». Этот замок, построенный еще в конце XIII века, в течение веков служил одной из крепостей, защищавших Неаполь с моря, а также резиденцией королей и правителей, отсиживавшихся за толщей его стен от вспышек народного гнева. Над замком поднимают свои зубчатые верхушки толстые цилиндрические башни. Две из них соединены между собой изящной триумфальной аркой из белого мрамора, построенной в XV веке испанцами. Неподалеку от площади Плебисцита находится маленькая площадь Сан-Фердинандо, на которую выходит простое, невысокое здание оперного театра Сан-Карло, считающегося одним из лучших и самых больших оперных театров Западной Европы и вторым – после миланской «Ла Скалы» – в Италии. В годы расцвета этого театра, в конце XVIII – начале XIX века, на его сцене впервые прозвучали многие оперы Беллини, Россини, Доницетти и других выдающихся итальянских композиторов. Ныне Сан-Карло, как и другие оперные театры и оперное искусство Италии, переживает кризис. Это кризис прежде всего экономический, в результате недостаточных дотаций со стороны государства. Следствием его является кризис творческий и исполнительский.

На этой же маленькой площади вход в недлинный пассаж – так называемую галерею. Неаполитанская «галерея», так же как галереи в Милане и Риме, является средоточием жизни буржуазных кварталов Неаполя – здесь, сидя за столиками кафе или прогуливаясь, узнают последние новости и слухи, ведут нескончаемые дискуссии на политические темы.

Миновав театр, выходишь на площадь Плебисцита. С одной стороны площади тянется нескончаемо длинный трехэтажный фасад ныне пустующего королевского дворца, а с другой стороны площадь охватывают крылья колоннады, расходящейся от церкви, в точности воспроизводящей в своей центральной части римский Пантеон.

Небольшие улички, сбегающие к морю, приводят на широкие, нарядные набережные – улицы Санта-Лючия, Партенопе, Кьяйя, с которых открывается вид на залив. Направо от уходящего далеко в залив мола мрачной массой желтовато-серого камня высится древний Кастель дель Ово – «Замок яйца», прозванный так за свою форму. Замок окружен со всех сторон водой – он стоит на маленьком островке и соединен с берегом лишь узким длинным мостом. В древности на этом островке находилась вилла прославившегося своими пирами римского богача Лукулла, в средние века норманны превратили виллу в укрепленный замок. В последние десятилетия замок служил военной тюрьмой и казармами, ныне в нем какие-то военные склады. Между островком, на котором стоит замок, и берегом находится крошечный порт Санта-Лючия. Прежде в этот игрушечный порт заходили преимущественно лишь рыбачьи баркасы и увеселительные яхты. Теперь его причалы нередко используются для выгрузки американского оружия – производить выгрузку здесь американцам, видимо, кажется безопаснее, чем в главном порту: этот небольшой район легче оцепить, изолировать его от города. В такие дни движение на идущей над причалами улице Надзарено Сауро регулируют солдаты американской морской пехоты.

В раскинувшемся по берегу маленьком квартале Санта-Лючия туристов привлекают известные еще сто лет назад выходящие на море траттории «Берсальера», «Тетка Тереза» и др., славящиеся своим красным от перца и томата «морским супом» с кусками рыбы, осьминогов, каракатиц, с креветками и ракушками и другими вкусными и невкусными «дарами моря». Здесь подают нескончаемое число блюд из макарон, лапши и вермишели (Неаполь славится даже в Италии своим приготовлением макарон), пьют горьковатое белое вино Везувия, поют старые неаполитанские песни. Санта-Лючия – реквизит Неаполя, необходимый ему для привлечения иностранных туристов.

Ведь плеск залитого луной моря, эти песни, даже босые голодные мальчишки, навязывающие цветы прохожим, – для них необходимая принадлежность Неаполя.

Налево от мола раскинулась обширная территория порта. Порт Неаполя был одним из крупнейших портов Средиземноморья уже в древности и в средние века. В наше время это самый большой порт Южной Италии. В период с 1924 года до начала второй мировой войны в Неаполитанском порту были произведены большие работы по строительству портовых сооружений; территория порта была значительно расширена. Порт Неаполя всегда занимал первое место в Италии по пассажирскому движению. В 1938 году через Неаполь прибыло и убыло морем свыше 1 400 тысяч пассажиров. Отсюда шел основной поток итальянских эмигрантов, отправлявшихся за океан в поисках работы.

Грузооборот Неаполя в 1953 году составил б млн. тонн. Через Неаполитанский порт Италия ввозит каменный уголь, железный лом, пшеницу, нефть и нефтепродукты, лес, различное промышленное сырье; вывозит фрукты, овощные и фруктовые консервы и другие продукты итальянского сельского хозяйства.

Война нанесла порту огромный ущерб. Многие разрушенные причалы восстанавливаются лишь теперь при самом деятельном участии американских военных властей. Особое оживление заметно у тех причалов, где производится разгрузка и погрузка американских судов – Неаполь стал важнейшей базой постоянно крейсирующего в Средиземном море 6-го военно-морского флота США. Иногда в Неаполь заходят сразу десятки американских военных кораблей. Иностранных торговых судов сравнительно немного, между ними бойко снуют маленькие пароходики и катера, везущие туристов на Капри и в Сорренто.

Благодаря деятельности порта, через который в Неаполь поступает сырье и топливо из-за границы и вывозится готовая промышленная и сельскохозяйственная продукция, наличию развитого сельскохозяйственного хинтерланда, а также тому, что Неаполь с его большим населением является крупным потребительским центром, в нем и в идущих по обе стороны от него по берегу залива городках уже давно зародилась промышленность. Ее быстрое развитие началось с 90-х годов прошлого века. Промышленно-торговому развитию Неаполя способствовало также его выгодное положение сухопутного транспортного узла – к городу ведет множество шоссейных дорог и железнодорожных линий, проходящих в большинстве случаев по удобным долинам спускающихся к побережью предгорий Апеннин.

В период между первой и второй мировыми войнами в Неаполе и вокруг него вырос большой индустриальный район, напоминающий «Большую Геную», хотя и уступающий последней по разнообразию промышленности.

Тяжелая промышленность неаполитанского района является преимущественно машиностроительной и до войны носила ярко выраженный военный характер. В районе «Большого Неаполя» были созданы крупные судостроительные верфи, металлургические, станкостроительные, котлостроительные, торпедные, электротехнические, приборостроительные, оптические заводы, крупные химические и нефтеобрабатывающие предприятия; на местном сельскохозяйственном сырье развилась также и легкая промышленность, особенно пищевая (мукомольная, макаронная и консервная) и текстильная (переработка искусственного волокна, хлопчатобумажные, прядильные, ткацкие и красильные фабрики).

Помимо того, в городе и вокруг него есть предприятия по изготовлению химических удобрений, рафинированию растительного масла, по производству спирта, стройматериалов, швейные, полиграфические, табачные, мыловаренные и другие.

