По городам Италии

РИМ

Римский аэродром Чампино встречает нас пестротой рекламных плакатов международных авиационных компаний и разноязычным говором.

К Риму подъезжаем по ведущему с юга, от Неаполя, шоссе – Новой Аппиевой дороге. «Вечный город» еще за своими стенами встречает прибывающих памятниками трехтысячелетней истории. Рядом с Новой тянется древняя Аппиева дорога – Виа Аппиа антика, соединявшая в античную эпоху Рим с югом Италии. Ныне эта дорога – своеобразный музей. Вдоль нее высятся развалины сторожевых башен и надгробных памятников римлян.

От окружающих Рим с юга Альбанских холмов, пересекая Аппиевы дороги, к городу на несколько километров тянутся развалины двух невысоких акведуков – водопровода, «сработанного еще рабами Рима».

В Рим въезжаем через ворота Сан-Джованни – город до сих пор окружают древние стены – и сразу же попадаем на шумные, оживленные улицы. Поражает отсутствие промышленных предместий, обычных для каждого большого города. Здесь не видно ни заводских корпусов, ни дымящихся труб, ни железнодорожных путей, ни складов. На южной окраине города мы увидели только газовый завод да крытые ряды главного рынка, на котором оптовики перепродают владельцам городских лавок продукты, скупленные у крестьян.

Лавируя среди допотопных, доверху нагруженных овощами грузовичков и запряженных мулами или осликами двухколесных повозок, на которых под большими зонтами стоят бочонки с вином, машина быстро мчится к центру. Миновав узкие и крутые улички, машина замедляет ход, и перед нами открываются с детства знакомые по картинкам развалины Колизея – одного из крупнейших сооружений античности. Напротив Колизея высятся живописные, покрытые зеленью развалины Форума – центра политической и торговой жизни древнего Рима.

Античные развалины неожиданно сменяются местами, напоминающими о недавних событиях бесславной двадцатилетней истории фашистского режима. На одной из стен широкой улицы, носившей громкое название улицы Империи, мы видим остатки сложенных из цветного мрамора географических карт с фашистскими эмблемами. На этих картах Муссолини, носившийся с идеей воссоздания «великой римской империи», намечал ее будущие границы. А вот и площадь Венеции, и Венецианский дворец, с балкона которого одержимый манией величия «дуче» произносил свои бредовые речи перед «океанскими толпами» запуганных римских обывателей, которых чернорубашечники сгоняли со всего города на площадь перед дворцом.

Здесь же ватиканские прелаты благословляли итальянских солдат итти на смерть в далекие пустыни Африки, горы Испании, Албании и Греции, в донские и украинские степи во имя чуждых этим солдатам интересов кучки предававших родину промышленников и генералов. Немногие вернулись из этих бесславных походов. Итальянские вдовы и сироты не забывают, кто посылал и благословлял итальянских солдат погибать на чужбине.

Виноделы Кампании, пастухи Сицилии, рабочие Пьемонта и Ломбардии, транспортники Рима устами Паль-миро Тольятти – руководителя Итальянской коммунистической партии, возглавляющей борьбу итальянских трудящихся за мир, – решительно заявили, что народ Италии не даст больше вовлечь себя в военные авантюры и не позволит американским империалистам превратить Италию в плацдарм агрессии против Советского Союза и стран народной демократии, что итальянский народ никогда не будет воевать против Советского Союза.

Главная улица Рима – Корсо, соединяет две большие площади – площадь Венеции и Пьяцца дель Пополо По сторонам этой полуторакилометровой узкой средневековой улицы высятся мрачные массивные палаццо эпохи Возрождения – дворцы династий светских и духовных князей Рима и резиденции крупнейших итальянских банков.

Прилегающую к Корсо небольшую площадь Колонны, обязанную своим названием высокой мраморной колонне, воздвигнутой римским императором Марком Аврелием, довольно часто называют невралгическим узлом города. Эта площадь – притягательный центр для всякого рода дельцов и спекулянтов. Здесь, между столиками уличных кафе и в так называемой «галерее» – небольшом крытом пассаже – снуют менялы иностранной валюты, заключаются сделки купли-продажи, идет шумный торг. На этом оживленном черном рынке в самом центре города определяется истинный обменный курс между обесцененной итальянской лирой и иностранной валютой. Римские газеты рядом с официальным обменным курсом публикуют курс, диктуемый спекулянтами из «галереи». Тут встретишь и мелких американских дельцов, совмещающих приятное с полезным: они отдыхают в Риме как туристы и одновременно делают свой маленький бизнес, наживаясь на обмене долларов на лиры.

В Палаццо Киджи на площади Колонны разместилось министерство иностранных дел Италии.

Поблизости от министерства иностранных дел высится здание палаты депутатов итальянского парламента – дворец Монтечиторио. Здесь представители оппозиции – коммунисты, социалисты, независимые прогрессивные депутаты – дают бой реакционному большинству, выступая против антинациональной политики правящих кругов Италии, против гонки вооружений и удушения итальянской экономики. Последние выборы в итальянский парламент, происходившие в июне 1953 года, принесли демократическим силам большую победу. Реакционным силам не помогли ни новый избирательный закон, специально протащенный ими накануне выборов, ни яростная клеветническая кампания против прогрессивных партий, ни уже испытанные на выборах 1948 года различные темные махинации во время самих выборов. Не помогли им ни помощь Ватикана и армии католических попов, ни нажим на избирателей со стороны американских дипломатов. Кандидаты от христианско-демократической партии и их союзники – социал-демократы, либералы и республиканцы – не набрали на выборах и половины общего числа голосов избирателей. В результате антидемократический закон, на основе которого происходили выборы, не мог быть применен, ибо он предусматривал, что партия или блок партий, которые завоюют на выборах 50 процентов голосов плюс хотя бы один голос, получают так называемую «премию большинства» – 65 процентов всех мест в палате депутатов. Реакции не удалось воспользоваться этим законом, который должен был в нарушение конституции страны обеспечить христианским демократам и их союзникам захват подавляющего большинства во вновь избранном парламенте и лишить демократические силы права на законное представительство в нем. Места в парламенте были распределены по прежней – пропорциональной – системе.

Рим

1. Пьяцца дель Пополо. 2. Площадь Венеции. 3. Улица Национале. 4. Улица Тритона. 5. Дворец Монтечиторио. 6. Навонская площадь. 7. Испанская площадь. 8. Вилла Боргезе. 9. Проспект Виктора-Эммануила. 10. Форум. И. Колизей. 12. Палатинский холм. 13. Капитолий. 14. Пантеон. 15. Термы Каракаллы. 16. Замок св. Ангела. 17. Собор св. Петра.

Условные знаки к планам Рима, Милана, Венеции и Неаполя

Результаты парламентских выборов в Италии вызвали немалое разочарование в Вашингтоне. Американские газеты были вынуждены с горечью признать, что «послевоенная политика Запада в Италии потерпела крах» и что Соединенным Штатам не остается другого выхода, как «пересмотреть политику, выражающуюся в попытках купить за деньги друзей и союзников».

Провал попыток повлиять на исход выборов оказался настолько очевидным, что даже реакционное большинство нового состава парламента вынуждено было согласиться в 1954 году на отмену антидемократического избирательного закона, при помощи которого лидеры христианско-демократической партии пытались навязать стране свое господство.

По одной из главных городских магистралей – оживленной торговой улице Тритона – машины идут сплошным потоком. На бешеной скорости несутся троллейбусы, автобусы, легковые автомашины самых разнообразных типов – от роскошных новейших автомобилей американских марок до итальянских фиатовских таксомоторов выпуска 20-х годов. Среди этого потока бесстрашно маневрируют многочисленные велосипедисты. Вызывают улыбку оригинальные и весьма удобные крошечные малолитражные итальянские мотоциклы, напоминающие своим видом детские самокаты.

Магазины на улице Тритона завалены разнообразными товарами. Но несмотря на крикливо оформленные витрины и настойчивую рекламу – повсюду и на каждом шагу – по радио, в кино, в газетах – сбыт эти товары находят с трудом. Слишком высоки на них цены и слишком низка покупательная способность трудящихся.

Так же как во всех барах и кафе Рима продают отвратительную химическую смесь, известную под названием «кока-кола», в книжных магазинах и киосках продают столь же отвратительную американскую «литературу в пилюлях» – сборники типа «Ридерс Дайджест». Американские «культуртрегеры» организовали издание этих сборников на итальянском языке и выпускают их большими тиражами. Такие сборники есть для мальчиков, девочек, барышень, деловых людей и «верующих католиков»… В Риме говорят, что эти сборники, полные американской империалистической пропаганды, отравляют ум читателей так же, как кока-кола отравляет желудок.

Ежедневно, когда спадает дневной зной, римские аристократы и богачи-нувориши, нажившиеся во время войны на спекуляциях и темных сделках сначала с гитлеровцами, а потом с американцами, приезжают из своих уединенных вилл, расположенных на окраинах города в тихих и полных зелени аристократических кварталах, на прогулку па улицу Витторио-Венето. Эта широкая современная улица, сплошь застроенная богатыми отелями и банками, превратилась в нечто вроде салона римской знати и буржуазии. История этой улицы весьма характерна и даже назидательна. В период немецкой оккупации Рима на ней располагалось гитлеровское командование, а фешенебельные отели были заселены гитлеровскими генералами, немецкими дельцами и разными пропагандистами итало-германского «сближения». С приходом в Рим англо-американских войск на этой улице разхместились англо-американские военные власти.

Теперь на «Венето-стрит», как окрестили в свое время эту улицу заполнявшие ее американские солдаты, почти не видно американцев и англичан в военной форме. Времена изменились, и военную форму сменила обычная одежда дельцов и туристов. На смену режиму военной оккупации пришел режим Северо-атлантического пакта, но на улице Витторио-Венето не реже, чем раньше, слышна английская речь, отели заполняют предприимчивые заморские гости, рекламирующие залежалые американские товары и американский образ жизни.

Но не это настоящий Рим. Настоящий и характерный Рим – это лабиринт узких и прохладных уличек, неожиданно выводящих на небольшие красивые площади со старинными фонтанами, это поросшие травой камни античных развалин, мрачные средневековые дома и прихотливые фасады церквей старых кварталов в центре города.

Здесь живет коренное население Рима – трудолюбивое, неунывающее, готовое постоять за свои права. Здесь свои обычаи, свои заботы, свои праздники и даже свой язык – народный римский диалект, непонятный для завсегдатаев кафе на улицах Тритона и Витторио-Венето.

Улицы старых кварталов так узки, а каменные громады древних домов так высоки, что палящие лучи солнца не проникают сюда даже в знойные дни. Здесь прохладно и сумрачно. Двери тесных мастерских и лавчонок открыты прямо на улицу. Окон они не имеют, и свет попадает в них только через дверь. Чаще всего тут же, в мастерской ремесленника или лавчонке, за занавеской, живет семья ее владельца, и прохожие могут наблюдать жизнь обитателей этих древних домов.

Водопровода в большинстве старинных домов нет. На углах улиц – водоразборные колонки, у которых толпятся женщины, набирающие воду в оплетенные соломой бутыли. Тут же полощут белье.

Старухи, высунувшись из окон верхних этажей, громко торгуются с продавцами овощей и спускают к ним на веревке корзинку с мелкими деньгами; в обмен продавцы бросают в корзинку несколько головок лука или листков салата.

Из распахнутых дверей мастерских несутся скрежет, лязг, удары молота. Трудовой день слесарей, столяров, печатников, переплетчиков в разгаре.

И -несмотря на то что многие дома в этих старых кварталах насчитывают по двести-триста, а то и четыреста лет, дух новой жизни чувствуется именно здесь, а не на зеленых улицах, застроенных ультрасовременными роскошными виллами богачей.

Почерневшие от времени стены древних домов заклеены плакатами итальянского Комитета сторонников мира, Союза итальянских женщин, Федерации коммунистической молодежи. Над районными секциями Коммунистической и Социалистической партий гордо развеваются красные флаги. И повсюду – на стенах и оградах – короткие надписи, сделанные белой несмываемой краской или просто углем или мелом: «Мир!», «Да здравствует мир!», «Да здравствует Советский Союз!», «Янки, убирайтесь домой!»

Прервем ненадолго рассказ о нынешнем дне города для того, чтобы бросить беглый взгляд на те многочисленные памятники прошлого, которые Рим до сих пор хранит на своих улицах и площадях. Трудно назвать другой город, где столь отдаленные эпохи так тесно переплетались бы между собой, так смело вторгались бы в его современный облик.

Рим – это город-музей, что не мешает ему, однако, быть столицей одного из крупнейших государств Западной Европы, городом, в котором особенно напряженно бьется пульс политической жизни страны.

Рим – один из наиболее древних европейских городов. Он расположен в центре Апеннинского полуострова, на берегу судоходного Тибра, на расстоянии 21 километра от берега моря. Климат Рима мягкий, средиземноморский. Средняя температура января +7°С, июля +24,5°. Среднегодовая температура выше 15°. Окрестности Рима не слишком благоприятны для ведения сельского хозяйства. Тем не менее еще в древности здесь развилось скотоводство, виноградарство, разведение олив, а вместе с этим виноделие и производство оливкового масла.

Поселения на месте нынешнего Рима возникли уже в начале первого тысячелетия до нашей эры.

Легенда о происхождении Рима столь известна, что вряд ли стоит пересказывать ее подробно: близнецы Ромул и Рем, сыновья бога Марса и весталки Реи Сильвии, были вскормлены волчицей в пещере у подножия Пала-тинского холма на берегу Тибра. Здесь их нашел пастух, который отвел их в свою хижину на вершине этого холма, где Ромул, когда вырос, основал город, названный по его имени Римом (по-итальянски Рим – «Рома»). В этом рассказе все является поэтическим вымыслом, кроме двух моментов – Рим действительно возник на Палатинском холме, а его первыми жителями были пастухи и земледельцы – латиняне, спустившиеся с Альбанских гор к Тибру и обосновавшиеся на прибрежных холмах. Город зародился на Палатинском холме, поскольку этот холм ближе других находится к реке.

Говоря о предыстории Рима, обычно повествуют о борьбе между латинянами, занимавшими Палатинский холм, и сабинянами, занимавшими соседний Квиринальский холм. Оставляя в стороне вопрос о достоверности легендарных эпизодов этой борьбы и ее хронологии, вполне можно поверить, что она действительно имела место, поскольку целью ее логически должно было быть овладение течением реки и мощным природным укреплением – Палатинским холмом. Войны между латинянами и сабинянами велись в долине между Палатинским и Квиринальским холмами, т. е. там, где впоследствии возник Форум. Согласно легенде, долгие войны закончились тем, что между латинянами и сабинянами было заключено соглашение, результатом которого явилось объединение деревень на холмах и основание города в собственном смысле этого слова, которое археологи относят к VIII веку до н. э. Это был так называемый «квадратный Рим», огороженное место на Палатинском холме, почитавшееся позже священным. Заболоченная прежде долина между Палатинским, Капитолийским и Квиринальским холмами осушается и становится торговым центром города. Рыночная площадь – такова первоначально была скромная роль Форума. Этот торговый отпечаток Форум сохранял и впоследствии, даже когда он был застроен роскошными дворцами и храмами. Только на смену тесным лавкам, в которых продавались продукты сельского хозяйства, пришли магазины ювелиров и меняльные конторы. На Форуме, уже начиная с глубокой древности, строились храмы, посвященные различным почитаемым римлянами богам, и здания важнейших государственных учреждений. Постепенно Форум превратился в самое важное место в городе и с ним в течение веков были связаны все наиболее значительные события политической и общественной жизни древнего Рима.

Развитие Палатинского холма шло по-другому. Имевшиеся на нем древние памятники, связанные с историей возникновения города, пользовались уважением и служили для различных религиозных церемоний. В период ведения Римом больших войн – сперва за завоевание Италии, а затем всего бассейна Средиземного моря – на Палатинском холме были воздвигнуты многие новые храмы. Здесь же был построен ряд дворцов римских императоров и знати.