Ныне весь этот развитый в промышленном отношении район объят глубоким кризисом. На предприятия тяжелой промышленности Неаполя, Баньоли, Портичи, Поццуоли, Торре-Аннунциаты с особенной силой и в первую очередь обрушились пагубные последствия «плана Шумана». Эти предприятия принесены в жертву первыми из-за стремления североитальянских монополий укрепить таким образом хотя бы временно собственное положение. В течение последних нескольких лет одно за другим были закрыты или значительно сократили производство многие крупные предприятия неаполитанского района. Над Югом нависла угроза дальнейшего превращения его в сырьевой придаток, сельскохозяйственную колонию промышленного Севера. Закрываются кораблестроительные верфи, механические заводы, макаронные, консервные, химические и текстильные фабрики. Лишь за один 1951 год в Неаполе было закрыто 21 крупное и среднее предприятие, уволено свыше 10 тысяч рабочих. Общее число безработных в Неаполе и провинции превышает 200 тысяч человек, то есть свыше одной четвертой части самодеятельного населения. Те же, кто еще имеет работу, заняты большей частью неполный рабочий день и получают нищенскую заработную плату.

Город очень пострадал во время войны. Сильно разрушены припортовые районы, густо населенные трудящимися. Неоднократно за годы войны обрушивали самолеты смертоносный груз бомб на рабочие кварталы Неаполя, разрушив десятки тысяч жилых помещений. Тысячи семей трудящихся с опасностью для жизни до сих пор ютятся в грозящих обвалом развалинах. В районе Мерджеллина, позади нарядных вилл, мы видели семьи безработных, в течение многих дет живущих в вырытых в склонах горы пещерах. В настоящее время в Неаполе в пещерах живет до 15 тысяч человек.

Тяжелы условия жизни и многих из тех трудящихся, которые имеют крышу над головой. Десятки тысяч жилищ лишены водопровода, не имеют канализации. Жилищный кризис принимает катастрофические размеры в этом городе с миллионным населением.

Пьяцца дель Меркато – Рыночная площадь – центр большого густонаселенного района у порта. Ее древние камни видели немало событий бурной истории Неаполя. В средние века эта площадь служила местом казней, в 1647 году на ней началось революционное выступление неаполитанского народа во главе с рыбаком Мазаньелло, в 1799 году здесь расстреливали революционеров-патриотов. Пьяцца дель Меркато еще несколько десятилетий назад была живописным уголком старого Неаполя, где художники зарисовывали характерные фигуры неаполитанской жизни – бродячих торговцев с тяжело нагруженными осликами, уличных писцов, пригонявших скот пастухов, бродячих музыкантов и танцовщиц – или писали сочные натюрморты – горы лимонов, апельсинов, лука, помидоров, винных ягод, пирамиды баклажанов, стручкового перца, арбузов, корзины устриц и свежей рыбы. Однако еще и тогда иностранные и итальянские писатели ужасались нищете населения припортовых кварталов Неаполя, антисанитарным условиям жизни их обитателей. Из-за царившей в этих перенаселенных кварталах тесноты, нехватки питьевой воды, отсутствия элементарных санитарных условий здесь постоянно свирепствовали всевозможные заразные болезни.

Ныне исчезло многое, придававшее этим кварталам живописность. Давно уже в них не встретишь ни «ладзарони» – оборванных ленивцев, проводивших целые дни в «dolce far niente» – приятном безделье, и сытых тем, что им пошлет доброта торговцев или туристов, ни уличных танцовщиц, которых так любили описывать посещавшие Неаполь путешественники. Зато остались нищета, голод, болезни. Этот район особенно сильно пострадал от американских бомбежек. Мы видели целые семьи, живущие в частично разрушенных домах, ежеминутно готовых обвалиться и погрести под камнями десятки мужчин, женщин, стариков и детей. Люди идут к себе «домой» по каким-то одним им известным проходам в грудах битого кирпича и щебня, карабкаются по стенам и входят в окна, так как лестницы нередко разрушены. В некоторых местах здесь боятся делать резкие движения и шуметь или неожиданно сворачивают в сторону, чтобы избежать опасных обвалов.

«Увидеть Неаполь и умереть»…Горькой иронией звучит эта итальянская пословица о красоте Неаполя в кварталах в районе порта, в переулках районов Фуоригротта, Толедо, Викария! Тысячи жителей этого города солнца и песен живут в нечеловеческих условиях, лишены самой элементарной медицинской помощи.

Из 130 тысяч детей школьного возраста в Неаполе только 30 тысяч учатся в школах в нормальных условиях, в то время как 50 тысяч детей занимаются в антисанитарных помещениях, а 50 тысяч совсем не посещают школу,

Не менее, чем от голода, болезней, нехватки жилищ и школ, страдает трудовой народ Неаполя от возвращения в город американцев.

В конце сентября 1943 года патриоты Неаполя в результате четырехдневных боев освободили свой город от гитлеровских оккупантов, но пришедшие в Неаполь, когда гитлеровцев там уже не было, союзнические войска вновь установили оккупационный режим.

Англо-американская оккупация продолжалась до 1947 года. Но летом 1951 года американцы возвратились и вновь пытаются вести себя здесь, как в оккупированной стране. Они занимают лучшие отели города. Американские военные власти пользуются правом изъятия своих военнослужащих и членов их семей из-под юрисдикции итальянских судебных органов. Здания, занятые штабами, складами и казармами американцев, пользуются неприкосновенностью. Американские военные не подчиняются итальянским законам о ввозе и обмене иностранной валюты и о таможенном контроле на ввозимые товары. В Неаполе вновь воскресает черный рынок, и спекулянты из вооруженных сил США делают здесь свой грязный бизнес.

До недавнего времени на Виа Орарио у подъезда большого здания, охраняемого дюжими американскими полицейскими, толпились десятки автомашин американских марок, «джипы» военной полиции, закрытые штабные автобусы. Здесь размещалась штаб-квартира американского главнокомандующего вооруженными силами Атлантического союза в Южной Европе. Представитель Пентагона в 1951 году хотел торжественно отпраздновать свой приезд в Неаполь и сначала намеревался разместить свой штаб ни больше, ни меньше как в королевском дворце. Однако прием, оказанный неаполитанцами американскому «проконсулу», как его окрестили в Неаполе, был настолько «горяч», что он поспешил отказаться от пышных торжеств. Десятки тысяч жителей Неаполя продемонстрировали свою решительную волю бороться против американских захватчиков, отстаивать священное дело мира. В знак протеста против превращения Неаполя в штаб-квартиру атлантических поджигателей войны забастовали все предприятия города. Американскому адмиралу пришлось тогда расположиться в более безопасном месте – на палубе американского линкора, стоявшего на рейде Неаполя, а свой штаб разместить на пустынной Виа Орарио, днем и ночью усиленно охранявшейся патрулями американской военной полиции и морской пехоты. Но сейчас и на Виа Орарио стало неспокойно, и американцы перенесли свой штаб в окрестности города, подальше от столь негостеприимно встречающих их жителей Неаполя.

Корсо Умберто – или, как неаполитанцы обычно называют этот длинный проспект, «Реттифило» (прямая нитка) – оживленная артерия в самом центре города. На проспект выходит одним из своих фасадов огромное здание Неаполитанского университета. Этот университет, один из древнейших в Италии и во всей Европе, был основан в 1224 году. В последних числах марта 1952 года здесь вспыхнули бурные выступления студентов против хозяйничанья в городе американцев и антинациональной политики итальянских правящих кругов. На фасаде университета появились огромные плакаты с надписями: «Вон американцев из Италии!», «Долой иностранные войска из Неаполя!» Около университета собрались тысячи демонстрантов; они встречали свистом проезжавших мимо американских офицеров, выкрикивали лозунги в защиту мира, против американских поджигателей войны. Городские власти бросили против демонстрантов части моторизованной полиции. Полицейские при помощи слезоточивых газов и брандспойтов загнали молодежь внутрь ограды университета, а затем, вопреки традициям, воспрещающим полиции входить в университетские аудитории, штурмовали здание университета, избивая дубинками и прикладами автоматов студентов, студенток, преподавателей, оказавших им решительное сопротивление. Другие отряды полиции разгоняли в это время толпы трудящихся города, стекавшихся к университету на помощь молодежи. Погром Неаполитанского университета закончился арестом 400 студентов. Свыше 100 демонстрантов было ранено.

Это выступление неаполитанцев против американского засилья далеко не единственное. В конце сентября 1951 года, в восьмую годовщину со дня освобождения города от гитлеровских оккупантов, американцы особенно бесчинствовали и оскорбляли население. Взрыв народного возмущения вызвало нападение американских моряков на группу женщин. В рабочих кварталах Неаполя начались столкновения с распоясавшимися американцами, вспыхнули студенческие волнения.

Неаполь в течение веков являлся и является поныне центром всей политической, экономической и культурной жизни Юга Италии. Нельзя говорить о Неаполе, не сказав хотя бы несколько слов о так называемом южном вопросе. «Южный вопрос», являющийся результатом всего исторического развития Юга, – один из наиболее острых вопросов жизни современной Италии. Он охватывает целый ряд проблем экономического, культурного, морально-бытового характера. Но прежде всего это вопрос об уничтожении феодальных пережитков в сельском хозяйстве, о перераспределении земельной собственности, о предоставлении земли сотням тысяч безземельных крестьян и батраков Юга. «Южный вопрос» приобрел особую остроту, стал вопросом общенационального значения после присоединения Юга Италии к Сардинскому королевству в период объединения Италии. Пьемонтская монархия, ища класс, на который она могла бы опереться в южных районах страны, выбрала земельную аристократию. На Юге Италии до настоящего времени сохранились огромные поместья – латифундии, а вместе с ними полуфеодальная эксплуатация крестьян и батраков, привилегии помещиков, всевозможные феодальные пережитки.

Итальянские реакционеры на протяжении десятилетий проводят политику, направленную к превращению южных районов страны в сельскохозяйственный, сырьевой придаток более развитого в промышленном отношении Севера, обрекают Юг на роль внутренней колонии северных монополистов. При этом они, отравляя сознание трудящихся, всегда пытались посеять рознь и недоверие между крестьянами Юга и рабочими Севера. Буржуазные пропагандисты при этом всячески распространяли «теорию» о том, что Юг Италии – это «тяжелая гиря, мешающая более быстрому общественному развитию всей Италии», и что в отсталости Юга якобы «виновен не капитализм, а природа, создавшая южан ленивыми и неспособными людьми, преступниками, варварами…»

Пути разрешения «южного вопроса» изыскивали многие буржуазные политические деятели и ученые – так называемые «меридионалисты» [1]. Они привлекали внимание общественного мнения к экономической отсталости Юга, вскрывали его социальные язвы, но даже наиболее прогрессивные из них выход видели лишь в капиталистическом пути развития. Некоторые из них уверяли, что выход следует искать в войнах и колониальных авантюрах, другие в качестве единственного выхода предлагали эмиграцию южноитальянских крестьян в чужие страны, но никто из них не выступил с решительным требованием лишить южных баронов их феодальных привилегий.

[1 Меридионе – по-итальянски «Юг».]

Впервые «южный вопрос» серьезно исследовал основатель Итальянской коммунистической партии Антонио Грамши, указавший, что сложный комплекс вопросов, составляющий проблему Юга, смогут решить только сами итальянские трудящиеся. «Буржуазия Севера поработила Южную Италию и Острова (Сицилию и Сардинию – Г.Б.) и низвела их до положения эксплуатируемых колоний, – писал Грамши, – пролетариат Севера, освобождая себя от капиталистического рабства, освободит и крестьянские массы Юга, порабощенные капиталистическими паразитами: банками и промышленным капиталом Севера». Грамши подчеркивал, что «южный вопрос» в Италии является одной из сторон аграрного, или крестьянского, вопроса; чтобы разрешить его, прежде всего необходимо уничтожить латифундии, дать землю батракам и крестьянской бедноте, покончить с феодальными пережитками и путаницей в области земельных договоров.

Однако в течение долгих лет крестьянские массы Юга не имели своей организации, были разобщены, лишены руководства. Ныне во главе крестьянского движения за землю стоит Коммунистическая партия Италии, профсоюзные и массовые крестьянские организации.

Вековой политический застой, характерный для феодально-абсолютистского Юга Италии («моему народу нет надобности думать!» – любил говорить один из неаполитанских королей – Фердинанд II), сменился большой политической активностью широких масс населения. Неаполь превратился в центр всенародного движения за возрождение Юга Италии, обновление его экономической и общественной жизни. Это движение неразрывно связано с борьбой трудящихся Неаполя и всего Юга за мир, за право на труд, за демократические свободы.

Народные массы Юга выражают глубокое недовольство правлением христианских демократов и их союзников. Об этом свидетельствует потеря голосов правительственной коалицией и на муниципальных выборах 1952 года и на парламентских выборах 1953 года по сравнению с выборами 1948 года. Неаполитанцы и население всего Юга особенно ясно видят, чего стоят предвыборные посулы – превратить южные районы в «Калифорнию Италии». За пять лет правления христианских демократов положение населения Юга не только не улучшилось, а, наоборот, катастрофически ухудшилось. Если в 1948 году на южные районы приходилось 28% всех итальянских безработных, то в 1953 году в результате свертывания промышленности там насчитывалось уже 38% всех безработных страны, что в общем составляло примерно 700 тысяч человек. За три года – с 1948 по 1951 год – полиция убила на Юге 29 трудящихся, ранила 1024, арестовала 23 743 человека; по политическим делам было вынесено 8 354 приговора на 3 030 лет тюремного заключения!

Когда правительство года четыре тому назад объявило об аграрной «реформе», проведения которой особенно настоятельно требовали крестьянские массы Юга, оно обещало передать крестьянам два миллиона гектаров земли. Однако к середине 1953 года у помещиков было экспроприировано лишь 600 тысяч гектаров, из которых только 200 тысяч гектаров было распределено между крестьянами.

Осенью 1951 года в Неаполе, в бывшем королевском дворце, состоялась первая конференция крестьянских ассоциаций Южной Италии – народных организаций, борющихся за справедливую и коренную земельную реформу, за развитие и демократизацию Юга. На ней присутствовали делегаты от 150 тысяч крестьян – членов этих ассоциаций. Число членов крестьянских ассоциаций и участников движения за возрождение Южной Италии непрерывно растет. В Неаполе, начиная с 1951 года, происходило уже несколько конференций, посвященных проблеме развития Юга.