Начиная со II века до н. э., когда, подчинив своему политическому господству весь Апеннинский полуостров, Рим начинает борьбу за овладение бассейном Средиземного моря, он постепенно приобретает вид большого города. К этому времени рабский труд становится основой хозяйства античного Рима. Потрясающее римское общество в I веке до н. э. восстание рабов под руководством Спартака ускоряет установление в Риме военной диктатуры. К периоду правления Суллы и Юлия Цезаря относятся самые крупные сооружения древнего Рима, создававшиеся за счет огромных богатств, стекавшихся сюда в эту эпоху из обширных римских владений. Властители Рима стремились преобразить внешний вид города, который превращался в крупнейший мировой центр. Сулла построил здание городского архива – Табулария, Цезарь начал коренную перестройку и расширение Форума по единому плану. Этот период соответствует наибольшему расцвету древнего Рима. Грандиозные и пышные здания должны были отражать мощь и богатство Римской империи. Дело планомерного строительства и украшения Рима, начатое Цезарем, продолжал Август. Он разделил город на 14 районов, построил между форумом Цезаря и Квиринальским холмом большой форум (к этому времени на старом, главном Форуме стало настолько тесно от зданий и памятников, что каждый император Рима в дальнейшем сооружал свой новый форум), отвел течение Тибра, чтобы избежать наводнений, проложил новые улицы и дороги. Август говорил, что он нашел Рим кирпичным городом, а оставил его мраморным.

В III веке н. э. весь город был окружен для защиты от варварских нашествий новым кольцом стен общей длиной 19 километров. На стенах высились 383 крепостные башни, в город вели 19 ворот.

В годы правления Константина (IV век н. э.) в Риме имелось 27 библиотек, 11 терм (общественных бань), в которых одновременно могли мыться до 62 тысяч человек, 1 352 фонтана, 5 плавательных бассейнов, 11 больших форумов, 19 акведуков, 36 триумфальных арок, 13 казарм, 3 больших театра, 8 мостов через Тибр. Число жителей Рима в эпоху его расцвета превышало 2 миллиона человек.

Однако к концу IV века н. э. начинается упадок Рима. С распространением христианства разрушаются языческие храмы. Надвигающиеся на Рим с севера варварские племена находят себе союзников внутри Римской империи в лице многочисленных рабов. Так, в 410 году н. э. войска варваров, которым открыли ворота города рабы, вторгаются в город, грабя и разрушая его. Начавшаяся революция рабов приводит к тому, что Рим, раздираемый присущими рабовладельческому способу производства противоречиями, оказывается не в силах противостоять натиску варваров. Пожары и наводнения довершают разрушение города.

На смену рабовладельческому Риму приходит Рим феодальный. Уцелевшие языческие храмы превращаются в христианские церкви, на развалинах античных дворцов римские феодалы воздвигают свои крепости и башни.

Площадь Форума, засыпанная землей и заросшая травой, становится пастбищем и получает название Кампо Ваччиио – Коровье поле. На Палатинском холме, как в легендарные времена, вновь пасутся стада. Численность населения города сокращается с невероятной быстротой.

Развитие Рима в средние века шло параллельно с укреплением власти пап и ростом их богатства. Уже с VIII – IX веков город начал носить характер столицы пап, которые предприняли строительство ряда крупных церквей и монастырей (Латеранского собора, Сан-Паоло, Сан-Лоренцо, Санта-Мария Маджоре). Застраиваются кварталы вокруг древней церкви, стоявшей на месте нынешдего собора св. Петра, и вокруг замка св. Ангела. Вместе с тем Рим приобретает черты средневекового города с укрепленными домами-замками феодалов.

В XII веке центром города являлся Капитолийский холм. На противоположном, правом берегу Тибра развивалось как бы второе ядро города – кварталы вокруг Ватиканского дворца и к югу от него. К этому времени было застроено не более четверти площади античного Рима. Заселены были главным образом западные и южные склоны Авентинского, Палатинского, Капитолийского и Квиринальского холмов и берега Тибра.

Новый город возникал на месте древнего Рима, в основном соответствуя его планировке. На протяжении XIII и XIV веков город сохранял внешний вид, приобретенный в XII веке. Численность населения средневекового Рима, отражая превратности войн, которые вели папы, а также под влиянием свирепствовавшей малярии, плохого водоснабжения, эпидемий чумы, неурожаев колебалась, и были моменты, когда она снижалась до 17 тысяч жителей (в Неаполе в этот период численность населения превышала 200 тысяч жителей, в Генуе и Болонье достигала 80 тысяч).

Междоусобицы римских феодалов и злоупотребления пап и баронов властью, вызывавшие народные восстания и беспорядки, также способствовали колебаниям численности населения Рима.

Медленный процесс строительства города возобновился только с первой половины XV века.

В XV – XVI веках разобщенная и ослабленная внутренними междоусобицами Италия становится легкой добычей соседних государств – Франции и Испании, которые на протяжении многих десятилетий ведут на территории Италии разрушительные войны между собой и с итальянскими феодалами.

Предательство римских пап, которые, ради того чтобы укрепить свое положение, лавируют между Францией и Испанией, облегчает этим последним захват итальянских территорий.

Воспользовавшись упадком страны, папы, опираясь на поддержку Испании, превращают Рим в центр католической реакции. Инквизиция с помощью испанских штыков жестоко подавляет народные восстания, служившие выражением протеста масс, немало страдавших от войн, междоусобиц и иностранного владычества.

С усилением влияния пап расширяются работы по восстановлению и дальнейшей застройке Рима. Были восстановлены окружавшие город стены, мосты через Тибр, развернулось большое строительство жилых зданий и церквей. В XVI веке папы приводят в порядок окраины своей стрлицы, и Рим в целом принимает тот вид, который в значительной мере сохраняет поныне центральная часть города.

В Рим стекаются богатства, растет мануфактурное производство, оживляется деятельность банков. К концу XVI века Рим, украсившийся творениями Микеланджело, Рафаэля, Браманте и других великих итальянских зодчих и художников Возрождения, становится одним из красивейших городов мира.

Город застраивается целыми кварталами, создаются единые архитектурные ансамбли, красивые площади с обелисками и фонтанами. В течение XV – XVII веков с увеличением численности населения и притока паломников город растет к востоку, от Тибра к холмам, украшается новыми величественными дворцами и храмами. Центр города постепенно смещается на Корсо, к Пьяцца дель По-поло. Создается новый центральный район на Квиринальском холме, застраиваются кварталы, лежащие восточнее Корсо – улицы Кондотти, Тритона, площадь Барберини и др.

Однако с ослаблением политического влияния пап и в силу ряда других причин город вновь переживает глубокий экономический упадок, и численность его населения увеличивается гораздо медленнее, чем в других итальянских городах. В XVIII веке число жителей в Риме составляло 100 – 150 тысяч человек – меньше, чем в Неаполе, Венеции, Милане, Палермо.

Кратким периодом некоторого оживления в строительстве Рима после долгого затишья ознаменовались годы наполеоновской оккупации. Наполеон, поселивший в Риме мать и сестру и провозгласивший своего сына «римским королем», строил в отношении «вечного города» поистине «наполеоновские планы». По его приказу архитектор Валадье создал единый ансамбль площади, лестниц и террас на склонах холма Пинчо, но дальше чисто декоративных работ дело не пошло. После Наполеона в Риме больше почти ничего не строилось вплоть до 1870 года.

В XIX веке в Италии разгорается движение за ликвидацию феодальной раздробленности и объединение страны, в котором важную роль сыграл национальный герой Италии Джузеппе Гарибальди и сформированные им отряды добровольцев. К 1866 году объединенными оказываются все земли Италии, кроме самого Рима и Папской области вокруг него. Со взятием гарибальдийцами и итальянскими королевскими войсками Рима в 1870 году завершается создание итальянского национального государства. Рим становится столицей Италии, а папы сохраняют светскую власть только в пределах Ватикана – окруженной стеной небольшой территории на окраине Рима.

К моменту провозглашения Рима столицей Итальянского государства он насчитывал 226 тысяч жителей; до 1901 года число его жителей возросло почти вдвое.

Начавшееся после 1870 года усиленное и беспорядочное жилое строительство принесло Риму с художественной точки зрения весьма мало. Когда в конце прошлого века были густо застроены унылыми доходными домами районы Виминала, Эсквилино, Прати, строительство перекинулось за пределы городской стены, в периферийные районы Аллеи королевы Маргариты, Новой Аппиевой дороги, Номентаны, Остиензе.

Между первой и второй мировыми войнами рост города продолжался быстрыми темпами, и численность населения Рима достигла в 1939 г. 1 миллиона 280 тысяч, а ныне составляет около 1 миллиона 700 тысяч человек.

Территориальный рост столицы происходил в этот период преимущественно в восточном и северо-восточном направлениях. Выросли новые районы Фламминио, Номентана, Монте-Сакро, университетский городок, застроились высокими, казарменного вида «народными домами» рабочие окраины Портоначчо, Ченточелле, Гарбателла, Примавалле.

Осмотр Форума и примыкающего к нему Палатинского холма мы осуществляем в несколько приемов – хочется изучить сохранившиеся памятники поподробнее, а их немало как на Форуме, так и на Палатинском холме. Чтобы разобраться как следует, нужен не только толковый гид, но и знание истории древнего Рима. Осмотр превращается в долгие увлекательные экскурсии в глубь веков. Некоторые памятники – например, здание сената – сохранились настолько, что в тяжелых дверях действует металлический механизм замка. От других остались лишь основания колонн и мраморные плиты пола, и требуется большая фантазия, чтобы представить себе величественную и строгую архитектуру античного дворца или храма.

Форум представляет собой обширную прямоугольную площадь, находящуюся значительно ниже уровня окружающих ее современных улиц. Через весь Форум идет пересекающая его Виа Сакра – «Священная дорога» – главная улица древнего города, мощеная большими неровными камнями, отполированными столетиями. Вокруг все густо заросло колючим кустарником и травой. Кое-где рядом с античными колоннами и развалинами поднимают свои раскидистые кроны пинии и высятся стройные кипарисы. Форум очень живописен, красив элегической красотой старого кладбища.

Склон Палатинского холма почти сплошь покрыт развалинами императорских дворцов. Лабиринт внутренних переходов и лестничек приводит наверх. На холме, высотой в 40 – 50 метров, еще больше зелени, чем внизу, на Форуме, множество старых деревьев, ковры душистых цветов и трав – в XVI веке здесь были красивые сады. Развалины древних зданий тут еще величественней, грандиозней, не так скученны, как на Форуме.

Одно перечисление древних памятников Форума и Палатинского холма могло бы занять несколько страниц. Об этих памятниках написано немало ученых трудов, многие из них до сих пор вызывают горячие споры археологов и историков. Ограничимся здесь лишь одним наблюдением, характерным, впрочем, почти для всех памятников Рима. Древние здания этого города почти всегда относятся не к одной, а к нескольким историческим эпохам, почти всегда многослойны. Время, эпохи наслоились в них подобно геологическим отложениям, и это дает возможность наглядно, материально проследить весь процесс их развития, всю их историю.

Так, например, одна из римских церквей, воздвигнутая в эпоху Возрождения, имеет подземный этаж, относящийся к первым векам и. э.; еще ниже, в сыром и мрачном подземелье находится древнеримский языческий колумбарий, а под ним – капище бога Митры распространенной в древнем Риме секты огнепоклонников. Столь же неожиданно обнаружить в развалинах античных дворцов на Палатине византийские фрески, изображающие греческих святых и напоминающие иконы Андрея Рублева в Третьяковской галерее – оказывается, это христианская церковь VI – X веков, выстроенная в развалинах храма Августа!

Постепенно в Риме привыкаешь к таким сюрпризам, и какой бы древний памятник ни увидел, задаешь себе вопрос: а что же было на этом месте раньше?

«В центре Рима нет ни одного туаза почвы, которого не занимали бы последовательно пять-шесть зданий, равно знаменитых; необходима самоуверенность ученого, чтобы определить, что такой-то бесформенный обломок принадлежит скорее веку Тарквиниев, чем веку Грак-хов», – шутливо замечал по этому поводу Стендаль.

Ярким примером такого слияния исторических эпох служит также замыкающий Форум с западной стороны Капитолийский холм. Этот холм защищал город с севера и с запада и являлся не только крепостью, но и священным местом древнего Рима – на нем находилось несколько храмов, а также различные учреждения городского управления и городской архив – так называемый Табуларий. В средние века ни развалинах Табулария был воздвигнут дворец Сенаторов, или, как его обычно называют, Капитолий, – величественное в своей простоте, увенчанное невысокой квадратной башней здание, в котором в течение веков помещается римский муниципалитет. С фасада ничто не свидетельствует о том, что этот дворец покоится на античном фундаменте. Но с задней стороны, выходящей на обращенный к Форуму склон холма, отчетливо видны огромные глыбы камня, остатки античного портика первого этажа Табулария, и встроенные в дворец развалины примыкавших к Табуларию древних построек.

В XVI – XVII веках площадь перед Капитолием украсилась красивейшим архитектурным ансамблем, созданным Микеланджело. Был перестроен и принял свой нынешний вид фасад самого Капитолия. С обеих сторон от него были воздвигнуты два новых дворца, в которых разместился Капитолийский музей – богатейшее собрание античной скульптуры. Балюстрада перед площадью, заключенной между тремя дворцами, была украшена огромными античными статуями, были построены широкая мраморная лестница и красивый подъем, ведущие на вершину холма – к Капитолию. Так этот замечательный по своей гармоничности ансамбль сохранился до наших дней.

В центре Капитолийской площади, несомненно одной из красивейших в Риме, Микеланджело воздвиг в декоративных целях бронзовую статую императора Марка Аврелия. Это единственная уцелевшая в средние века древнеримская конная статуя. От уничтожения христианами ее спасла ошибка – долгое время считалось, что она изображает не «язычника» Марка Аврелия, а христианского императора Константина.

В котловине, являющейся как бы продолжением Форума, высится самый грандиозный памятник древнего Рима – амфитеатр Флавиев, обычно называемый Колизеем («колоссео» – колоссальный, огромный), возможно за свои огромные размеры или же из-за того, что в древности вблизи него стояла большая статуя Нерона. Этот древний амфитеатр имеет форму эллипса. Некогда на его месте было озеро, примыкавшее ко дворцу Нерона и впоследствии засыпанное. Постройка Колизея – одного из самых больших зданий античной эпохи – продолжалась всего 8 лет: с 72 по 80 год нашей эры. Это весьма короткий срок, если учесть строительную технику того времени. Празднества по случаю открытия Колизея происходили в течение ста дней. На арене амфитеатра погибло множество гладиаторов и было убито 5 тысяч диких животных.

В 249 году н. э. – в день празднования тысячелетия со дня основания Рима – на арене Колизея сражалась тысяча пар гладиаторов и было убито 32 слона, 10 тигров, 60 львов и много других диких животных. Эти жестокие цирковые представления продолжались до середины VI века.

В V и XIII веках Колизей сильно пострадал от землетрясений. В средние века он служил крепостью в междоусобных войнах римских феодалов. Начиная с раннего средневековья, Колизей используется папами как место добычи строительного материала, а в XV веке он превращается в настоящую каменоломню, где добывается травертин – мягкий пористый камень, из которого построен амфитеатр. От пап и римских кардиналов это древнее здание, как и многие другие памятники античного Рима, пострадало больше, чем от варварских нашествий и землетрясений. Недаром в Риме сложился каламбур: «Quello che non hanno fatto i barbari, hanno fatto i Barberini» – «To, чего не разрушили варвары, разрушили Барберини» (фамилия нескольких пап и кардиналов).

Снаружи гигантский амфитеатр построен из травертина, внутри – из кирпичей и туфа. Несмотря на все разрушения (ныне сохранилась примерно лишь третья часть здания), Колизей являет величественное зрелище. Первые три этажа его представляют собой аркады. Арки опираются на массивные полуколонны – на первом этаже дорические, на втором – ионические, на третьем – коринфские, четвертый этаж образован сплошной стеной, украшенной неширокими изящными пилястрами. О размерах амфитеатра дают представление следующие цифры: большой диаметр эллипса – 188, периметр – 527 метров, высота здания – 57 метров. В первом этаже Колизея имеется 80 арок – входов. Каждый из них имел свой номер. Эти глубоко выбитые на мягком травертине номера сохранились до сих пор. Зрители, войдя через арки, попадали в подземные коридоры, откуда поднимались по лестницам на свои места. Внутри амфитеатр был разделен на три строго изолированные друг от друга части – для каждого сословия римского общества отдельно.