Компартия Италии, следуя своей неизменной политике в «южном вопросе», ведет неустанную борьбу за облегчение жизни трудящихся Юга, и в этой борьбе ее горячо поддерживают все честные люди Италии.

В Неаполе немало прекрасных памятников архитектуры, богатых музеев, старых церквей, украшенных росписью выдающихся художников прошлого. На архитектуре древних зданий города в значительной степени отразились французские и испанские завоевания; наиболее значительные архитектурные произведения относятся здесь не к эпохе Возрождения, а преимущественно к более раннему периоду или же, наоборот, к XVII – XVIII векам. Преобладают здания, построенные в готическом стиле и в стиле барокко.

Значительный художественный интерес представляют, например, церковь и францисканский монастырь Санта-Кьяра, построенные в начале XIV века, арка Капуанских. ворот, служивших когда-то одними из городских ворот Неаполя, монастырь Сан-Мартино, постройка которого была начата в XV веке, Собор (или церковь Сан-Дженнаро), построенный в конце XIII – начале XIV века, и некоторые другие здания.

Что касается этой последней церкви, то она привлекает внимание не только своей готической архитектурой и внутренней росписью, но и «чудом», которые вот уже много веков дважды в год случается со статуей патрона церкви и всего города Неаполя – Сан-Дженнаро, или св. Януа-рия. Согласно поддерживаемой церковниками легенде, святой был в 305 году обезглавлен преследователями христиан в Поццуоли, и в то время как его труп перевозили из Поццуоли в Неаполь, из мертвого тела начала бить кровь. С тех пор с неизменной точностью два раза в год – в мае и сентябре, при стечении огромной толпы «чудо» повторяется, но уже не с самим телом, а со сделанной из дерева и гипса статуей святого. Если кровь Сан-Дженнаро почему-либо долго не закипает и не начинает бить из его тела, то собравшиеся негодуют, а когда кровь начинает литься, молятся и просят патрона Неаполя услышать их молитвы. Вряд ли много найдется в Неаполе людей, серьезно верящих в это чересчур часто повторяющееся «чудо», но в день этого традиционного праздника у собора всегда толпится множество народа, а после свершения «чуда», пока церковники подсчитывают собранные пожертвования и доходы от продажи капель «крови» святого, в окружающем собор районе происходит народное гулянье.

Если от площади Плебисцита итти все прямо в северном направлении, то пересекающая почти весь город улица Виа Рома (неаполитанцы чаще называют эту улицу ее старинным названием Виа Толедо) приведет вас к строгому и внушительному зданию Национального музея. Возникновение музея относится к концу XVIII века. Начало ему положили унаследованные правителями Неаполя, королями Бурбонской династии, богатые коллекции, принадлежавшие герцогам Фарнезе. Впоследствии к ним добавлялись находки, сделанные археологами при раскопках древних городов Помпеи, Геркуланума и Стабии. Неаполитанский национальный музей – один из самых богатых в мире музеев античной скульптуры и имеет особенно важное значение для изучения культуры и искусства древней Греции. Помимо богатейшего собрания древнегреческих и римских мраморных и бронзовых статуй, помпейских фресок и римских мозаик, музей обладает также обширной картинной галереей, в которой собраны полотна многих выдающихся итальянских, а также иностранных художников эпохи Возрождения. Особенно полно в галерее представлены художники неаполитанской школы.

Другим интересным музеем Неаполя является древний монастырь Сан-Мартино, находящийся в Вомеро – районе, раскинувшемся на крутом горном склоне в верхней части города. В своем теперешнем виде архитектура этого монастыря представляет собой характерный образец пышного и прихотливого неаполитанского барокко. Роспись церкви и многочисленных капелл бывшего мо-пастыря принадлежит кисти лучших неаполитанских художников XVII века, и посещение монастыря превращается, по существу, как бы в осмотр богатой картинной галереи.

Неподалеку от Сан-Мартино темнеет громада одного из древних неаполитанских замков – Кастель Сант-Эльмо. Этот замок был полностью перестроен в середине XVI века и не имеет башен. Замок Сант-Эльмо долго служил иноземным властителям Неаполя политической тюрьмой – в казематах замка был заключен Кампанелла, томились многие неаполитанские патриоты.

В центре города, в районе Виа Рома, находятся две картинные галереи, в которых представлены художники неаполитанской школы XIX века, – так называемые Галерея современного искусства и галерея Каподимонте. В последней собрана также коллекция образцов художественного неаполитанского фарфора.

Помимо картинных галерей, каждому приезжему в Неаполе советуют посетить сад, тянущийся вдоль набережной Кьяйя, – так называемую Виллу Национале. В этом красивом саду – правильнее было бы назвать его широким проезжим бульваром – аллеи обсажены толстыми каменными дубами, пиниями, пальмами, араукариями, эвкалиптовыми деревьями, украшены фонтанами и статуями. На территории сада находится здание неаполитанского института зоологии, носящего название Зоологической станции. Зоологическая станция была основана в конце прошлого века в целях изучения подводного мира. Туристов сюда привлекает открытый для посетителей сада аквариум, в котором собраны представители различных видов славящейся своим богатством флоры и фауны Неаполитанского залива,

Неаполь издавна по праву гордится тем, что дал Италии ее лучших певцов – теноров. Но помимо теноров, Неаполь дал Италии также много выдающихся музыкантов и актеров, преимущественно комиков. Неаполитанцы обладают живостью характера, врожденным чувством юмора, большой наблюдательностью, удивительной выразительностью жестов. «Их пальцы говорливы и кисти рук красноречивы», – писал еще древнеримский писатель Петроний.

Неаполю, единственному из итальянских городов, удалось сохранить до наших дней свой характерный театр. Мы имеем в виду труппу талантливого неаполитанского драматурга, актера и режиссера Эдуардо Де Филиппо. Труппа Де Филиппо – это подлинный национальный, самобытный театр. Он развивает традиции народного неаполитанского театра масок и вместе с тем почти всегда глубоко современен по характеру затрагиваемых тем и их реалистическому решению. Де Филиппо пишет и играет свои пьесы на неаполитанском диалекте, местом их действия неизменно является Неаполь. Идеи, персонажи, язык пьес Де Филиппо глубоко народны, горький юмор его комедий, скрытый под внешней комедийностью характеров и положений, особенно понимают и ценят в Неаполе. Однако труппа Де Филиппо очень популярна не только в Неаполе, но и в других городах Италии, несмотря на то что там до публики иногда даже не доходит точный смысл некоторых острых слов и целых выражений в играемых на диалекте пьесах. Особым успехом у широкого итальянского зрителя пользуются комедии Де Филиппо «Неаполь – город миллионеров», разоблачающая коррупцию и моральное разложение, принесенные в Неаполь американской военщиной, и «Страх номер один», направленная против распространяемого ныне в Италии большинством буржуазных газет и радио военного психоза. Первая из них знакома советскому зрителю по одноименному фильму, в котором Де Филиппо исполняет главную роль. Этот талантливый и правдивый фильм помогает увидеть настоящий Неаполь и полюбить его жизнерадостных и сердечных жителей, не унывающих, несмотря на все невзгоды.

«Когда над синим морем всходит луна», – как поется в старой неаполитанской песне, – город действительно прекрасен. Под покровом ночи не видно ни разрушенных кварталов, ни трущоб. Тысячами огней сверкает раскинувшийся на горном склоне Вомеро, бегут цепочки огней по набережной до самого Позилиппо. Из жмущихся к морю ресторанов доносятся звуки неаполитанского оркестра – гитара, скрипка, мандолина – и высокий тенор певца. Им отвечают звуки аккордеона и пение, несущиеся из открытых окон тонущих в темноте переулков у порта. Неаполитанцы – веселый, неунывающий, энергичный народ, любящий песни и музыку. Каждый год на традиционном неаполитанском празднике, устраиваемом в сентябре в квартале Пьедигротта, родятся новые песни, расходящиеся затем по всей Италии. Иные из них наивно-сентиментальны, иные меланхоличны, иные зажигательно веселы и жизнерадостны.

Тщетны попытки, предпринимаемые реакционными членами жюри конкурсов на лучшую песню, властями и хозяевами радиокомпании РАИ, заставить итальянцев вновь петь фашистские песни вроде пропагандируемой ныне реваншистской песенки, в которой «поэтизируется»… старый солдатский сапог, порвавшийся в походах в Африку и в далекие донские степи. Трудящиеся Неаполя, вместе со всеми честными людьми Италии, решительно заявляют о том, что они не пойдут больше воевать за чужие интересы. Тщетны попытки вновь заставить их надеть выкинутые на помойку сапоги, порвавшиеся в фашистских походах, и маршировать под фашистские песни под командой иностранных генералов. В последние годы в Неаполе все чаще слагают песни в защиту мирного труда, национальной независимости Италии, в защиту единства и солидарности простых людей, все чаще с убийственной иронией высмеивают непрошенных американских гостей, решительно советуют им поскорее убираться восвояси. Все громче звучат эти песни борьбы и мира, заглушая милитаристские марши неофашистов и обывательские традиционные напевы, упрямо твердящие вопреки шагающей вперед жизни, что «пусть годы проходят, а Неаполь все тот же…»

Осмотр непосредственных окрестностей Неаполя мы начинаем с поездки в западном направлении вдоль берега залива.

Идущая среди утопающих в темной зелени вилл дорога Мерджеллина приводит нас на площадь Пьедигротта. Мы входим в небольшой парк Вергилия, где находится могила одного из крупнейших итальянских поэтов XIX века Джакомо Леопарди и древнеримский колумбарий, в котором по преданию похоронен великий поэт древности Вергилий, чье имя носит парк. Рядом с колумбарием открывается вход в длинную (свыше 700 метров) подземную галерею, которая в древности служила для скорейшего сообщения между Неаполем и городом Поц-цуоли. Ныне галерея эта обвалилась, а в толще гор прорыто несколько современных железнодорожных и автомобильных туннелей.

Мы вновь садимся в машину и, минуя нарядные виллы района Мерджеллины, мчимся по берегу моря среди цветущих садов пригорода Позиллиппо. Позиллиппо представляет собой длинный холмистый водораздел, отделяющий собственно Неаполитанский залив от залива Поц-цуоли. Весь этот район, усеянный виллами с садами, спускающимися террасами к морю, с древности служит местом отдыха римской и неаполитанской знати и богачей. Его природные красоты воспеты в десятках неаполитанских песен. Действительно, с холмов Позиллиппо замечательно красивый вид на город, на Везувий, Флегрейские поля, залив, скалистые островки Прочиду и Искию. Но еще более прекрасная панорама открывается из раскинувшегося на самом краю высокого мыса парка Позиллиппо. С пересекающей парк главной аллеи отчетливо видны оба залива – Неаполитанский и Поццуоли, а также находящийся напротив мыса и соединяющийся с ним длинным мостом-дамбой круглый островок Иизида. Вдалеке на западе вырисовывается городок Поццуоли и Мизенский мыс.

Огибая залив Поццуоли, мы вскоре приближаемся к городкам Баньоли (в 9 км от Неаполя) и Поццуоли (в 13 км). Оба стоящие на самом берегу моря городка, благодаря богатым серой, железом и хлором горячим источникам и прекрасным пляжам, с древности служат целительными курортами. Здесь несколько водолечебниц, курортных гостиниц, но они не так роскошны, как на фешенебельных курортах Севера. На берегу сушатся сети, лежат вытащенные из воды рыбачьи баркасы, играют босоногие, загорелые до черноты дети. Баньоли и Поццуоли издревле были рыбачьими селениями, населенными трудовым народом. Только в последние десятилетия они превратились в промышленные пригороды Неаполя. В Баньоли находится один из мощных металлургических заводов концерна «Ильва», коксогазовый завод, завод химических удобрений, в Поццуоли – большие судостроительные верфи и металлургический завод.

В Поццуоли много памятников глубокой древности – здание древнеримского крытого рынка, развалины вмещавшего до 40 тысяч зрителей амфитеатра, остатки древнего порта, являвшегося одним из важнейших военных и торговых портов древнего Рима. Через него велась оживленная торговля с Египтом, Грецией и всем Ближним Востоком.

Весь этот тянущийся к западу от Неаполя обширный холмистый район носит древнее название Флегрейских полей или «Кампанье арденти» – пылающие, раскаленные поля. Этот своеобразный район сравнительно недавнего вулканического происхождения. Возвышенности Позиллиппо, так же как и Вомеро, и господствующий над Неаполем хребет Каподимонте являются результатом вулканической деятельности. Почти вся холмистая долина Флегрейских полей усеяна небольшими потухшими кратерами, озерами, горячими источниками. Из-под почвы то там, то сям вырываются струйки дыма и горячих газов, временами слышится глухой подземный рокот. Местами высятся настоящие горы из пемзы и лавы. Нередко ни на минуту не прекращающаяся работа подземных сил поднимает то в одном, то в другом месте почву или, наоборот, почва неожиданно оседает, дает глубокие трещины. В 1538 году произошло поднятие Монте Нуово (Новой горы) – в четыре дня из низменной долины на берегу залива выступил громадный конус, высотой в 140 метров с периметром в несколько километров, а у моря образовался новый плоский берег.

Эта по временам вздрагивающая земля, неожиданно вырывающиеся из недр огонь и газы, внезапно исчезающие и вновь наполняющиеся озера – все это в древности делало Флегрейские поля страшным и вместе с тем притягательным местом для предков нынешнего населения – выходцев из древней Греции, колонизовавших берега Южной Италии, и римлян. Они приписывали разнообразные явления этого небольшого вулканического района своим богам, для них здесь был порог подземного мира. Здесь вновь ожили принесенные из Греции мифы древней Эллады. Флегрейские поля занимают важное место и в мифологии и в древней поэзии. Так, песчаная коса, отделяющая от моря маленькое Лукринское озеро, согласно преданиям, являлась плотиной, воздвигнутой Геркулесом. Ручеек, изливающийся из Лукринского озера, древние жители считали рекой мертвых – Стиксом. Соседнее с ним Авернское озеро поэт Вергилий на основании древних легенд считал входом в ад. Находящаяся неподалеку пещера считалась логовищем стерегущего вход в подземный ад Цербера, а остатки какой-то древней подземной галереи – гротом Сивиллы, предсказательницы судьбы.