Всего амфитеатр вмещал до 50 тысяч человек, не уступая многим современным стадионам. Над стеной еще теперь видны скобы, в которые вдевались шесты, поддерживавшие огромный тент, натягивавшийся над амфитеатром для защиты от дождя или палящих лучей солнца. Вдоль подножия амфитеатра шли ложи императора, его свиты, сенаторов, священнослужителей, судей.

Произведенные на арене Колизея раскопки раскрыли целую систему подземных коридоров, в которых находились клетки для диких зверей, различные сложные приспособления и машины, необходимые для представлений, служебные ходы и помещения.

Внутренний вид Колизея сейчас, на первый взгляд, не особенно привлекателен. Арена изрыта, загромождена древними камнями, каменные ступени обрушились, стены обвалились, проходы завалены обломками мраморных колоны. Но это первое впечатление исчезает, если вскарабкаться по одной из полуобвалившихся лестниц на верх амфитеатра. Здание, снизу не поражающее своей величиной, с высоты принимает свои истинные колоссальные размеры. Взобравшись на высоту третьего этажа Колизея, проникаешься восхищением перед искусством архитекторов древности, умевших возводить огромные сооружения столь гармоничными и пропорциональными, что они не подавляют своей тяжестью, не кажутся массивными и даже большими.

Особенно хорош Колизей ночью, при луне, когда на темном южном небе в неверном свете луны и звезд вырисовываются контуры его высоких полуразрушенных стен. Если днем древний амфитеатр наполняют разноязычные туристы и бродячие торговцы, то с наступлением темноты он превращается в приют для бездомных и беспризорников. Редкие прохожие и влюбленные пары, забредшие сюда вечером в поисках тишины и уединения, слышат, как в закоулках и глубоких нишах Колизея начинается жизнь его неведомых обитателей. То там, то сям вспыхивает огонек, слышится приглушенный голос, мелькает темная тень. Вокруг здания парами прогуливаются невозмутимые полицейские. Поскольку амфитеатр открыт для осмотра круглые сутки, они предпочитают не вмешиваться в его ночную жизнь и избегают углубляться в каменный лабиринт.

Если из памятников древнего Рима Колизей самый грандиозный, то наиболее сохранившимся является Пантеон. Он затерян в лабиринте узких уличек старой части города, и хотя стоит очень близко от центральных площадей Колонны и Монтечиторио, человеку, не знающему Рима, не так легко сразу найти к нему дорогу. Это не очень большое кирпичное здание правильной круглой формы, с выложенными в толще стен мощными разгрузочными арками, увенчанное широким невысоким куполом. С фасада этому круглому зданию предшествует портик с шестнадцатью гранитными колоннами и фронтоном. В своем нынешнем виде Пантеон представляет перестроенный во II веке н. э. ранее существовавший храм. Пантеон является чудом строительного искусства древности. Чтобы создать столь большой купол, строители Пантеона сделали цилиндрические стены здания невероятно толстыми (свыше 6 метров толщины), с большим запасом прочности, благодаря чему Пантеон полностью сохранился до наших дней. Его купол послужил прообразом величайших куполов собора во Флоренции и собора св. Петра в Риме, творцами которых были Брунеллески и Микеланджело.

Диаметр здания и его высота одинаковы – 43,5 метра, что придает ему особенную пропорциональность. Внутри Пантеон поражает своей строгой красотой и кажется, несмотря на сравнительно небольшие размеры, удивительно просторным. Кроме входной двери, в храме нет ни окон, ни дверей. Дневной свет в Пантеон проникает через круглое отверстие в куполе диаметром в 9 метров. В ясный полдень через это отверстие на каменные плиты пола падает отвесный солнечный луч, в сильные ливни низвергается прямой столб воды.

Стены и внутренняя часть купола почти лишены всякой отделки – храм несколько раз был разграблен варварами, а уцелевшая мраморная облицовка и бронзовые украшения были сняты в средние века и пошли на отделку папских дворцов и церквей. В начале VII века языческий храм Пантеон был превращен в христианскую церковь и считается церковью до сих пор, хотя религиозные церемонии проводятся в нем довольно редко.

Этот древний храм снискал себе мировую известность не только смелостью и гармоничностью своей архитектуры; его название стало синонимом некрополя, усыпальницы, в которой хоронят выдающихся людей. В идущих вдоль стен храма небольших нишах находятся гробницы итальянских королей. Но не они привлекают внимание многочисленных посетителей Пантеона: в одной из ниш с левой стороны храма под скромной мраморной доской покоится один из величайших художников Италии – Рафаэль Санцио из города Урбино, родившийся в 1483 и умерший в 1520 году, короткая жизнь которого была неразрывно связана с Римом.

Говоря о памятниках античного Рима, следует еще упомянуть по крайней мере о термах и башне Адриана.

Термы в древнем Риме являлись не только общественными банями, но и своеобразными клубами, где встречались и отдыхали римляне. В них были оборудованы плавательные бассейны, спортивные площадки, имелись библиотеки, вокруг росли сады. Самыми большими термами были термы Диоклетиана, построенные в начале IV века н. э. Они занимали огромное пространство неподалеку от главного римского вокзала – Стадионе Термини.

На месте нынешней круглой площади Эзедры, украшенной в центре фонтаном, находился один из плавательных бассейнов этого гигантского сооружения. В термах Диоклетиана могло одновременно мыться более трех тысяч человек. В развалины терм в XVI веке Микеланджело встроил здания церкви Санта-Мария дельи Анджели и монастыря. В этом построенном Микеланджело монастыре и в окружающих его полуразрушенных временем залах терм размещен Национальный римский музей, или, как его часто называют, музей Терм, в котором сосредоточено богатейшее собрание древнегреческой и древнеримской скульптуры.

Другие наиболее известные римские термы – термы Каракаллы – находятся к югу от Колизея. Термы Каракаллы, хотя и уступали по размерам термам Диоклетиана (они вмещали 1 600 человек), считались самыми красивыми в древнем Риме. Они были открыты для публики в III веке и функционировали вплоть до VI века, когда напавшие на Рим готы разрушили снабжавшие термы водой акведуки. Колоссальные развалины терм, хотя кирпичные стены их лишены мраморной облицовки и украшавших их некогда статуй, до сих пор производят сильное впечатление своими размерами, строгими пропорциями и смелыми формами здания. Окружающая термы темная зелень и яркое голубое небо над ними усиливают впечатление, делая развалины еще более живописными. Теперь термы Каракаллы – самый большой открытый театр в Западной Европе. В летние месяцы здесь ставятся оперные спектакли, но, хотя певцы поют перед микрофонами, голоса слышны не очень хорошо. Зато выигрывает постановка – яркая луна освещает огромную сцену, конкурируя с театральными прожекторами. По сцене скачут кони, проходят войска. Особенно удается постановка таких опер, как «Аида» или «Кармен», – древние развалины, стройные кипарисы и яркая луна на звездном небе служат лучшей декорацией, какую только можно пожелать.

Башня Адриана, или замок св. Ангела, – один из интереснейших архитектурных и исторических памятников Рима. Построенный в I веке н. э. на правом берегу Тибра в качестве мавзолея императора Адриана и его семьи, он уже в III веке был превращен в предмостное укрепление, а в средние века – в крепость, неприступный замок пап. Тогда же это сооружение получило название замка св. Ангела по украшающей его статуе ангела с мечом. Замок соединен длинным надземным ходом с Ватиканским дворцом. По этому коридору папы в минуту опасности, во время нападений на Рим и народных волнений, спешили укрыться в замке. Папы использовали замок также в качестве тюрьмы для своих политических противников. Узники пап томились в страшных казематах замка вплоть до 1870 года. Итальянские короли тоже использовали замок св. Ангела как тюрьму, и только в 1911 году он был превращен в музей.

Огромная цилиндрическая башня, которую мы видим теперь, составляла центр построенного Адрианом мавзолея. С веками гробница превратилась в грозную крепость с низкими воротами, башнями, рвами и бастионами. Однако благодаря тому что перестраивавшие его средневековые архитекторы заботились о сохранении красоты и архитектурного стиля, замок св. Ангела при всей своей массивности и обилии загромождающих его мелких построек до сих пор восхищает строгой простотой и благородством линий. Наружным укреплениям замка их нынешний вид был придан в XVI веке. В XVII веке Бернини украсил статуями ангелов перекинутый через Тибр напротив замка красивый узкий мост, построенный еще в I веке нашей эры. Посещение замка св. Ангела, осмотр его стен, подземелий, казематов, бастионов, наружных галерей и папских покоев воскрешает в памяти бурную историю средневекового папского Рима.

Экскурсию в мрачную и кровавую эпоху власти пап и междоусобиц баронов можно продолжить, если предпринять прогулку по старым кварталам в центре Рима, с которых мы начали знакомство с городом.

Лабиринт узких уличек, прорезанный проспектом Виктора-Эммануила, простирается далеко по обе стороны этой оживленной магистрали, ведущей от площади Венеции к Тибру. Он занимает обширное пространство между излучиной Тибра и главной улицей Рима – Корсо и, перейдя на противоположную сторону реки, образует там квартал Трастевере. Достаточно сделать несколько шагов в сторону от проспекта Виктора-Эммануила, как словно переносишься в средние века, в папский Рим. Массивные палаццо напоминают о тех временах, когда они служили не только дворцами, но и крепостями. Их первые этажи сложены из больших неотесанных глыб камня, окна расположены высоко и защищены толстыми железными решетками, в просторных внутренних дворах в случае опасности могли найти убежище сотни сторонников владельца палаццо – какого-нибудь князя или графа из враждовавших между собой знатных родов – Колонна, Орсини, Савелли, Маттеи… Прекрасные образцы архитектуры Возрождения представляют выстроенные в XV – XVI веках Венецианский дворец, где некогда помещалось посольство Венецианской республики, Палаццо делла Канчеллерия, в котором до сих пор находятся папские канцелярии, дворец Фарнезе, занимаемый посольством Франции, и другие.

Названия узких, мощеных камнем улиц говорят, однако, не только о владельцах дворцов и палаццо и о святых, в честь которых возводились рядом с дворцами церкви. Названия многих улиц свидетельствуют о разнообразии ремесел в папском Риме, напоминают о предках нынешних жителей этих древних кварталов – о скромных тружениках, упорному созидательному труду которых Рим был обязан своей славой самого красивого и богатого города средневековой Европы. На длинной улице Коронари находились мастерские оружейников, прославившихся искусством делать шлемы. Эта некогда основная артерия Рима ныне уже не играет заметной роли в жизни города.

Улицы Картари, Честари, Фунари, Джуббонари, Кап-пелляри, Баулари, Фаленьями, Петтинари, Карбонари, Катенари, Седиари, Орефичи… В старинных домах здесь веками, из поколения в поколение выполнялась одна и та же работа, о которой говорят названия этих улиц, – изготовлялась бумага, плелись корзины, делались канаты, шились куртки, делались шляпы, ковались сундуки, изготовлялись гребни, обрабатывалось дерево, велась торговля углем, ковались цепи, делалась мебель, создавалось тонкое кружево ювелирных изделий. Теперь эти улицы и переулки, как и улица Коронари, несмотря на свою средневековую живописность, производят гнетущее впечатление. Когда смотришь на почерневшие от времени и сырости стены домов, на темные щели входов, на лишенные стекол, а нередко и рам, подслеповатые окна, невольно думаешь о том, что так жили и до сих пор живут те, кто создал и украсил великолепные дворцы и храмы «вечного города».

Трудно ориентироваться в этом бесконечном лабиринте уличек и переулков. Но тупиков здесь нет, и, изрядно поколесив, вы неожиданно попадаете либо к берегу Тибра, либо на одну из площадей. Своей красотой Рим, пожалуй, во многом обязан площадям. В старой части города они на редкость гармоничны, благодаря чему даже такие огромные, как площадь Венеции, Пьяцца дель Пололо или площадь св. Петра, не подавляют своими размерами; каждая из них имеет свою ярко выраженную физиономию и ничем – ни формой, ни архитектурой окружающих ее зданий, ни украшающим ее фонтаном или памятником – не походит на другую.

Незабываемое впечатление производит Навонская площадь, находящаяся в самом сердце старой части города, – одна из наиболее характерных площадей Рима и излюбленное место игр всей окрестной детворы. Возникнув в XVII веке на месте древнеримского стадиона, площадь и сейчас сохраняет форму длинного, вытянутого прямоугольника. Ее окружают величественные дворцы и две церкви красивой архитектуры. Одна из них – Сант'Аньезе – выстроена знаменитым архитектором римского барокко Борромини. Посреди площади высоко бьют струи трех нарядных, прихотливых фонтанов. Фонтан, расположенный напротив церкви Сант'Аньезе, выполнен по проекту Бернини: четыре гигантские фигуры, украшающие фонтан, символизируют крупнейшие реки четырех известных тогда частей света.

Вплоть до конца прошлого века эта площадь служила местом праздничного веселья и развлечений римлян. Ныне праздничный вид площадь принимает лишь раз в году – на детский праздник Бефаны в начале января. Бефана для итальянских детей нечто вроде нашего деда Мороза. Это добрая старушка, которая ночью выходит из камина и приносит хорошим детям подарки, а плохим насыпает в их висящие у камина чулки уголь.

В этот праздник площадь покрывают балаганы и киоски, в которых предприимчивые торговцы продают игрушки и всевозможные тут же изготовляемые сласти. Наверное, именно поэтому эту плошадь так любят маленькие римляне, особенно те, родителям которых недоступны дорогие игрушечные магазины и кондитерские на центральных улицах города.

Другая интересная площадь в старой части Рима – Кампо деи Фьори – Поле цветов. Долгое время эта площадь оставалась незастроенной (отсюда и ее название) и служила местом ужасных казней. Место было выбрано не случайно – эта площадь находится за зданием папской канцелярии. На Кампо деи Фьори была выстроена постоянная виселица, здесь же пылали костры, на которых отцы «святой инквизиции» сжигали всех, кого папа называл «еретиками» или объявлял «колдунами» и «ведьмами». На этой площади, на месте, где ныне возвышается установленный в конце прошлого века бронзовый памятник, в 1600 году инквизиторами был сожжен знаменитый итальянский философ и ученый Джордано Бруно. Шагая по древним плитам Кампо деи Фьори, вспоминаешь о преследованиях, которым инквизиция подвергала Томазо Кампанеллу, Николая Коперника, Галилео Галилея, о массовых «ауто да фе» в Италии, Испании, Германии. Только за полвека – с 1550 по 1600 год инквизиторы в Италии сожгли на кострах 78 ученых и их сочинения.

Теперь Кампо деи Фьори имеет вполне мирный вид. Это один из самых больших в Риме рынков овощей, фруктов и цветов. Пирамиды цветной капусты, артишоков, стручкового перца, горы ящиков с помидорами, персиками и виноградом покрывают камни, где пылали костры инквизиции. А раз в неделю – по средам – площадь и примыкающие к ней переулки превращаются в огромный толкучий рынок.

Покинув Кампо деи Фьори, мы вновь проходим мимо тяжелого серого фасада папской канцелярии. Пусть уже лет двести как в Риме не сжигают на кострах «еретиков» и не существует больше инквизиции. Но в Палаццо делла Канчеллерия и – за мостом на правом берегу Тибра – в Ватиканском дворце по-прежнему люто ненавидят все живое, новое, прогрессивное, смертельно боятся всего, что может пошатнуть «священные основы» частной собственности и охраняющей ее католической церкви, поколебать власть папы и его европейских и заокеанских друзей. Разводить на улицах Рима костры теперь неудобно, но Ватикан продолжает публиковать индекс книг, которые запрещается читать католикам. В этот индекс входят произведения многих выдающихся философов, ученых и писателей всех стран.

В июле 1949 года папа Пий XII опубликовал декрет об отлучении от католической церкви всех коммунистов и всех, кто их поддерживает и сотрудничает с ними, а также всех, кто читает марксистскую литературу и продает коммунистические газеты. Отлучению подлежат также 85 миллионов членов профессиональных союзов, примыкающих к Всемирной Федерации профсоюзов. Ватикан угрожал, кроме того, предать анафеме всех католиков, выполняющих распоряжения правительств своих стран, если в состав этих правительств входят коммунисты. Таких массовых отлучений и проклятий Ватикан не провозглашал по крайней мере с XII века. В Риме острят, что если святые отцы пойдут по этому пути, то скоро они останутся без паствы, а главное лишатся поступлений – всевозможных пожертвований и платы за отправление религиозных обрядов.