Во времена расцвета Римской империи берега залива Поццуоли, особенно его западной части у селения Байя, были местом отдыха и развлечений императоров и знати, украшавших эти живописные места виллами и садами. Уже тогда знали и широко использовали лечебные свойства источников побережья и Флегрейских полей. Резкому запаху серы, которым во многих местах здесь пропитан воздух, и обязан своим названием город Поццуоли – «пахучий».

Ныне одним из наиболее посещаемых грязевых и водолечебных курортов этой местности, да, пожалуй, и всей Италии, является Аньяно, где насчитывается 75 минеральных источников, воды которых имеют различный химический состав и температуру от 19 до 105°С и используются для лечения самых различных болезней. Неподалеку от Аньяно находится знаменитая «Собачья пещера». Удушливый углекислый газ постоянно держится в пещере на высоте полуметра от земли и убивает входящих в пещеру мелких животных.

Самый обширный и оставшийся наиболее деятельным из всех Флегрейских кратеров – бассейн Сольфатары, «Форум Вулкани», как называли его древние. Его осмотром мы и заканчиваем посещение Флегрейских полей. Огороженная территория этого вулкана имеет неправильную, скорее овальную форму диаметром метров в восемьсот. За последние две тысячи лет внешний вид вулкана почти не изменился. Последнее его большое извержение произошло в 1198 году, но он до сих пор продолжает выделять в значительном количестве пары сернистого водорода. Через сотни мелких отверстий из глубины вырывается красноватое пламя. Земля под ногами, желтая от пропитавшей ее серы, лишена всякой растительности. Во многих местах слышно, как звучно отдаются наши шаги, а если топнуть ногой, то раздается гулкий удар,

словно под нами находится огромная полая пещера. Земля и камни теплые, а кое-где настолько горячие, что обжигают руку. Сопровождающий нас старик-гид (безработный инженер-химик) демонстрирует нам целый ряд наблюдаемых здесь любопытных явлений. Прежде всего на мгновение закопав в землю яйцо, он варит его вкрутую. Затем, покопав немного в земле палкой, он показывает нам так называемые «фумароле» – сильно бьющие из-под земли фонтаны горячего пара, «мофете» – источники минеральных вод и маленькие грязевые вулканчики, с силой выбрасывающие горячие грязи. Наконец, он вооружается факелом из старых газет и хвороста и сует его в одно из отверстий в земле. В результате этих манипуляций тотчас же из всех ближайших к нам отверстий начинает валить густой белый пар. Гид объясняет, что при приближении огня происходит явление ионизации и конденсируется водяной пар.

Краткий осмотр Сольфатары дает весьма наглядное представление о неустанной работе подземной кухни. Но кроме того, Сольфатара служит и лечебным целям – с древних времен в находящихся на ней и около нее пещерах, наполненных воздухом с примесью целительных горячих газов, лечат насморки, болезни дыхательных путей, ревматизм. Здесь также в небольшом количестве добывают (вернее, собирают) серу, а главное, благодаря процессам, происходящим на Сольфатаре, следят за деятельностью Везувия. Находящийся на значительном расстоянии от Сольфатары Везувий сообщается с ней под дном залива. Установлено, что, когда Сольфатара бурлит, Везувий спокоен, и, напротив, когда спокойна Сольфатара, от Везувия можно ожидать всяческих неприятностей. На Сольфатаре имеется маленькая наблюдательная станция с сейсмическими и прочими приборами.

Прощаясь, наш гид советует нам ознакомиться, как с последней достопримечательностью Флегрейских полей, с известным еще в глубокой древности фалернским вином, которое делается из особого сорта винограда, растущего на плодородной земле этого вулканического района.

Увлекательная экскурсия на Позиллиппо и Флегрейские поля занимает у нас целый день, и мы возвращаемся в Неаполь поздно вечером, немного усталые, с карманами, полными образчиков минералов Сольфатары, открыток с красивыми видами, бережно держа на коленях фьяски с ароматным фалернским вином. Через окошечко машины среди неожиданно надвинувшейся темноты видны лишь мерцающие цепочки фонарей по обе стороны дороги, а впереди встает зарево залитого огнями вечернего Неаполя.

Посещение острова Капри для многих иностранных туристов представляет, может быть, одну из самых заманчивых экскурсий в Южной Италии.

Поездка на пароходике или моторном катере на этот остров, находящийся у южной оконечности Неаполитанского залива, занимает всего около двух часов. Когда пароходик выходит за пределы порта, пассажиры поворачивают головы назад, к городу – с моря видна вся панорама широко раскинувшегося по берегу Неаполя, башни замков Кастель дель Ово и Кастель Нуово, темная зелень холмов Позиллиппо.

По мере того как пароходик, пересекая залив, удаляется от Неаполя, слева на берегу все явственней виднеется конус Везувия с белыми домиками, зеленеющими виноградниками на склонах. Затем берег скрывается из виду, и пароходик остается посреди голубого простора – волны моря, легко покачивающие стремящееся вперед суденышко, такие же ярко голубые, лазурные, как и по-южному веселое, без единого облачка небо. Но вскоре по левому борту начинают вырисовываться очертания Соррентийского полуострова, а затем впереди в прозрачном воздухе встают отвесные известковые скалы Капри. Этот небольшой островок географически и геологически является продолжением Соррентийского полуострова, от которого он отделен пятикилометровым проливом Бокка Пиккола («Маленький рот»). Капри имеет приблизительно форму вытянутого прямоугольника общей площадью около десяти квадратных километров. Поверхность этого стоящего среди глубокого моря острова гористая, берега сильно изрезаны, имеют много гротов. Из-за окружающих остров причудливой формы утесов и из-за высоких берегов к нему можно пристать только в определенных местах – с севера, со стороны Неаполя, можно войти в бухточку, называемую Марина Гранде, а с противоположной стороны, с юга – в бухточку Марина Пиккола. На горе, в маленькой седловине, примерно на равном расстоянии от этих бухт, расположился городок Капри, а к западу от него на небольшом плоскогорье раскинулся второй городок острова – Анакапри. В этих городках сосредоточено почти все постоянное население островка – около 9 тысяч человек.

Остров Капри был обитаем еще в глубокой древности. Сначала его населяли древние греки, затем римляне. Островок в течение столетий служил местом отдыха знати древнего Рима. В I веке н. э. он служил резиденцией прославившемуся своей жестокостью императору Тибе-рию, который воздвиг на острове много вилл, храмов, соорудил порт и пляж. На острове сохранилось много памятников эпохи Возрождения.

Значительный интерес представляет флора острова, пожалуй, самая богатая в Италии. Прекрасный климат, безоблачное небо, живописные пейзажи издавна доставили Капри славу одного из лучших в Италии морских курортов, круглый год привлекающего туристов.