Преобладающий архитектурный стиль в старых кварталах Рима – барокко. Если построек романского стиля, отличающихся простотой, строгостью и массивностью форм, в Риме сохранилось сравнительно мало, а дворцов раннего Возрождения с их прямоугольными, спокойными фасадами также немного, то дворцы и церкви, построенные в XVII – XVIII веках в стиле барокко, составляют типичнейшую черту всей старой части города. Этот архитектурный и скульптурный стиль XVII – XVIII веков отличается вычурностью и пышностью форм, стремлением передать движение, создать игру света и тени. Фасады дворцов и церквей периода барокко отличает обилие выступов, ниш, пилястров, полуколонн, статуй, волют на углах. Протяженность горизонтальных линий и больших плоскостей фасадов построек Возрождения исчезла. Архитектура римского барокко причудлива, полна фантазии. Такова площадь перед собором св. Петра с колоннадой Бернини и двумя фонтанами, таковы ансамбли большинства старых площадей Рима – Пьяцца дель Пополо, Испанской, Навонской, Квиринальского дворца, фонтана Треви. Вся самая живописная часть Рима – кварталы вокруг Пантеона в районе между Тибром и проспектом Виктора-Эммануила – хранит черты этого прихотливого архитектурного стиля.

Своеобразие облика Рима, красота его древних улиц и тихих площадей привлекает к себе путешественника не сразу. Если Неаполь можно увидеть за пять минут, то чтобы узнать Рим, нужно не менее полугода, – заметил один французский писатель начала прошлого века. Гете, долго живший в Риме, сравнивал его с морем: «Чем дальше едешь по морю, тем глубже становится оно. Это можно сказать и о Риме».

Путешественник, прибывший в Рим поездом и впервые выходящий из заново отстроенного здания вокзала Термини (реконструкция этого единственного в Риме крупного вокзала была продиктована главным образом тем, что в столицу Италии через него прибывают тысячи иностранных туристов), видит перед собой вокзальную площадь с небольшим сквериком, окруженную домами скучной архитектуры, наполненную криками носильщиков, газетчиков и бродячих торговцев, лязгом проходящих поблизости трамваев.

Ведущие от вокзала к центру Рима улицы – оживленная торговая Виа Национале и другие с вывесками десятков отелей и пансионов и с витринами больших и маленьких магазинов – также не вызывают особого энтузиазма у приехавшего. Вся эта часть города застроена кварталами, возникшими в семидесятых-восьмидесятых годах прошлого века. Новые, прямые улицы походят одна на другую, стоящие на них высокие доходные дома громоздки. Такие дома, построенные в тяжелом буржуазном стиле конца XIX века, можно увидеть и в Берлине, и в европейской части Каира.

По этому типу застроены и сравнительно новые кварталы Рима, выросшие за древними городскими воротами – Порта Пиа, Салария и Фламминия, – а также квартал Прати за Тибром, квартал Людовизи у ворот Порта Линчана и другие. Эти кварталы, возникшие уже после превращения Рима в столицу Итальянского государства, населены преимущественно чиновниками и другими служащими, тогда как собственно центр города, ближе к Тибру, заселен главным образом ремесленниками и мелкими торговцами. Что касается богачей, аристократов, высших чиновников и дипломатов, они живут в богатых зеленью новых периферийных районах Рима – Париоли, Номентана, на Авентинском холме, – застроенных особняками и виллами в сугубо модернистском стиле. Такова своеобразная социальная «география» Рима: в центре, в лишенных почти всяких удобств холодных древних домах живет трудовое население, затем в кварталах конца прошлого века, в доходных домах живут чиновники, зеленое кольцо вокруг города заселено аристократией и богачами. А вне стен города, в бесчисленных мелких поселках и пригородах, в мрачных казарменного вида зданиях, бараках и лачугах ютятся рабочие, безработные, беженцы – все те, кому не по средствам снимать комнату в городе.

«Рим построен на семи холмах» – гласит древняя пословица. Но, помимо семи холмов древнего города, Рим в своем росте занял еще несколько холмов. То, что город раскинулся на невысоких холмах, особенно заметно во время сильных ливней. Ливни обрушиваются на Рим неожиданно и яростно, как в тропиках, и тогда по горбатым улицам в разных направлениях катятся мутные потоки дождевой воды.

Капитолийский и Палатинский холмы, находящиеся ближе других к Тибру, покрыты античными развалинами.

Квиринальский, Виминальский и Эсквилинский холмы потонули в море довольно унылых домов кварталов прошлого века, о которых мы говорили выше.

На Квиринале высится длинный, ничем не примечательный снаружи Квиринальский дворец, служивший до 1870 года резиденцией папам, а затем итальянским королям. Теперь это огромное здание служит резиденцией президенту Итальянской республики.

По старой традиции охрану Квиринальского дворца несут бывшие королевские гвардейцы, ныне составляющие личную гвардию президента республики и являющиеся непременными участниками торжественных церемоний, происходящих во дворце. Они представляют любопытное зрелище. Это сотни две подобранных один к одному молодцов двух метров роста, с правильными чертами лица, в касках с плюмажем, сверкающих латах, белых лосинах, с длинными прямыми палашами. В пожилом возрасте, когда от нетрудной службы и сытной пищи они утрачивают стройность фигуры, их используют в качестве швейцаров и курьеров в парламенте и министерствах.

На Виминальском холме стоит огромное приземистое здание. В нем разместились канцелярия председателя Совета министров и министерство внутренних дел Италии.

Неподалеку от Виминала находится Эсквилинский холм. Холм Целий (по-итальянски Челио), находящийся возле Колизея, покрыт античными руинами и несколькими старинными зданиями. Авентинский холм остается почти за чертой современного города. Это один из самых живописных уголков Рима. Вдоль тихих, утопающих в зелени улиц Авентина тянутся длинные ограды, за которыми видны виноградники и сады со старыми плодовыми деревьями. Здания древних монастырей чередуются с легкими постройками вилл римских богачей. Высоко над обрывистым берегом Тибра стоит вилла Мальтийского ордена. Орден этот существует до сего времени, и принадлежащая ему территория на Авентине пользуется правом экстерриториальности, представляя что-то вроде ультрамикроскопического «государства», Ватикана в миниатюре. От ограды Мальтийской виллы открывается красивый вид на Рим.

Вне старой черты города, на противоположном берегу желтого и быстрого Тибра возвышается Яникульский холм (Джаниколо). На нем разбит большой общественный парк, в центре которого высятся два конных памятника – национальному герою Италии Джузеппе Гарибальди и его жене Аните, делившей с ним опасности боев и походов. На склонах этого холма в 1849 году горстка возглавляемых Гарибальди храбрецов, сражавшихся за свободу провозглашенной в Риме республики, оказала героическое сопротивление штурмовавшим город французским войскам.

Помимо этих двух подлинно художественных монументов, наиболее значительным из новых памятников – по своим размерам, но отнюдь не по художественности – является огромное сооружение из белого мрамора, воздвигнутое на площади Венеции в конце прошлого века. Назначение этого сооружения поистине универсально: оно служит памятником королю Виктору-Эммануилу II, символом объединенной Италии, а также могилой неизвестного солдата. Это нагромождение мраморных и бронзовых фигур, колонн, ступеней и светильников выделяется огромным белым пятном среди строгих темных фасадов дворцов эпохи Возрождения. Кроме того, этот очень большой по объему памятник закрывает вид с главной улицы Рима – Корсо и с площади Венеции на Капитолий и Колизей.

Черные, синие, коричневые, огненно-красные рясы, черные широкополые шляпы и белые накрахмаленные чепцы десятков тысяч монахов и монахинь наполняют с утра до вечера улицы Рима. Эти представители и представительницы «черной армии» Ватикана люди разных национальностей – итальянцы, англичане, немцы, поляки, японцы, негры, люди различного социального происхождения, различных занятий.

Среди них и студенты-богословы высших католических учебных заведений, и ловкие попы-коммерсанты – представители различных ватиканских фирм, и слушатели специальных закрытых колледжей, готовящих диверсантов и шпионов для засылки в Советский Союз, Китайскую Народную Республику, в страны народной демократии. Некоторые из них смиренно идут пешком с непокрытой головой, одеты в рясы, сделанные из специальной материи, якобы порыжевшей от времени и непогоды, подпоясаны шнуром, который должен напоминать простую веревку, обуты в грубые сандалии на босу ногу. Другие едут в роскошных машинах новейших американских марок, одеты в тонкие сукна, на пальцах у них сверкают кольца с драгоценными камнями. Но эти священнослужители и монахи, составляющие полтора процента итальянского населения, то есть около 700 тысяч человек, – независимо от их национальности и цвета рясы, отличающего один монашеский орден от другого, – одинаково живут за счет итальянского народа, а их разнообразная деятельность в основном направлена к укреплению и процветанию Ватикана, всеми силами способствующего закабалению Италии американскими империалистами.

В Риме, где в течение веков, вплоть до 1870 года, правили папы, влияние Ватикана чувствуется на каждом шагу и особенно сильно проявляется его вмешательство в жизнь итальянского государства. Ватикан имеет в Риме несколько крупных банков, строительных предприятий, ему принадлежат сотни домов и крупные пакеты акций в обществах, держащих в своих руках снабжение Рима водой и электроэнергией. Значительное число римских кинотеатров также принадлежит Ватикану.

«Государство» Ватикан занимает в Рихме более чем скромную площадь в 44 гектара на правом берегу Тибра. Численность его населения немного больше тысячи человек, численность его «вооруженных сил» – армии, жандармерии и полиции – около 300 человек, вооруженных преимущественно музейными алебардами и одетых в костюмы карточных валетов. Но международное значение этого «государства» обусловливается отнюдь не размерами его территории и численностью армии, а тем влиянием, которое оно оказывает посредством обмана и духовного террора на многомиллионные массы католиков в десятках стран мира, и теми узами, которые его связывают с силами международного фашизма и империализма. При Ватикане аккредитованы послы и посланники более чем пятидесяти государств. Папские «нунции» и «легаты» влияют на политическую жизнь ряда стран, его монахи – «миссионеры» и тайные агенты ведут подрывную и шпионскую деятельность в странах народной демократии, в Китае, пытались проводить ее и у нас – в Западной Украине и в прибалтийских республиках. Ватикан является одним из крупнейших мировых банкирских домов, держит в своих руках акции крупных итальянских и иностранных обществ и предприятий. Он имеет мощную радиостанцию, ведущую ежедневно передачи на многих языках, контролирует и финансирует десятки итальянских и иностранных католических газет, выпускает большим тиражом свою газету «Оссерваторе Романо» («Римский обозреватель») – одну из самых реакционных в мире… Как не вспомнить, смотря на стены, ограждающие это «государство в государстве», четверостишие Демьяна Бедного:

То ж государство! Слышать дико,

Молитвы царство – не труда,

Такое малое, поди-ка,

А сколько от него вреда!

В 1945 – 1946 годах территорию Ватикана от территории Италии отделял низенький деревянный заборчик, отгораживавший от остального Рима площадь св. Петра. Эта площадь с находящимся на ней собором, хотя вход на нее свободен для всех, является уже частью ватиканского «государства» и по ней разгуливают папские жандармы. Ныне, когда у власти в Италии стоят христианские демократы, надобность даже в таком чисто символическом заборчике отпала. Папа Пий XII велел снести заборчик, и теперь площадь св. Петра от столицы Итальянской республики отделяет лишь полустершаяся белая черта, проведенная на асфальте мостовой.

К площади св. Петра, находящейся между средневековым папским кварталом Борго и стенами Ватикана, ведет проложенная на месте снесенных древних домов прямая и широкая улица Кончильяционе, застроенная современными зданиями. Большинство из них занято различными католическими организациями, издательствами, книжными магазинами. В одном из этих зданий, как гласит вывеска у входа, находится руководство «Католического действия» – широко разветвленной светской организации Ватикана, проводящей реакционную деятельность не только в Италии, но и в других католических странах,

Площадь св. Петра открывается взору вся сразу. Своими огромными размерами и гармоничностью она производит величественное впечатление. Просторный овал ее с обеих сторон замыкают два длинных полукруглых портика; к овальной площади примыкает меньшая площадь, имеющая форму почти правильного квадрата и заканчивающаяся у ступеней собора. Посредине овальной части площади высится огромный египетский обелиск; по обе стороны от него – два высоко бьющих фонтана. Их струи падают в широкие бассейны с непрерывным и равномерным шумом. Между обелиском и каждым из фонтанов в большие плоские камни мостовой вделаны круглые каменные диски, отмечающие центр полукруга колоннады портиков. Если встать на один из них, то кажется, что окружающая площадь колоннада состоит лишь из одного ряда колонн. В действительности колонны идут в четыре ряда, образуя три длинные галереи. Эти портики, построенные в XVII веке знаменитым архитектором и скульптором Бернини, имеют 284 колонны и украшены сверху 140 огромными статуями различных святых.

Собор св. Петра – самая большая церковь не только в Италии, но и во всем мире. При строительстве этого гигантского сооружения был применен весь опыт архитектуры эпохи Возрождения, и его постройка ознаменовала переход к периоду барокко.

В древности здесь находился построенный императором Нероном цирк. В IV в. н. э. император Константин выстроил на месте цирка, где, по преданию, был замучен и похоронен апостол Петр, христианский храм. Церковь, построенная при Константине, простояла одиннадцать веков. В середине XV века она грозила обрушиться, и было решено выстроить новый храм св. Петра. Строительство началось в 1506 году и велось с перерывами, иногда весьма длительными, вплоть до 1626 года. В строительстве собора участвовали лучшие зодчие Италии. Первоначальный проект принадлежал Браманте, который хотел увенчать новый храм куполом, подобным куполу Пантеона. Затем работами по строительству собора руководили Рафаэль и Сангалло, изменившие проект Браманте. После их смерти строительство собора возглавил Микеланджело (1546 г.), вернувшийся к проекту Браманте, но решивший воздвигнуть купол не по типу Пантеона, а менее пологий, приближающийся по форме к куполу Флорентийского собора, построенного Брунеллески. Однако и Микеланджело умер, не успев закончить собор. После его смерти над строительством собора работали архитекторы Делла Порта, Фонтана, Мадерно и др. Все же, несмотря на значительные отклонения от проекта Микеланджело, собор в его нынешнем виде может по праву считаться произведением этого гениального сына итальянского народа. Именно Микеланджело подчинил все элементы здания идее создания грандиозного купола и воздвиг массивные столбы, на которых покоится его громада. Прямоугольный фасад, выполненный Мадерно в стиле барокко, снижает впечатление от внешнего вида собора: с близкого расстояния он напоминает скорее фасад какого-нибудь дворца, чем храма. Но если общий вид собора проигрывает от недостаточно внушительного фасада, он много выигрывает от пристроенных Бернини полукруглых колоннад, придающих всему сооружению особую гармоничность и законченность. О размерах собора дают представление следующие цифры: площадь – свыше 15 тысяч кв. метров, длина – 186, ширина – 137 метров, высота – 132,5 метра, а диаметр купола – 42 метра. Собор св. Петра больше Миланского собора, собора св. Павла в Лондоне, Кельнского собора и собора Парижской богоматери – подтверждающие это сравнительные цифры, пожалуй, с неподходящей для церкви нескромностью, выбиты на мраморных плитах пола при входе в собор.

Собор поражает своей необычной даже для католической церкви роскошью. Здесь кажется все рассчитанным не на то, чтобы создать молитвенное настроение, а на то, чтобы постоянно напоминать верующим о силе и богатстве Ватикана и его главы – папы римского, подавить психику верующего, внушить ему мысль о могуществе католической церкви на земле. Особо торжественные мессы в соборе служит сам папа. С балкона собора он выступает перед собирающейся на площади толпой. Собор является также и усыпальницей пап – вдоль его стен возвышаются их мраморные гробницы. Далеко не все внутри собора равноценно по художественному значению. Особенно сильное впечатление производит юношеская работа Микеланджело – его знаменитая скульптурная группа «Пиета» («пиета» по-итальянски – скорбь, сострадание), реалистически выражающая горе матери над телом мертвого сына. Значительный интерес представляют некоторые аллегорические группы на гробницах пап, выполненные Бернини и Кановой, а также главный алтарь собора. Любопытна небольшая бронзовая статуя св. Петра. Статуя эта очень древняя и в течение веков пользуется особым почтением верующих, каждый посетитель собора считает своим долгом приложиться губами к правой ноге статуи (по преданию, св. Петр считается первым папой римским, а папе принято целовать туфлю на правой ноге). В результате этого не особенно гигиеничного обычая правая нога статуи не только отполирована, но наполовину стерта, буквально «съедена». Относительно происхождения статуи одни ученые полагают, что она была сделана в раннем средневековье, а другие – что это античная статуя, изображающая не христианского святого, а языческого бога Юпитера.

Что касается большинства других скульптурных украшений, картин и мозаики, то они призваны произвести впечатление прежде всего своими огромными размерами. В целом внутреннее убранство собора является памятником труда не какого-нибудь одного или нескольких гениальных художников, а памятником коллективного труда поколений известных и безвестных мастеров, стремившихся пронести реалистическое и жизнеутверждающее искусство сквозь застывшие условности католической религии и прихоти властных и жестоких пап. Именно как памятник настойчивого и талантливого человеческого труда этот огромный собор и способен внушать восхищение.

Истинные размеры собора осознаешь, лишь поднявшись на лифте, а затем по винтовой лестнице на опоясывающий купол внутренний балкон и забравшись в шар, увенчивающий купол. Люди внутри собора кажутся крошечными, от высоты занимает дух. У основания купола идет выложенная мозаичными буквами в два метра высотой знаменитая надпись по-латыни – «Ты – Петр (Petrus), и на сем камне (petra) построю церковь мою и дам тебе ключи от царствия небесного». Эту фразу Иисус Христос якобы сказал апостолу Петру, а Петр считается, как упоминалось, первым папой. На этом «основании» последующие папы и претенденты на их место именовали и до сих пор именуют себя наместниками бога на земле. Немудрено, что папы, при которых строился собор св. Петра, выбрали для украшения собора именно эту звучащую как каламбур фразу.

Неотъемлемой принадлежностью собора св. Петра являются установленные вдоль стен небольшие деревянные кабины, служащие для отпущения грехов. Исповедник сидит внутри кабины, невидимый для посетителей и для самих исповедующихся, – о его присутствии свидетельствует только высунутая из кабины длинная палка, напоминающая школьную указку. Исповедующийся становится на колени сбоку кабины и беседует со спрятанным внутри кабины священником сквозь маленькую решетку. Для большей «пропускной способности» такие решеточки сделаны с обеих сторон кабины – исповедоваться, таким образом, могут два человека одновременно. Процедура отпущения грехов довольно проста; она заключается в том, что исповедник, выслушав исповедь, лишь дотрагивается своей указкой до плеча кающегося или кающейся. Исповедоваться можно на языке любой католической страны – на каждой кабинке золотыми буквами указано название соответствующего языка и монашеского ордена, к которому принадлежит исповедник.

Также любопытной деталью собора является одна из пяти ведущих в него из притвора дверей. Она заложена кирпичами, заштукатурена и отворяется только раз в двадцать пять лет для церемонии празднования начала «святого года». «Святой год», или «юбилей», – одно из средств, придуманных папами для выколачивания из верующих католиков денег. Впервые «святым» был объявлен 1300 год, когда всякий пришедший в Рим и пробывший там 15 дней богомолец получал полное отпущение грехов. В средние века «святой год» праздновался раз в сто лет, потом раз в пятьдесят лет, а затем папы в целях пополнения ватиканской казны решили отмечать его каждые двадцать пять лет. Последний «святой год» праздновачся в 1950 году. Однако это пропагандистское и коммерческое предприятие Ватикана, несмотря на все трюки и рекламу, явно не удалось: количество побывавших в Риме паломников, за счет которых хотели поживиться святые отцы, оказалось куда меньше, чем они планировали. Массы католического населения с каждым днем все больше убеждаются в том, что Ватикан земные дела заботят куда больше, чем небесные. Довольно утомительный осмотр собора мы заканчиваем прогулкой по его просторной крыше, на которую попадаешь после осмотра купола изнутри. Здесь идет продажа открыток с видами собора, щелкает аппарат специального фотографа, снимающего запыхавшихся после трудного подъема туристов на фоне колоссального купола собора, бойко работает ватиканское почтовое отделение – ведь даже многим римлянам интересно послать родным или знакомым письмо с маркой и штемпелем Ватикана.

С балюстрады собора, украшенной двенадцатью огромными статуями, открывается красивый вид на город, лежащий за желтоватой полоской Тибра, и на невысокую гряду зеленых Альбанских холмов. А подойдя по плоской крыше к парапету на противоположной стороне, видишь всю примыкающую к собору с севера и с запада территорию Ватикана. Зеленые луга прорезаны во всех направлениях прямыми и причудливо изогнутыми аллеями, украшенными цветочными клумбами и фонтанами. Непосредственно к площади и собору примыкает довольно высокое желтое здание ничем не примечательной архитектуры. Это старый Ватиканский дворец, в котором размещена большая часть ватиканских музеев и в котором живет и дает аудиенции папа римский. Вокруг дворца расположены строения ватиканской типографии, казармы швейцарской гвардии и папских жандармов, различные служебные постройки. В отдалении виднеется несколько небольших, относительно новых зданий – административные учреждения Ватикана, жилые дома, часовни, здания монетного двора и электростанции, а в сторонне высятся пилоны радиостанции и современного вида небольшой вокзал.

В 1870 году, когда Рим был провозглашен столицей объединенного итальянского государства, папа в знак протеста назвал себя «ватиканским узником» и заявил, что не ступит на землю итальянского королевства. Однако это не значит, что папы не покидают стен Ватикана – они вне Ватикана просто не ходят пешком. Так, лето папа проводит в огромной, принадлежащей Ватикану вилле в Кастельгандольфо на Альбанских холмах. В 1929 году между Ватиканом и итальянским правительством был заключен так называемый Латеранский конкордат, определяющий границы Ватикана и регулирующий его отношения с итальянским государством. Это соглашение признается и подтверждается также нынешней итальянской конституцией. Помимо территории собственно Ватикана, правом экстерриториальности пользуются еще несколько римских дворцов и церквей.

Посещение ватиканских музеев представляет в художественном отношении большой интерес. Расположенные в огромном Ватиканском дворце музеи составляют в совокупности один из крупнейших музеев мира. Сам дворец представляет собой целый комплекс зданий различных эпох, занимающий площадь в 55 тысяч кв. метров и насчитывающий, как сразу же сообщает каждому посетителю гид, 1 400 залов, капелл и комнат, свыше 10 тысяч окон и 20 внутренних дворов.

Ватиканская картинная галерея, размещенная в специально построенном лет двадцать назад помещении, является одной из богатейших в Италии. В ней много полотен Рафаэля, Тициана, Леонардо да Винчи, Караваджо, Доменикино и других великих итальянских художников Возрождения.

В музее античной скульптуры собрано огромное количество древнеримских и древнегреческих статуй и фрагментов, в египетском и этрусском музеях – памятники древнеегипетской и этрусской культур. Особый интерес вызывает восьмиугольный, так называемый Бельведерский дворик. Даже в большинстве своем равнодушные к искусству католические паломники спешат увидеть стоящие в нишах вокруг этого дворика шедевры древнегреческой скульптуры – мраморную группу «Лаокоон» и знаменитые статуи «Аполлона Бельведерского» и «Гермеса».

Но, пожалуй, главным сокровищем, сокрытым в этом дворце с нескончаемыми коридорами и сложными переходами, являются произведения, созданные двумя гениальными художниками итальянского Возрождения – Микеланджело и Рафаэлем. Поэтому посетители прежде всего спешат в Сикстинскую капеллу и в «станцы Рафаэля» («станца» по-итальянски – комната).

Сикстинская капелла – высокий прямоугольный зал, в котором папа, окруженный кардиналами, служит самые торжественные мессы; здесь же, когда папа умирает, собираются на совещание, называемое конклавом, кардиналы, чтобы тайным голосованием избрать из своей среды нового папу,

Ныне католический мир весьма волнует мысль о том, кто будет избран папой после смерти престарелого Пия XII. Даже многим кардиналам, особенно итальянским, вовсе не улыбается перспектива видеть на папском престоле американца Спеллмана, которого давно уже прочат в папы американские покровители Ватикана. Епископ Нью-Йорка, кардинал Спеллман, тесно связанный с Уолл-Стритом и снискавший позорную известность своей антидемократической деятельностью, не всем нравится даже в Ватикане, ибо его избрание означало бы окончательное подчинение Ватикана правящим кругам США. Ватиканские же политики, хотя Ватикан неизменно в течение веков является союзником сил самой черной реакции, предпочитают сохранять некоторую свободу действий, чтобы в критический момент иметь возможность изменить ориентацию.

Кроме того, мистер Спеллман просто шокирует европейских католиков своим видом и манерами – он курит длинные сигары, пьет виски, невоздержан на язык, занимается, несмотря на толщину и почтенный возраст, спортом – словом, ведет себя, как типичный американец, а это уже слишком даже для видавшего виды пап-ского престола!

Впрочем, кто только не захватывал в течение веков силой, интригами или при помощи денег папский престол.

Сикстинская капелла – место конклавов – невольно заставляет вспомнить обо всем этом. Однако всемирную известность принесла ей не политическая и личная борьба, в арену которой она превращается во время избрания пап, а украшающие ее бессмертные фрески Микеланджело.

Хотя стены капеллы покрывают фрески, выполненные такими крупными мастерами, как Пинтуриккио, Боттичелли, Гирландайо, Перуджино, Синьорелли, взгляд сразу же приковывает к себе роспись потолка и алтарной стены. Мы садимся на длинную деревянную скамью и задираем головы вверх: потолок сплошь покрывают фрески Микеланджело. Великий художник в декоративных целях украсил свод капеллы множеством огромных человеческих фигур – различных библейских персонажей, которые органически сливаются в одно стройное целое и образуют вместе с разделяющими их мощными пилястрами как бы единый гигантский орнамент. На потолке же Микеланджело изобразил сцены из «ветхого завета» – сотворение мира и сотворение человека, первородный грех, изгнание из рая, всемирный потоп и т. д.

Алтарную стену капеллы покрывает другой шедевр Микеланджело – фреска «Страшный суд». Эта грандиозная, удивительная по своему композиционному совершенству и силе выразительности фреска сильно пострадала – она неоднократно подновлялась и подрисовывалась, а кроме того, ее сильно закоптило пламя свечей (поблизости от нее в капелле устроен алтарь), но, несмотря на это, она поныне производит большое впечатление.

«Станцы Рафаэля» – шедевр другого великого художника Италии. Их роспись Рафаэль начал в 1508 году юношей и работал здесь вместе с учениками до своей смерти в 1520 году. Помимо их огромного художественного значения, эти фрески представляют интерес и потому, что Рафаэль изобразил на них многих великих художников, поэтов и деятелей Возрождения. На его фресках «Афинская школа», «Парнас» и других среди философов, ученых и поэтов античности с портретным сходством изображены Браманте, Микеланджело, Данте, Петрарка и имеется автопортрет самого Рафаэля.

Другое замечательное произведение искусства, созданное Рафаэлем в Ватиканском дворце, это знаменитая лоджия Рафаэля, в точности воспроизведенная в Ленинградском Эрмитаже. Лоджия представляет собой длинную застекленную галерею. С одной стороны ее большие окна выходят на один из дворов Ватикана и из них открывается прекрасный вид на Рим и Альбанские холмы. С другой стороны окна выходят в какие-то заставленные шкафами темные и пыльные канцелярские помещения, где звонят телефоны и стрекочут пишущие машинки. Свод лоджии разделен тринадцатью арками; плафон каждой из них украшен четырьмя небольшими фресками на библейские сюжеты. Всего потолок лоджии расписан пятьюдесятью двумя фресками. Все они выполнены по рисункам и под наблюдением Рафаэля его учениками. Вокруг фресок и вдоль стены и пилястров по обеим сторонам галереи идет оригинальная фресковая роспись, образующая изящный и веселый орнамент, так называемые арабески. В глубине лоджии стоит небольшой мраморный бюст Рафаэля. С противоположной стороны галерея упирается в закрытую массивную дверь темного дерева – в приемные дни в нее входят записанные на прием к папе римскому. Ожидающие аудиенции прогуливаются по лоджии среди прочих посетителей музея.

В Ватиканском дворце имеется еще немало других галерей и музеев. В знаменитой ватиканской библиотеке хранятся древнейшие рукописи и инкунабулы, причем любопытно, что папы, на протяжении веков издающие строжайшие «индексы», осуждающие на сожжение все гуманные и хоть сколько-нибудь прогрессивные книги, в своем дворце, так сказать, для «служебных целей», собрали ценную библиотеку. Стены галереи географических карт украшены старинными фресками, изображающими географические карты отдельных областей Римской империи и Италии. Нескончаемые галереи уставлены коллекциями старинных тканых вручную ковров, канделябров, папского облачения.

В этом обилии и разнообразии экспонатов из-за пестроты и запутанности общей экспозиции разбивается цельное впечатление от посещения музея, истинные шедевры искусства как-то теряются среди массы второстепенного и ненужного. Надо не один раз посетить ватиканские музеи и хорошо знать их бесконечные залы, чтобы, пройдя мимо всего, что их загромождает, найти среди скопленных папами богатств великие творения античного и средневекового искусства и, не слушая пропитанной католическими бреднями болтовни гида, насладиться их неувядаемой красотой. Поэтому далеко не во всех залах Ватикана посетитель получает искреннее удовольствие от посещения музея. Один русский искусствовед, несколько десятков лет назад путешествовавший по Италии, хорошо выразил гнетущее чувство, охватывающее посетителя в большей части ватиканских залов. «Их холодное великолепие, – писал он, – наводит уныние; бесконечные ряды белых изваяний, симметрично установленных вдоль стен, внушают чувство потерянности, почти отчаяния от невозможности разобраться во всем этом племени статуй и бюстов – что-нибудь выделить из него, что-нибудь полюбить. В ровном и неживом свете музея сглаживаются все различия, исчезают все особенности… С чувством облегчения выходишь, наконец, отсюда и с радостью ощущаешь на лице ветер и жар римской улицы».

В жарком и пыльном Риме сравнительно мало зелени. Сады, окружающие виллы богачей, отделены от улиц высокими каменными заборами и недоступны посторонним. Общественных садов или скверов в Риме почти нет, если не считать растительности, довольно обильно покрывающей развалины античных памятников, склоны Капитолийского и Палатинского холмов, ров замка св. Ангела и служащей более для декоративных целей, чем для отдыха и прогулок. Поэтому римляне так любят Виллу Бор-гезе – большой парк неподалеку от центра города – зеленый оазис среди раскаленных горячим южным солнцем древних камней Рима.

Как бы преддверием Виллы Боргезе служит сад Пинчо, разбитый на вершине одноименного холма. К Пинчо от прекраснейших площадей Рима – Пьяцца дель По-поло и Испанской – ведут живописные пологие подъемы. Этот красивый тенистый сад был разбит в начале прошлого века архитектором Валадье. Им же было выстроено здесь изящное и легкое здание в неоклассическом стиле, носящее его имя – домик Валадье, в котором помещается ныне фешенебельное кафе. Сад украшен множеством бюстов знаменитых итальянцев – поэтов, скульпторов, архитекторов, борцов за освобождение и воссоединение Италии. Аллея, идущая от входа, приводит к небольшой квадратной площадке, заканчивающейся террасой. Это знаменитая терраса Пинчо, с которой открывается красивейший вид на город – предмет восхищения всех посещающих Рим туристов. То и дело к террасе подъезжают извозчики и автомобили и высаживают людей, приехавших полюбоваться отсюда на город. Особенно хороша панорама с холма Пинчо в часы солнечного заката, когда лучи заходящего солнца мягко золотят рыжевато-желтые стены, купола, башни и колокольни древнего города. Взору открывается вся центральная часть Рима, за Тибром встает огромный величественный купол собора св. Петра. Справа панораму замыкает зелень холма Монте Марио с увенчивающим его белым куполом римской обсерватории, слева – другой зеленый массив – холм Джаниколо с белой башней маяка, некогда указывавшего судам фарватер на Тибре. А внизу раскинулась огромным кругом пустынная Пьяцца дель Пополо с высящимся в центре древним египетским обелиском и полосками расходящихся от нее длинных прямых улиц.