Если Генуэзская ривьера, с ее высокими горами и глубокими пропастями, с сочной и бурной растительностью немного напоминала нам, пожалуй, черноморское побережье Кавказа, то скалы и цветы Капри мы нашли похожими скорее на Крым. Только на Капри все очень миниатюрное – и дома, и площади в селениях, и садики у домов, и рощицы фруктовых деревьев, и виноградники, дающие характерное горьковатое белое вино.

С пристани мы поднимаемся на фуникулере на крошечную центральную площадь Капри, встречающую нас оглушительным гудением клаксонов нескольких открытых автомобилей. Оказывается, это шоферы таким образом приглашают туристов совершить поездку по крутым дорогам острова. Передвигаться по этому игрушечному островку на машине, пожалуй, просто нелепо – поездка в любой пункт острова занимает не больше 20 минут – и все дороги и аллеи слишком уж скоро обрываются у берега моря. Куда приятнее нанять неторопливого извозчика, поднятый верх пролетки которого защищает от палящих лучей солнца, а то, выбирая теневую сторону, пуститься в путь пешком.

Улички городка Капри крутые и очень узкие. В маленьких лавчонках торгуют разными привлекающими приезжих сувенирами – изделиями из кораллов и ракушек (лов кораллов и выработка из них различных изделий – традиционное ремесло неаполитанских окрестностей), соломенными шляпами, вышитыми яркими цветами кофточками, цветными открытками с видами острова. По уличкам вверх и вниз движется толпа туристов. К услугам этой разноязычной толпы на Капри множество дорогих и дешевых гостиниц, ресторанов, кафе, баров и платных пляжей. Все местное население – начиная от хозяев гостиниц и кончая бродячими фотографами и продавцами кораллов – так или иначе кормится вокруг туристов, ежегодно оставляющих в меняльных лавках Капри немалое количество долларов, швейцарских франков и прочей так называемой устойчивой валюты.

Нет нужды говорить, что рядовому итальянцу не только сколько-нибудь длительный отдых, но даже поездка на Капри не по карману. Не только многие римляне, но даже многие неаполитанцы никогда не были на Капри. А кто из средних итальянцев и побывал на Капри, тот провел там лишь несколько часов или несколько дней, и то либо в годы детства, либо во время «медового месяца». Что же касается рабочих, то почти никто из тех, с кем нам приходилось говорить в Италии, никогда не видел Капри.

Некоторую самобытность на острове сохраняют только, пожалуй, старые лодочники да рыбаки, с кожей, выдубленной южным солнцем и ветрами. Окидывая проницательным взглядом заморских гостей, они лениво перекидываются между собой солеными шутками на их счет. Говорят они на своеобразном диалекте, отличающемся даже от неаполитанского, и понять их не так просто.

Узнав, что мы русские, несколько лодочников и рыбаков окружают нас, расспрашивают о жизни в Советском Союзе, показывая при этом неплохую осведомленность как в вопросах жизни Советской страны, так и международной обстановки.

Но вскоре беседа переходит на другое. Наши собеседники понимают, что советских людей на Капри притягивают не только красивые виды острова. Они ведут нас вверх по одной из крутых уличек и останавливаются перед небольшим двухэтажным домом – здесь в период эмиграции одно время жил и работал Максим Горький, сюда в 1906 году на несколько дней к нему приезжал Владимир Ильич Ленин. Ныне в этом доме помещается гостиница «Эрколано». Большая терраса, на которой любил работать Горький, заставлена ресторанными столиками. Вскоре окружающая нас группа людей увеличивается, с нами знакомятся несколько представителей прогрессивной интеллигенции острова. Все они – активные члены общества «Италия – СССР». Нам показывают уединенную, ныне пустующую виллу, где жил Горький впоследствии. Своими воспоминаниями о Горьком с нами делятся старик-рыбак, возивший его на рыбную ловлю, семье которого Горький со свойственным ему великодушием помог в трудную минуту жизни; портной, который шил Горькому; еще один средних лет человек, отец которого вместе с Горьким работал над брошюрой о мессинском землетрясении 1908 года и изучал материалы о вулканической деятельности в Южной Италии. Не будет преувеличением сказать, что память о великом русском писателе и революционере Горьком, любившем трудовой народ Капри, подолгу беседовавшем с рыбаками и лодочниками, входившем во все трудности их жизни и помогавшем им и советом и делом, удивительно сильна до сих пор на острове.

Трудящиеся Капри и представители местной прогрессивной интеллигенции гордятся тем, что на их острове жил Горький, чтут его память и по мере сил изучают его творчество.

Экскурсию на Капри мы завершаем традиционным осмотром Лазурного грота. К этому известному еще в глубокой древности гроту мы подъезжаем на моторном катере, с него пересаживаемся на лодку и становимся в хвост за другими лодками, ожидающими очереди вплыть в грот. Нам повезло: море спокойно и вход в грот открыт. В бурную погоду войти в грот дело нелегкое и в него не пускают. Вокруг бойко ведут торговлю пловучие торговцы, продающие с лодок коралловые ожерелья, засушенные морские звезды, фрукты. Наконец, подходит наша очередь. Лодочник берет нам входные билеты, и мы, пригнувшись и подтягивая лодку за укрепленную у входа цепь, вплываем внутрь грота. Грот невелик, но удивительно красив. Дневной свет проникает в грот не прямо, а преломляясь о поверхность воды, наполняя грот голубым сиянием. Весло и даже рука, опущенная в прозрачную воду грота, кажутся голубыми.

На обратном пути с Капри мы садимся на пароходик, идущий в Сорренто, и через полчаса высаживаемся у подножия этого цветущего городка, стоящего на высоких обрывистых скалах на берегу залива. Белые и розовые виллы Сорренто утопают в виноградниках, фруктовых садах, оливковых рощах. Это на редкость живописный городок, в гостиницах которого, так же как и на Капри, всегда полно иностранных туристов. На центральной площади городка, где нас ждет машина, торгуют огромными душистыми апельсинами и красивыми деревянными шкатулочками, украшенными искусной резьбой и инкрустацией. В Сорренто мы прежде всего едем на виллу, где по предписанию врачей несколько лет прожил Горький. Ныне на стене этой виллы установлена мраморная мемориальная доска.

Дорога от Сорренто к Неаполю вьется вдоль берега Неаполитанского залива, проходя сквозь ароматные апельсиновые рощи, мимо множества приморских селений и промышленных городков: Кастелламмаре-ди-Стабия – одного из крупных судостроительных центров Южной Италии, Торре-Аннунциата, Торре-дель-Греко, Резина, Портичи с металлургическими, химическими заводами и авторемонтными мастерскими, с мастерскими по полировке кораллов, производству различных ювелирных и кустарных изделий. На полдороге к Неаполю, у городка Торре-Аннунциата, когда перед нами начинают подниматься покрытые виноградниками отроги Везувия, мы сворачиваем с прибрежного шоссе вправо, и через несколько минут машина останавливается у входа на территорию раскопок древнего города Помпеи.