Центральная аллея ведет к мосту, перекинутому через идущую далеко внизу улицу. Этот мост, переходящий в широкую насыпь, соединяет сад Пинчо с собственно Виллой Боргезе.

Вилла Боргезе в Риме издавна то же, что Булонский лес в Париже. Этот большой проезжий парк, занимающий площадь около семи квадратных километров, – излюбленное место прогулок римлян. Некогда римская знать прогуливалась здесь в определенные часы дня верхом или в экипажах, а простой народ гулял в стороне от проезжих аллей – среди живописных рощ и цветущих лужаек. Ныне проезжие аллеи парка служат продолжением городских артерий и по ним идет непрерывное движение машин, мотоциклов, велосипедов, а в нескольких шагах – в боковых аллеях и небольших рощах – тихо и спокойно, кажется, что находишься далеко от шумного большого города. В прозрачном, жарком воздухе разлит аромат цветущих магнолий и олеандров, отбрасывают прохладную тень мощные каменные дубы, каштаны, поднимают свои зонтикообразные кроны стройные пинии – итальянские сестры наших сосен. Поистине Вилла Боргезе – райский уголок для влюбленных пар и молодых мамаш, толкающих перед собой низкие колясочки, в то время как их проворные пальцы заняты непрерывным вязанием… То там, то сям виднеются раскиданные по парку легкие каменные павильоны, фонтаны, памятники. Внимание привлекает большой мраморный памятник Гёте – великий немецкий поэт, хорошо знавший и любивший Рим, часто приходил в этот парк искать вдохновенья. К сожалению, многие из скульптур парка, особенно памятники последних десятилетий, невысоки по своим художественным качествам и на фоне благородной и величественной природы иногда вызывают чувство, близкое к раздражению. Один из них просто комичен (хотя некоторые находят его даже трогательным) – это небольшой бронзовый памятник, изображающий… навьюченного осла! Памятник был установлен после первой мировой войны, чтобы увековечить подвиги этого скромного и выносливого, но недостаточно благородного животного в трудных условиях горной войны. Нет нужды говорить о том, что бедный ослик вызывает у туристов довольно обидные шутки…

В глубине парка прячется невысокое старинное здание изящной и легкой архитектуры, украшенное множеством статуй, бюстов, барельефов. Это галерея Боргезе – самый привлекательный из музеев Рима. Она некогда была частным музеем, в котором были выставлены коллекции картин и статуй, собранные князьями Боргезе. Музей невелик, кроме того, его изрядно пограбил Наполеон, отославший в Луврский музей многие ценнейшие экспонаты. И все же эта небольшая и уютная галерея привлекает туристов не меньше огромных ватиканских музеев. В первом этаже галереи собраны шедевры итальянской скульптуры, во втором – живописи. Кроме того, в галерее имеются интереснейшие античные статуи и фрагменты, большинство которых было найдено археологами и крестьянами в обширных поместьях семейства Боргезе.

В картинной галерее особенно сильное восхищение вызывают портреты, принадлежащие кисти Рафаэля.

С тех пор как после завершения объединения Италии столица итальянского государства была перенесена в Рим, город превратился в административный центр, где сходятся нити управления всей страной.

В Риме находятся все министерства, сотни различных правительственных учреждений с громоздким бюрократическим аппаратом, а также множество банков, правлений различных кредитных учреждений и торговых фирм и т. п. Служащие составляют значительную часть населения столицы, и это накладывает определенный отпечаток на физиономию города и всей городской жизни. Материальное положение большинства представителей этой многочисленной прослойки римского населения довольно тяжелое.

Правда, месячное жалованье государственных служащих среднего разряда больше, чем заработок даже квалифицированного итальянского рабочего. Однако следует учесть, что римские чиновники весьма заботятся о поддержании внешнего декорума, о соблюдении всех условностей буржуазного уклада жизни и укоренившегося этикета, а это им становится все более не по силам. Многим из них теперь удается соблюдать внешние «приличия» лишь ценой постоянного недоедания и займов под проценты. Почти не вылезающий из долгов мелкий чиновник, отказывающий себе во всем, но еще не утративший буржуазных привычек, стал постоянным персонажем итальянских рассказов, своего рода злополучным литературным героем.

Вопрос о бедственном положении государственных служащих постоянно стоит в центре внимания общественного мнения, обсуждается в парламенте и в печати. Итальянские газеты называют полуголодное, лишенное всяких радостей существование государственных служащих «скрытой нищетой» и приводят многочисленные примеры этой нищеты. Так, можно прочесть о чиновнике, который имел возможность приобрести за последние пять лет лишь две книги, о чиновниках-сослуживцах, покупающих по очереди одну газету на четверых, о государственном служащем, вынужденном отказаться послать своего ребенка в школу из-за невозможности купить ему платье, обувь и учебники.

Правительственная печать нередко называет государственных служащих «основой государства», «устоями социального порядка». Однако события показывают, что эти «устои» далеко не незыблемы. Вот уже несколько лет, как в борьбе за свои права государственные служащие прибегают к мощному оружию трудящихся – забастовке. Они требуют повышения окладов и введения «подвижной шкалы» заработной платы в целях компенсации увеличения стоимости жизни в результате непрерывного роста цен. Государственные служащие, сконцентрированные в значительной степени в Риме, – служащие министерств, различных административных учреждений, в том числе и гражданские служащие органов министерства внутренних дел, военного министерства и полиции, преподаватели и служащие государственных начальных школ, служащие почты, телеграфа и телефона, железнодорожные служащие и т. д. – ведут борьбу стойко и организованно под руководством своих профсоюзов, входящих во Всеобщую итальянскую конфедерацию труда. Борьба служащих за улучшение материальных условий жизни, против увольнений и полицейских репрессий пользуется поддержкой широких масс населения, слилась с борьбой всех итальянских трудящихся за свои права. Правительство вынуждено прислушиваться к требованиям профсоюзов государственных служащих, вести с ними переговоры и итти на частичные уступки.

В конце прошлого века в Италии существовало убеждение, что «Рим живет за счет всей страны», что это город попов, монахов и чиновников. Отчасти это было правильно, так как быстрый рост города (и по численности населения, и по площади) происходил не в связи с развитием в нем промышленности, а в связи с тем, что он стал столицей молодого итальянского государства, резиденцией королевского двора, крупным бюрократическим центром. Однако еще задолго до перенесения столицы в Рим в нем существовало множество мелких промышленных предприятий и ремесленных мастерских. С конца XIX века численность мелких и средних предприятий начала быстро расти. Промышленному развитию Рима содействовало не только то, что он стал столицей и крупным потребительским центром, но также его хорошие транспортные связи с промышленным Севером и сельскохозяйственным Югом страны, наличие гидроэнергии в окрестностях города и сельскохозяйственного сырья, поступающего из окружающей город сельской местности. Немаловажную роль в экономическом развитии Рима сыграл туризм, а также концентрировавшиеся в столице крупные банки и кредитные учреждения.

С другой стороны, отрицательным фактором явилась отдаленность города от моря (Тибр доступен лишь для небольших судов), а главное то, что живущая в Риме светская и духовная знать не желала вкладывать капиталы в развитие промышленности. Да и само итальянское правительство опасалось роста промышленного пролетариата в столь непосредственной близости к своей резиденции. Вследствие этих и ряда других причин в Риме не возникло крупных предприятий, и его удельный вес в промышленности страны не соответствует званию столицы, сильно уступая крупным городам Севера.

Тем не менее в Риме имеется ряд современных предприятий – заводы точной механики и оптического стекла, фабрика фотоматериалов, завод сельскохозяйственных и дорожных машин, небольшие химические, фармацевтические, мыловаренные и стекольные заводы, заводы стройматериалов, пивоваренный завод, консервная и табачная фабрики, довольно крупные предприятия полиграфической промышленности, в частности государственная типография «Полиграфико». Помимо того, в Риме, являющемся крупным транспортным узлом (в нем сходятся пять важных железнодорожных линий), имеются железнодорожные ремонтные и вагоностроительные мастерские.

Говоря о римских предприятиях, нельзя не упомянуть о предприятиях кинопромышленности, в частности о построенном в 1936 году в районе Куадраро киногородке – «Чинечитта».

Наконец, важную роль в экономической жизни столицы играют многочисленные гостиницы, пансионы, рестораны, кафе, обслуживающие главным образом иностранных туристов и приезжих из других городов Италии.

Что касается ремесла, то в Риме, наряду с прочими отраслями ремесленного производства, традиционным занятием многочисленных ремесленников является изготовление различных художественных и ювелирных изделий, плетеной мебели, производство гобеленов, изделий из кожи, переплетное дело, производство музыкальных инструментов.

Среди трудящихся столицы преобладают занятые на транспорте, в коммунальном хозяйстве и в отраслях, производящих товары потребления. Первое место по численности принадлежит транспортникам – железнодорожникам, трамвайщикам, шоферам такси, извозчикам – и почтово-телеграфным работникам; далее следуют строительные и дорожные рабочие; потом трудящиеся портновских и сапожных мастерских, ателье мод, прачечных; затем идут машиностроители, полиграфисты, пищевики, деревообделочники, рабочие газового завода, уборщики улиц и т. д. Промышленные рабочие и ремесленники – это более трети населения Рима. Значительное число трудящихся Рима составляют продавцы магазинов, официанты ресторанов и трактиров, гостиничная прислуга.

Самой обездоленной категорией римских трудящихся являются, пожалуй, метельщики улиц и мусорщики – так называемые «спаццини». Уборка мусора в столице Италии производится весьма своеобразно. Уборкой занимаются не дворники, а зависящий от муниципалитета специальный «корпус» мусорщиков. Рано утром, когда город еще спит, на улицы высыпает целая армия одетых в синие балахоны и черные фуражки людей, большей частью стариков, с метлами и большими пустыми мешками за плечами. Одни мусорщики быстро взбегают по лестницам домов и высыпают в свои мешки мусор и отбросы из выставленных у дверей помойных ведер, другие подметают улицы и собирают отбросы, выброшенные на мостовую и панели (у жителей старых кварталов Рима сохранился средневековый обычай выливать помои и выбрасывать мусор из окон прямо на улицу). Затем мусор грузится на специальные автомашины и тележки, украшенные огромными буквами «Н. У.» – «неттецца урбана», что означает «городская чистота».

«Спаццини» (уборщики) – наиболее плохо оплачиваемая категория римских трудящихся. Условия их труда тяжелы и вредны, рабочий день очень долог. Нередко можно увидеть «спаццино» обедающим, сидя прямо на панели («обедом» служит, в большинстве случаев, ломоть хлеба и луковица), или отдыхающим в каком-нибудь укромном уголке, растянувшись на своем грязном мешке. Однако в последние годы и эта, некогда самая отсталая и забитая, часть трудящихся Рима поднялась под руководством прогрессивных профсоюзов на борьбу за свои права. Время от времени происходят забастовки «спаццини», против которых городские власти бессильны что-нибудь предпринять. На улицах и площадях Рима скапливаются горы мусора и нечистот, распространяющие под лучами палящего солнца нестерпимое зловоние и кишащие бродячими кошками и крысами. В городе со столь большим населением и довольно примитивными санитарными и гигиеническими условиями жизни создается угроза возникновения эпидемий. В течение нескольких дней муниципалитет, возглавляемый мэром – христианским демократом, пытается справиться с уборкой без помощи «спаццини» – мобилизуются безработные-штрейкбрехеры и солдаты римского гарнизона. Но они не умеют убирать улиц и им не нравится таскать на плечах тяжелые мешки с отбросами, а главное, несмотря на защиту полиции, они боятся римских домохозяек и мальчишек, солидарных, как и все трудящиеся Рима, с бастующими «спаццини».

Женщин ы и подростки нападают на солдат и штрейкбрехеров, вырывают у них из рук метлы, осыпают их градом насмешек. Муниципалитету обычно вскоре приходится уступить и пойти на компромисс со «спаццини».

«Si vivis Romae, romano vivito more» – «если живешь в Риме, живи в согласии с римскими обычаями» – гласит древняя латинская пословица. Из всех обычаев наиболее устойчивым и строго соблюдаемым является неизменный распорядок дня римлян. Просыпается город по-южному рано, особенно весной и летом. В 7 – 8 часов утра на улицах уже царит большое оживление. Но в полдень ритм жизни города начинает заметно слабеть, а через час-два центральные кварталы столицы превращаются в пустыню – пустеют кабинеты и приемные в министерствах и разных присутственных местах, с грохотом опускаются железные шторы на дверях и окнах лавок, замирает шум работы в авторемонтных, столярных, переплетных, швейных мастерских, с улиц исчезают даже лотки бродячих торговцев. С часа до четырех часов дня город погружается в послеобеденный отдых. Этот обычай свято соблюдают не только римские буржуа, но и мелкие чиновники, служащие различных учреждений и контор, рабочие мастерских и мелких предприятий. Бесполезно в эти часы дня пытаться добиться приема в каком-нибудь учреждении, получить какую-либо справку, попасть к врачу или даже просто купить поесть. В послеобеденное время на пустынных улицах и площадях Рима можно увидеть только одинокие фигуры уныло бродящих иностранцев.

Насколько рано столица поднимается по утрам, настолько рано она ложится спать вечером. В десять часов вечера подъезды домов запираются на все засовы, и если вам нужно попасть в какой-нибудь дом, то приходится поднимать сильный шум, чтобы привлечь внимание заспанного и недовольного швейцара. После десяти часов вечера на улицах становится малолюдно, гаснут огни магазинов и светятся одни лишь яркие неоновые вывески баров и ресторанов, посещаемых иностранцами, веселящейся «золотой» молодежью и разными подозрительными личностями. Привычка рано ложиться спать – наследие папского Рима, снискавшего в прошлом веке благодаря стараниям Ватикана славу одного из самых скучных городов Европы.

В Италии очень много различных праздников. Особенно их много в Риме. Помимо всевозможных религиозных католических и национальных праздников, существует ряд праздников чисто римских, происхождение которых теряется в глубине веков. Таков народный праздник Сан-Джованни (св. Иоанна), центром которого бывает народный квартал, носящий имя этого святого; таков продолжающийся более двух недель августовский праздник – Феррагосто, центром которого служит квартал Трастевере. Целыми семьями устремляются римляне в украшенные цветными фонариками траттории, боттильерии и остерии [1] в этих кварталах. На небольших площадях возникают импровизированные конкурсы певцов, конкурсы красоты – причем не только девушек, но и маленьких детей! Гремят любительские оркестры, с шумом разрываются хлопушки, визжат всевозможные дудки и свистульки, щедро рассыпается конфетти.

[1 Так называются в Риме винные погребки, закусочные.]

Эти народные праздники лишь слабый след былых римских карнавалов. Но, как и тогда, один-два раза в год, природная жизнерадостность и веселость римлян искренне и непосредственно вырываются наружу, несмотря на моральный гнет католической церкви и все невзгоды и тяготы каждодневной жизни.

Немаловажную роль в жизни этого большого города играют парикмахерские, бары, всевозможные распивочные, закусочные, трактиры. В них не только бреются, выпивают чашечку черного кофе или стакан сухого вина, но горячо спорят – преимущественно на политические темы, – обмениваются новостями, остротами, ведут задушевные разговоры, пишут письма, читают газеты, а в задних комнатах баров и остерий по большей части играют в карты.