Помпея – один из городов Кампании, засыпанный в 79 году н. э. извержением Везувия. Посещение раскопок дает полное впечатление о жизни этого древнего торгового города. Помпея была основана в VI в. до н. э., в

80 г. до н. э. была завоевана римлянами и превратилась в одну из римских колоний. В 63 г. н. э. город серьезно пострадал от землетрясения, а в 79 г. извержение Везувия погребло его вместе с городами Геркуланумом (на месте которого стоит ныне город Резина) и Стабией (на месте которой стоит город Кастелламмаре-ди-Стабия), засыпав мелкими осколками пемзы (так наз. «лапилли»), а затем покрыв толстым слоем вулканического пепла. Раскопки Помпеи начались только в 1748 году, на более научной основе они были возобновлены в конце прошлого века, но до сих пор раскопана далеко не вся территория города.

Помпея построена по строгому плану: улицы пересекаются под прямым углом, через весь город идут две главные артерии – широкие и длинные проспекты. Улицы имеют очень высокие тротуары, так как мостовые одновременно служили и сточными канавами для дождевой воды и отбросов. Для пешеходов на перекрестках сделаны из каменных глыб переходы с одной стороны улицы на другую. Эти глыбы положены друг от друга строго на определенном расстоянии, оставляя колеи для колес боевых колесниц и повозок. Тротуары и мостовые мощены неровными плитами лавы. Большой интерес представляют уцелевшие на наружных и внутренних стенах домов надписи, сделанные краской, углем или просто нацарапанные чем-то острым. Эти надписи рассказывают о предвыборной борьбе в древнем городе, призывают голосовать или, напротив, не голосовать за того или иного кандидата. Некоторые надписи являются рекламой различных лавок или представляют подписи к тут же исполненным рисункам. Возле нескольких городских ворот сосредоточены строения, в которых находились гостиницы, конюшни, трактиры, лавки, бары с облицованными мрамором стойками. Наиболее важные общественные здания окружают форум, являвшийся центром всей городской жизни. Город имел несколько храмов, открытый театр на 5 тысяч зрителей, закрытый театр на 1500 мест, аптеку, крытый рынок, меняльные лавки, спортивную площадку, несколько терм, общественные уборные и т. д. Из уцелевшего примитивного оборудования и надписей видно, что Помпея имела мукомольную фабрику с пекарней, фабрику для выработки сукон и войлока, дубильную фабрику, кузницы, общественные прачечные. Жилые дома древнего города были большей частью двухэтажные, со внутренним двориком, и состояли из небольшой комнаты, служившей столовой и гостиной, и нескольких маленьких спаленок, чуланов и кухни. Позднее ко многим домам пристраивали также перистиль – крытую галерею.

Наибольшую художественную ценность в Помпее, несомненно, представляют фрески, украшающие внутренние стены ее жилищ, – цвета этих прекрасно сохранившихся в течение двух тысяч лет фресок радуют глаз своей яркостью (преобладает красный и желтый цвет на темном фоне), изображения – будь то орнамент, цветы, фигуры мифических богов или людей и животных – поражают своим изяществом и выразительностью.

Из древнего города мы выходим через другие ворота, устроенные в толстой крепостной стене, увенчанной сторожевыми башнями. Прежде чем выйти, мы осматриваем небольшой музей, в котором собраны многочисленные предметы быта, орудия труда и даже обуглившиеся продукты питания помпеян. Посетитель Помпеи получает представление не только о том, как жили, чем занимались, что ели, как развлекались древние жители этого города, он получает представление и о их внешнем облике. Не успевшие спастись во время извержения Везувия жители Помпеи задохнулись от ядовитых газов, и их тела были засыпаны вулканическим пеплом. Остыв, пепел окаменел и образовались как бы полые формы, так как тела истлели. При раскопках в земле, лаве и пепле непрерывно наталкивались и наталкиваются до сих пор на эти своеобразные «формы». Эти пустоты заливают гипсом и получают точные «статуи» погибших помпеян. Это небольшого роста коренастые люди, с правильными, но грубоватыми чертами лица. Смерть застала их в том положении, в каком они находились в момент извержения вулкана, лица их отображают ужас, члены сведены конвульсией.

«Страшная гора-истребительница», как называл Везувий поэт Петрарка, и после извержения 79 года не раз извергала лаву и пепел. В 472 году случилось даже, что пепел, после его извержения, был занесен ветром в Константинополь, на расстояние свыше тысячи километров. С конца XVII века извержения стали многочисленнее и происходят один-два раза в десятилетие. Крупнейшие извержения произошли в 1794, 1871 – 72, 1906, 1929, 1944 годах. Каждое из них изменяло профиль горы и высоту ее вершины. Везувий состоит из большого конуса Монте Сомма (Большая, главная гора), увенчанного острой верхушкой, называемой Пунта дель Назоне (что означает – «кончик большого носа»), и меньшего конуса, который и является собственно Везувием. Высота Везувия в настоящее время составляет 'около 1 200 метров.

Почвы здесь благодаря большому содержанию минеральных веществ, служащих естественным удобрением, плодородные, на шлаках Везувия растет виноград, дающий славившиеся еще в древности вина. Окружающую Неаполь сельскую местность – неаполитанскую Кампанью – за плодородие ее земель и благодатный климат римляне прозвали «счастливой». Здесь снимают по три-четыре урожая овощей в год, засевают один участок различными культурами в несколько этажей. Помимо винограда главными культурами Кампаньи являются овощи и фрукты. Кроме того, здесь выращивают табак, различные технические культуры. Апельсиновые и лимонные рощи чередуются с оливковыми, ореховыми, каштановыми. Неаполитанская Кампанья кажется северянину одним громадным садом. Средняя годовая температура Неаполя около + 16°, климат исключительно мягкий и устойчивый, дожди идут в период с октября по декабрь, снег выпадает очень редко. В окрестностях Неаполя в открытом грунте растут финиковые пальмы, американские агавы и многие другие растения, которые севернее выращиваются только в теплицах.

Каждый метр земли здесь свидетельствует о вековом упорном и тяжелом человеческом труде. Землю натаскивали корзинами на голые скалы, на обрывистых берегах разбивали сбегающие к морю террасами сады, проводили сотни оросительных каналов, терпеливо и заботливо, чтобы не пропал ни один вершок земли, сажали оливковые деревья, разбивали виноградники, апельсиновые рощи, прокладывали крутые горные дороги, строили мосты и акведуки.

«Счастливая» Кампанья играет немалую роль в снабжении Неаполя сырьем для его промышленности и сельскохозяйственной продукцией для потребления и для экспорта. Вся провинция Неаполя исключительно густо заселена. Плотность населения здесь составляет около полутора тысяч человек на 1 квадратный километр, а всего в ней проживает более двух миллионов человек. Особенно скученно живет население Кампаньи. Здесь мало земли и много лишних рабочих рук.

Крестьяне и рыбаки прибрежных селений, рабочие Баньоли, Поццуоли, Портичи, Кастелламмаре-ди-Стабия, ловцы и полировщики кораллов Торре-дель-Греко живут не лучше, чем трудящиеся Неаполя.