В парикмахерских всегда оживленно и шумно. Не отрываясь от работы, парикмахеры (в Италии парикмахеры в мужских залах только мужчины) ведут между собой ожесточенные дискуссии, обсуждая последние события международной и внутренней политической жизни, а также результаты последнего футбольного состязания или велосипедных гонок. Слушая их горячие споры, можно подумать, что их политические взгляды совершенно различны. Однако вскоре понимаешь, что большинство из них, в сущности, доказывают одно и то же и, если не состоят членами прогрессивных партий и организаций, то им симпатизируют и их поддерживают. Дискуссии же не только позволяют скоротать долгие часы работы, но дают возможность высказать свои мысли, выразить свое возмущение засильем в Италии попов и полиции, антидемократической и антинациональной политикой правящих кругов. Постепенно в дискуссию втягиваются и посетители, в большинстве своем постоянные. Нередко среди них оказываются государственные чиновники, торговцы, мелкие рантье и прочие обыватели, головы которых набиты фантастическими выдумками реакционной пропаганды. Шум возрастает, в спор вступают даже сидящая на низеньком табурете перед одним из бреющихся клиентов девушка-маникюрша и мальчик-уборщик, только что пришедший из школы и сбросивший в уголке свой ранец с книжками. Защищая свою точку зрения, парикмахеры начинают жестикулировать, угрожающе размахивая бритвой или гребенкой, нередко оставляя своего сидящего с намыленным лицом клиента терпеливо ожидать конца длинной тирады. Невозмутимость сохраняет только сидящий за кассой хозяин или его жена: хотя они далеко не разделяют большинства высказываемых здесь смелых мыслей, они знают, что чем оживленнее споры, тем привлекательнее для клиентов их «салон».

Такими же клубами служат «боттильерии», «остерии» и бары. После окончания трудового дня и по воскресеньям в эти винные погребки с простыми, непокрытыми столами приходит трудящийся люд, нередко целыми семьями, со всеми чадами и домочадцами. В жару столы выставляются под защитой тентов прямо на улицу. Заказывают тут почти всегда только дешевое разливное вино римских окрестностей – «фраскати», «марино» или сладковатое «капеллино», а еду – в мисочках и бумажных кульках приносят с собой. В стороне стоит несколько столов, покрытых скатертями, – за них садятся те, у кого есть деньги заказать какое-нибудь блюдо.

Бары бывают разных категорий – в зависимости от района и улицы. Каждый из них имеет своих определенных посетителей, которые редко смешиваются между собой. Есть скромные маленькие бары на рабочих окраинах, куда спешащие на работу люди забегают рано утром выпить вместо завтрака чашечку кофе; есть бары, посещаемые преимущественно чиновниками; есть старые бары в центре города, посетителями которых являются сенаторы, депутаты, журналисты; есть роскошные бары с кричащей рекламой и сверкающими стойками, где до позднего вечера толпятся всевозможные бездельники и подозрительные личности – спекулянты, американские военные, девицы легкого поведения. Римляне, почти не потребляющие, как все итальянцы, чая, выпивают в барах и дома много кофе. Кофе здесь пьют, как на Востоке, – очень крепкий, без молока, на дне маленьких чашечек. В бесчисленных барах его приготавливают в специальных «кофейных машинах» – огромных блестящих шипящих электрических «самоварах», – из нескольких крошечных кранов которых одновременно наполняется несколько чашек. Чашечка кофе для итальянца важнее рюмки вермута или сигареты: в периоды обрушивающейся на Рим африканской жары и духоты, в особенности когда дует сирокко, кофе утоляет жажду и оказывает тонизирующее действие; в зимние месяцы, когда дует холодная «трамонтана», – согревает. В нужде кофе заменяет итальянцу не только завтрак, но нередко обед и ужин; когда же есть возможность, римлянин забегает в бар несколько раз в день, чтобы проглотить у стойки чашечку этого горьковатого и ароматного обжигающего напитка.

В центре Рима иностранный турист не увидит следов военных разрушений. Известно, что папа Пий XII добился объявления Рима «открытым городом» и провозгласил себя спасителем колыбели католической церкви от разрушения и поругания, стремясь использовать это для укрепления авторитета Ватикана. Однако не следует думать, что Рим не бомбили. Периферийные кварталы, населенные рабочими, остались открытыми для бомбардировок.

Несмотря на то, что на Рим американские «летающие крепости» сбросили гораздо меньше бомб, чем на промышленные города Северной Италии, число жертв среди трудящегося населения Рима было велико. Бомбардировкам подверглись густо населенные рабочие кварталы Сан-Лоренцо, Новой Аппиевой дороги и другие. К тому же население этих окраин, успокоенное заверениями папы об объявлении Рима «открытым городом», сперва не боялось воздушных налетов и не искало спасения в горах, как наученные горьким опытом жители других итальянских городов.

Париоли – привилегированный квартал на краю Рима. На тихих зеленых улицах, застроенных небольшими белыми виллами, лишь изредка прошуршит по асфальту какая-нибудь машина последней марки. Этот квартал примечателен не тем, что в нем живут аристократы и богачи, а тем, что у подножия холма, на котором он живописно раскинулся, живут, как их презрительно именует буржуазная печать, «современные троглодиты».

Десятки семей, лишившихся крова во время войны в результате воздушных бомбардировок или выкинутых на улицу домовладельцами за неуплату квартирной платы, годами живут в маленьких темных пещерах, выкопанных в мягком туфе склонов холма. Дети здесь молчаливы и бледны, они, как и взрослые, с тревогой смотрят на небо, боясь дождя, который затопит их жилище. Количество пещер не уменьшается, так как с каждым днем домовладельцы, поощряемые властями, увеличивают квартирную плату, с каждым днем все больше людей оказывается в Риме без работы и без крова.

Прогрессивная печать сообщала, что в Риме в тяжелых жилищных условиях живет более полумиллиона человек – то есть каждый третий житель города…

Острый жилищный кризис способствовал развитию спекуляции земельными участками, пригодными для застройки. В последние годы эта спекуляция приняла поистине колоссальные размеры. Кучка крупных земельных спекулянтов в Риме ежегодно наживает 60 – 70 миллиардов лир. Значительная часть жилого фонда города находится в руках 15 – 20 крупных фирм и акционерных обществ, владеющих 40 – 50 миллионами квадратных метров жилой площади, которую они сдают по спекулятивным ценам, в то время как немало жителей Рима обитает, как признают даже буржуазные газеты, в нечеловеческих условиях, ютясь в перенаселенных трущобах, дощатых бараках и пещерах, вырытых в склонах римских холмов. Стоимость одного квадратного метра жилой площади во вновь строящихся домах достигает в Риме огромной цифры.

За три года – с 1951 по 1953 год – прибыли спекулянтов земельными участками достигли баснословной цифры в 200 миллиардов лир. Как явствует из следующих одно за другим разоблачений прогрессивной римской печати, в темных сделках с земельными участками и жилым фондом в Риме принимают самое деятельное участие Ватикан и некоторые представители партии христианских демократов в римском муниципалитете.

Над каждым, кто не имеет обеспеченного ежемесячного дохода или заработка, достаточного для внесения квартирной платы, – а очутиться без средств к существованию сегодня в Риме нетрудно! – висит угроза немедленного выселения. Газеты ежедневно сообщают о выкинутых на улицу семьях, публикуют фотографии женщин с детьми, стариков, с безнадежным видом сидящих на узлах посреди панели.

В тяжелых условиях живут многие обитатели районов Тестаччо, Гарбателла, Портуензе, Тибуртина и других.

В предместье Тормаранча мы видели, как живут трудящиеся в бараках, состоящих из одной большой комнаты и кухни. В таком бараке обитает иногда две-три семьи. Грудные дети нередко спят в выдвинутых ящиках комода, так как денег на покупку люлек у родителей нет. Когда льют дожди и вода заливает каменный пол барака, детей перекладывают в верхние ящики.

Мы видели, как дети Тормаранчи, в лохмотьях, с мисками в руках, шли за обедом, который городские власти, наконец, решились раздавать безработным, – за это жители предместья вели несколько лет борьбу. «Обед» представлял собой жидкую похлебку. Малыши бережно несли ее в бараки и дощатые лачуги, чтобы там разделить со своими родителями, братьями и сестрами.

Из-за сырости здесь у многих поражены легкие, но лечиться нет возможности. На предместье имеется лишь один врач, у дверей которого всегда стоит длинная очередь бедняков, надеющихся бесплатно получить какое-нибудь лекарство. Но лекарств, обычно, на всех не хватает…

Не лучше положение в поселке Латино, возникшем в 1943 году из группы бараков, в которых были размещены беженцы и оставшиеся без крова после налетов американской авиации. Ныне вокруг бараков вырос поселок лачуг из досок, кусков толя и фанеры.

Не намного лучше условия и в ряде других предместий и поселков, окружающих столицу Италии и находящихся всего в нескольких километрах от нарядного и оживленного центра Рима. Жители этих римских трущоб все решительнее борются за человеческие условия жизни, требуют от правительства и римского муниципалитета осуществления выработанных ими самими проектов благоустройства предместий Рима, требуют, чтобы правительство расходовало десятки миллиардов лир, полученных с населения в виде всевозможных прямых и косвенных налогов, не на гонку вооружений и проведение политики войны, а на строительство новых жилых домов, школ и больниц.

Неподалеку от площади Венеции, в глубине неширокой улицы Боттеге оскуре, окруженное старинными особняками, высится современное, простое здание из красноватого камня. И в праздники, и в будни перед ним теснятся небольшие, скромные автомобили, собираются группы оживленно беседующих людей. В дни национальных праздников, а также в дни 1 Мая и 7 Ноября, на этом здании взвиваются рядом трехцветный флаг Италии и красное знамя Итальянской коммунистической партии. Здесь помещается Центральный Комитет и Руководство Компартии, здесь работают генеральный секретарь партии Пальмиро Тольятти и его боевые соратники – закаленные в годы подполья и партизанской борьбы признанные руководители трудящихся Италии.

Итальянская коммунистическая партия насчитывает в своих рядах свыше двух миллионов членов. Это значит, что один из пятнадцати итальянцев старше 20 лет является коммунистом. На последних парламентских выборах Компартия получила более 6 миллионов голосов. Это значит, что двое из каждых девяти избирателей голосовали за коммунистов.

За плечами Итальянской компартии богатый опыт борьбы. Едва возникнув в 1921 году, Компартия один на один вступила в неравную борьбу с фашизмом, пользовавшимся всяческой поддержкой со стороны крупных капиталистов и аграриев, монархии и Ватикана. На молодую, еще не окрепшую партию обрушился ряд тяжелых ударов: многие тысячи коммунистов были брошены в тюрьмы, сосланы, убиты в результате фашистских погромов и покушений. В 1926 – 1927 годах было арестовано почти все руководство партии во главе с ее основателем Антонио Грамши, замученным впоследствии в фашистской тюрьме.

В Италии широко известны пророческие слова Грамши, обращенные к судившему его фашистскому «особому трибуналу»: «Вы приведете Италию к катастрофе; мы, коммунисты, ее спасем!»

Итальянская компартия на протяжении всего периода фашистского господства в Италии возглавляла антифашистское движение, самоотверженно боролась против диктатуры Муссолини. В условиях глубокого подполья и эмиграции партия выращивала кадры, укрепляла свои ряды, объединяла силы антифашистского движения, всячески расшатывала фашистский режим. Эта терпеливая и настойчивая деятельность Компартии явилась подготовкой и началом всенародного освободительного движения против фашистских угнетателей и гитлеровских оккупантов, которое развернулось в Италии, когда Советская Армия одержала свои исторические победы под Сталинградом и под Курском, разгромив армии немецко-фашистских захватчиков, в том числе насчитывавшую 10 дивизий итальянскую экспедиционную армию.

Из 350 тысяч зарегистрированных после войны бывших партизан 210 тысяч были членами Компартии, из 70 тысяч павших партизан и подпольщиков 40 тысяч были коммунистами. Около двух тысяч членов Коммунистической партии за участие в освободительной борьбе удостоены воинских наград.

В руководстве итальянским партизанским и подпольным движением в тылу гитлеровских оккупантов ведущую роль играли коммунисты и социалисты. Компартия играла важнейшую роль в деле организации и деятельности комитетов национального освобождения, сформированные Компартией гарибальдийские партизанские бригады явились костяком партизанской армии «добровольцев свободы». Немалое значение имела деятельность созданных по инициативе Компартии «отрядов патриотического действия», наносивших удары итало-немецким фашистам в городах и селениях. Благодаря самоотверженной работе коммунистов и социалистов освободительное движение в Италии стало повсеместным. А когда Советская Армия прорвала немецкую оборону на Одере, партизанское и подпольное движение в Италии переросло в победоносное вооруженное восстание, освободившее в последних числах апреля 1945 года весь Север страны за несколько дней до прихода англо-американских войск.

В послевоенные годы Компартия последовательно и настойчиво борется за демократизацию общественной жизни Италии, за осуществление новой, республиканской конституции, за проведение ряда коренных реформ. Вся многообразная деятельность Компартии – в парламенте, в печати, среди трудящихся масс – неизменно направлена к осуществлению такой политики, которая исходит из стремления добиться подъема жизненного уровня трудящихся масс и обеспечить прочный мир и национальную независимость Италии.

Рим по праву считается центром прогрессивного движения, борьбы за мир и национальную независимость Италии. Здесь находится руководство не только Итальянской коммунистической партии, но и ее верного союзника – Итальянской социалистической партии, возглавляемой Пьетро Ненни и насчитывающей свыше 700 тысяч членов. В Риме же работает руководство почти полумиллионного итальянского комсомола – Коммунистической федерации молодежи Италии,„а также руководящие органы ряда других прогрессивных массовых организаций Италии, из которых особенно большим влиянием пользуется ВИКТ.

Недалеко от небольшой площади Порта Пиа, на оживленном проспекте Италии находится здание, за которым полицейские шпики в штатском следят не менее внимательно, чем за домом на улице Боттеге оскуре. В этом невысоком светлом здании, внушающем такой страх всей итальянской реакции, помещаются руководящие органы Всеобщей итальянской конфедерации труда (ВИКТ), объединяющей пять миллионов трудящихся. Это самое крупное национальное профсоюзное объединение в капиталистическом мире. ВИКТ направляет и координирует многообразную борьбу итальянских трудящихся за демократические права, за улучшение материального положения и условий труда, за национальную независимость родины.

Гибельной для страны политике итальянских реакционеров, направленной на дальнейшее свертывание итальянской промышленности и массовое увольнение трудящихся, ВИКТ стремится противопоставить мероприятия, способные привести к экономическому и социальному возрождению страны. С этой целью ВИКТ выдвинула в 1950 году «Трудовой план», предусматривающий дальнейшее развитие хозяйства Италии на основе мирной экономики, возможно более полного использования людских и природных ресурсов Италии, всемерного расширения торговли со всеми странами мира.

Осуществление «Трудового плана» встречает ожесточенное сопротивление со стороны итальянских монополистов. Борясь за проведение в жизнь своих требований, трудящиеся Италии прибегают к всеобщим забастовкам, парализующим время от времени всю жизнь страны и представляющим в руках трудящихся действенное, грозное оружие.

Все чаще всеобщие забастовки сотрясают Рим. Останавливается весь транспорт, опускаются железные шторы магазинов, пустеют конторы, банки, кабинеты в министерствах. Продолжают работу, но и то с перебоями, только предприятия, жизненно необходимые для населения, – пекарни, электростанции, газовый завод, телефон. Работники телеграфа принимают только телеграммы с неотложными сообщениями, почта бездействует. В такие дни многие буржуа избегают выходить на улицу и лишь опасливо выглядывают из-за жалюзи.

Движение за улучшение материальных условий и за демократические права тесно переплетается с борьбой за мир и национальную независимость Италии. Движение в защиту мира стало в Риме действительно народным, массовым движением. В нем участвуют юноши, женщины, дети. Молодежь Рима соревновалась в сборе подписей под Стокгольмским воззванием с молодежью Парижа и Берлина, римская пионерская организация соревновалась с детьми Парижа… Воля широких масс итальянского населения к миру нашла в Риме свое выражение в миллионе собранных подписей. Эта внушительная цифра звучит еще убедительней, если вспомнить, что население Рима составляет только около 1 700 тысяч человек и что в Риме

Сосредоточен правительственный аппарат и находится всесильный «святой престол».

В послевоенные годы Рим видел немало массовых митингов и демонстраций. На митинги, созываемые левыми партиями в период избирательных кампаний, на площадях Рима – Пьяцца дель Пополо, Сан-Джовании – собирается по 150 – 200 тысяч трудящихся. Памятны в Риме многотысячные демонстрации протеста против вовлечения Италии в Северо-атлантический блок, против заявления Трумэна о возможности применения Соединенными Штатами атомной бомбы, против приезда в Рим «генерала-чумы» Риджуэя.

Но, пожалуй, самым грандиозным и сплоченным выступлением римских трудящихся явилась всеобщая забастовка в июле 1948 года в ответ на злодейские выстрелы фашистского наймита Палланте, тяжело ранившего вождя итальянских трудящихся Пальмиро Тольятти. Трудящиеся Рима в эти дни выразили свою преданность Коммунистической партии, продемонстрировали свою готовность дать решительный отпор провокациям итальянской и заокеанской реакции.

…Вспоминаются жаркие, душные дни середины июля 1948 года. Воздух в Риме был до крайности накален и без этого обрушившегося на город тяжелого зноя. Рим замер, как бы перед решительной схваткой. Обыватели не рисковали выйти из дому, улицы были пустынны – все магазины были закрыты, транспорт не действовал, владельцы автомобилей также предпочитали сидеть по домам. На перекрестках дежурили рабочие патрули, останавливавшие редкие машины. В самом центре Рима – на площади Колонны, неподалеку от места злодейского покушения, многие камни мостовой были вывернуты, там и сям виднелись разбросанные острые шипы из толстой проволоки – испытанное средство борьбы римских забастовщиков и демонстрантов против полицейских «джипов». Впрочем, полиции на улицах и площадях не было видно: полицейских, карабинеров и солдат сосредоточивали во дворах домов. В стратегически важных пунктах города карабинеры лихорадочно устанавливали на крышах домов пулеметы…

За событиями в Италии внимательно следили трудящиеся всего мира. Трудящиеся Советского Союза на тысячах митингов и собраний выразили свой гнев и протест против злодейского покушения. В адрес Руководства Итальянской коммунистической партии поступали тысячи писем и телеграмм из всех стран мира с выражением возмущения этой подлой провокацией реакции. Хотя в Риме не выходила ни одна газета, трудящиеся дважды в день получали сводки о состоянии здоровья раненого: на углах улиц добровольные газетчики – женщины, девушки, дети – продавали специальный бюллетень, выпускавшийся Всеобщей итальянской конфедерацией труда.

Руководителям Компартии и ВИКТ удалось быстро взять контроль над положением в свои руки. Стихийное массовое движение трудящихся в Риме и во всех других городах Италии в течение двух дней вошло в русло организованной всеобщей забастовки протеста.

Когда прогрессивные партии и организации Рима созвали массовый митинг протеста, напуганные власти не разрешили организовать его на Пьяцца дель Пополо, стремясь оградить центр города и правительственные учреждения от демонстрантов. Митинг был организован вблизи вокзала, на круглой площади Эзедры. Ведущая от этой площади к центру Виа Национале и другие примыкающие к ней улицы были перегорожены во много рядов грузовиками, за которыми забаррикадировались вооруженные до зубов полицейские и карабинеры. Хотя ни один вид транспорта не работал, на митинг собралось много десятков тысяч трудящихся – столько, сколько могли вместить площадь Эзедры и примыкающие к ней бульвар и привокзальная площадь. Немало участников митинга приехало издалека, из рабочих пригородов и крестьянских селений римской Кампаньи, на собственном транспорте – больших заводских грузовиках и автобусах. Выступления ораторов носили самый решительный характер, гнев и возмущение участников митинга достигли предела. Казалось, одно мгновение и лавина трудящихся Рима устремится в кварталы центра, сметет со своего пути полицейских вместе с их грузовиками, «джипами» и танкетками. Но раздались спокойные голоса организаторов митинга, призывающие трудящихся организованно направиться в сторону городской больницы, где лучшие врачи Рима боролись за жизнь тяжело раненного Тольятти. И не прошло нескольких минут, как вся эта огромная масса людей, построившись в колонны, медленно двинулась в сторону, противоположную центру города – к римскому «Поликлинико».

Трудящиеся боялись побеспокоить раненого, помешать работе врачей. Нескончаемые колонны демонстрантов проходили мимо здания больницы, затаив дыхание, в полном безмолвии…

Так римские трудящиеся продемонстрировали свое единство, организованность и силу, дали достойный ответ на провокации реакции.

Эта манифестация происходила в период после парламентских выборов 1948 года, когда вся правительственная и реакционная печать Италии и США трубила о «поражении» и «разложении» прогрессивных сил. После победы, одержанной коммунистами, социалистами и беспартийными демократами на выборах 1953 года, римские трудящиеся еще увереннее, еще решительнее выступают в защиту мира, национальной независимости Италии, права на труд, на свободную и счастливую жизнь. Свидетельство этому – мощные всеобщие забастовки трудящихся Рима в октябре – декабре 1953 года, в мае 1954 года.

13 мая 1954 года Рим охватила всеобщая забастовка, продолжавшаяся 24 часа. 150 тысяч трудящихся столицы требовали увеличения заработной платы, которое хоть в какой-то мере соответствовало бы непрекращающемуся росту цен. В забастовке участвовали рабочие металлообрабатывающих предприятий, строительные рабочие, рабочие и служащие химических, полиграфических, пищевых, текстильных, швейных, стекольных предприятий города. Приостановили работу (в третий раз с начала года) трамвайщики, четыре часа бастовали телефонисты. В рабочих кварталах происходили десятки митингов и собраний трудящихся. Забастовка стала ярким проявлением крепнущего единства римских трудящихся, продемонстрировала их сплоченность и волю к борьбе.

Исключительно массовый и организованный характер носит в Риме празднование 1-го Мая. Независимо от погоды в этот день на обширной Пьяцца дель Пополо с раннего утра собираются на традиционный первомайский митинг десятки тысяч людей. Так было и 1-го Мая 1954 года. Большой оркестр трамвайщиков перед началом митинга исполнил несколько революционных песен итальянских трудящихся. Участники митинга принесли на площадь сотни красных и трехцветных знамен, тысячи маленьких бумажных флажков, множество плакатов и лозунгов. На высящемся посреди площади привезенном в Рим еще в древности египетском обелиске, возраст которого составляет не менее четырех тысяч лет, было водружено огромное полотнище с лозунгом, призывающим весь итальянский народ объединиться в борьбе против применения водородной бомбы. Рядом на другом огромном плакате можно было прочесть: «Нет – «европейской армии», нет – водородной бомбе. Мы хотим мира, труда и свободы!». Рабочие машиностроительного завода «Фьорен-тини» и фабрики телефонной аппаратуры «Фатме» поднимали высоко над головами плакаты с лозунгами в защиту мира, против термоядерного оружия, с призывами к единству рабочего класса. Многие плакаты отражали непосредственные требования рабочих столицы в их повседневной борьбе. «Требуем 295 лир прибавки!» – было написано на одном из таких плакатов, который держала пожилая работница с истомленным, худым лицом.

Первый первомайский митинг в Риме происходил на этой же площади в 1890 году. И если массовое празднование дня международной солидарности трудящихся стало в Риме традицией, то «традицией» стали и меры, принимаемые против демонстрантов полицией. 1 Мая 1890 года из здания казарм, находящихся тут же на площади, рядом с церковью, вышел отряд карабинеров, открывший огонь по участникам митинга.

Теперь полиция не решается разгонять участников первомайских митингов, и демонстранты даже водрузили на здании казарм, в которых, как и раньше, помещаются карабинеры, огромный флаг. Однако поведение полиции по-прежнему угрожающее. На перекрестках улиц, лучами расходящихся от Пьяцца дель Пополо, на террасах холма Пинчо, везде вокруг площади, с мрачным видом стоят группы полицейских, карабинеров, солдат авиадесантных частей, вооруженные автоматами, пистолетами, дубинками, расставлены «джипы» и грузовики «летучих» полицейских отрядов.

Спокойно расходящиеся по домам после митинга трудящиеся отпускают крепкие шутки в адрес полицейских и тех, кто их сюда послал. «Зря жжете бензин и теряете время, – говорит, обращаясь к группе полицейских, черноволосый молодой парень, – мы ученые, на ваши провокации не поддадимся.»

Нет, ныне Рим отнюдь не только город чиновников и попов, торговцев и полицейских, не только огромный музей и собрание древностей. Это один из важных итальянских центров революционной и демократической борьбы пусть немногочисленного, но боевого и хорошо организованного пролетариата и прогрессивной интеллигенции. Об этой новой роли, которую «вечный город» стал играть в современной Италии, хорошо было сказано в передовой статье газеты «Унита» е день десятой годовщины освобождения Рима: «Рим – город, который на протяжении всей официальной истории Италии всегда пытались превратить лишь в холодный музей или оплот реакции, – сыграл решающую роль в великих битвах за демократию, за упрочение республиканского строя, за мир…»

Район между улицей Тритона и Испанской площадью – сеть узких старинных уличек: Бабуино, Систина, Грегориана, Маргутта, Дуэ Мачелли. Это своего рода «Латинский квартал» Рима, в котором жили и живут сотни итальянских и иностранных художников, скульпторов, поэтов – все, кто приехал искать вдохновенья под солнечным небом Рима, учиться у великих мастеров прошлого. Здесь в тесных лавках торгуют старыми и новыми картинами, продают различные антикварные предметы, устраивают выставки того или другого молодого художника. В некоторых студиях царит настоящая, отнюдь не романтическая, нищета, некоторые же служат гостиными богатым бездельникам, занимающимся искусством ради снобизма. Старые, потемневшие от времени дома этого артистического квартала хранят память о живших здесь многих великих деятелях культуры и искусства прошлого – римлянах и гостях Рима. Для нас этот квартал особенно дорог тем, что здесь несколько лет жил Н. В. Гоголь. На коричневатом фасаде старинного высокого дома на улице Систина над подъездом № 126 (в Риме нумерация соответствует не номерам домов, а номерам подъездов) укреплена мраморная мемориальная доска с бронзовым барельефом – профилем великого русского писателя. Гоголь часто гулял по Испанской площади, являющейся как бы центром этого тихого квартала, любил писать, сидя на ступенях красивой высокой лестницы, ведущей с этой площади к церкви Тринита деи Монти. Он часто

бывал в сохранившемся до наших дней на соседней улице Кондотти артистическом кафе Греко, которое посещали в свое время Гёте, Лист, Вагнер, художник Иванов, Торвальдсен, Марк Твэн и многие другие писатели, художники, композиторы, жившие в Риме. Официанты, узнав, что вы русский, тотчас покажут вам место, где обычно сидел великий писатель и над которым ныне в небольшой круглой рамке висит его старинный портрет.

Рим, столь богатый славными традициями искусства прошлого, ныне по праву считается центром нового, прогрессивного итальянского искусства.

За последние годы в Италии и за ее пределами много писали и продолжают писать о кризисе, который итальянское искусство переживает в послевоенный период. Но это требует уточнения. Пробуждение, наступившее после двадцатилетней ночи фашистского господства и войны, застало итальянское искусство в состоянии столь глубокого упадка, что можно говорить о его втором рождении. Молодое итальянское искусство родилось в 1944 – 1945 годах в очистительном огне движения сопротивления против гитлеровских оккупантов и фашистских предателей, в борьбе за национальную независимость страны.

Развитие этого искусства происходило в труднейших условиях полицейско-клерикального режима, морального террора католической церкви и американского засилья, сменившего режим открытой военной оккупации. Развивается итальянское искусство неравномерно – впереди идет молодая итальянская кинематография, которая сумела добиться значительных успехов и вот уже несколько лет считается одной из сильнейших в мире.

Лучшие, передовые деятели искусства сегодняшней Италии, несмотря на все преследования, решительно выступают в защиту мира, национальной независимости, свободы творчества, против антинациональной и антидемократической политики правящих кругов.

Чтобы представить себе, каким преследованиям в Риме – «колыбели искусств» – нередко подвергается ныне прогрессивное искусство, достаточно вспомнить о судьбе, постигшей одну из выставок произведений прогрессивных итальянских художников, организованную в Риме в 1951 году. На этой выставке, называвшейся «Искусство против варварства», были представлены 80 картин и скульптур, выполненных художниками и скульпторами самых различных политических взглядов, но всех их объединяла одна общая идея – «Долой войну, вон из Италии агентов заокеанских империалистов!» Выставленные произведения показывали гибельные последствия хозяйничанья американцев в Италии, разоблачали зверства американских войск в Корее, призывали к активной борьбе в защиту мира. Особую ненависть и страх у властей эта выставка вызвала еще и потому, что ее открытие было приурочено к приезду в Рим Эйзенхауэра. Фашиствующая полиция дважды срывала открытие выставки, а затем в течение недель держала буквально в осаде здание дома культуры прогрессивной римской интеллигенции, где временно была размещена выставка. Прогрессивное общественное мнение Рима и всей Италии было глубоко возмущено произволом властей. Репрессии не устрашили передовых художников. Вскоре в Риме открылась другая, еще большая художественная выставка, организованная редакциями прогрессивных журналов – «Ринашита» и «Вие Нуове». На ней были представлены работы 240 художников и скульпторов, все они были посвящены одной теме – борьбе за мир.

Прогрессивные итальянские художники, разрывая путы религиозного мистицизма и формализма, освобождаясь от натурализма, все решительнее становятся на путь реалистического, национального искусства.

Тщетны попытки реакционных кругов выдать за современную итальянскую живопись творчество различных «абстрактистов» и эпигонское манерничанье. Внимание широкой публики привлекают не «примитивы» католических мистиков и не заумные выкрутасы формалистов модных «школ» и «направлений», а произведения, реалистически отображающие жизнь и борьбу итальянских трудящихся.

В своем боевом творчестве, в своей полной лишений и трудностей повседневной борьбе прогрессивные деятели итальянского искусства черпают силы в славном примере советского искусства, их укрепляет и воодушевляет мысль о Советском Союзе.

«Советский Союз, – писал в своем приветствии москвичам Ренато Гуттузо, – защищает жизнь, а все прекрасное, как и само искусство, – это и есть жизнь. Поджигатели войны, носители смерти являются врагами искусства и всего прекрасного, потому что они враги жизни. В моей стране на Советский Союз смотрят с надеждой не только рабочие, которые ведут упорную борьбу за правительство мира, не только крестьяне и батраки, которые борются за землю, на него с надеждой смотрят и представители итальянской культуры – писатели, скульпторы, художники».

Голос Гуттузо – это голос прогрессивного итальянского искусства, борющегося за мир и национальную независимость итальянской культуры.

Когда на город как-то неожиданно спускаются сумерки, на центральных улицах делается еще люднее и оживленнее. Как же отдыхают и развлекаются по вечерам римляне, если не считать многочасового сидения в кафе за чашечкой черного кофе или в «боттильериях» за оплетенной бутылкой виноградного вина? В Риме с его почти двухмиллионным населением всего девять театров, в том числе один оперный и восемь драматических, которые к тому же работают лишь несколько месяцев в году, да и то, как правило, не ежедневно.

Из восьми драматических театров – два совсем маленькие, на 200 мест каждый. В одном из них ставятся спектакли на английском языке для англо-американских туристов, в другом, работающем очень нерегулярно, – спектакли исключительно па римском диалекте. По существу, театральная жизнь Рима сосредоточена в остальных театрах, насчитывающих в общей сложности всего 3 600 мест. Только две театральные труппы в Риме являются стационарными, остальные, как труппы почти всех итальянских театров, «кочующие».

Что касается творчества большинства буржуазных драматургов, то оно носит явные следы обеих напастей, обрушившихся на итальянское искусство. В нем сказывается как влияние американского прославления насилия и войны, так и клерикальное мракобесие.

Несмотря на все ухищрения авторов и постановщиков театры часто пустуют. Буржуазная публика предпочитает посещать музыкальные спектакли типа варьете с участием известных комиков, эстрадных певиц, певцов и обнаженных «гёрлс». Однако надо признать, что эти всевозможные «ревю» привлекают внимание зрителей не только джазовыми песенками и чечеткой «балерин». Иногда в весьма тонко разыгранных миниатюрах и интермедиях скрывается меткая сатира на «непрошенных гостей» – американцев – и на идущих у них на поводу итальянских реакционеров.

Бродячие труппы варьете одержали полную победу над опереттой (в Риме ее уже давно нет) и постепенно вытесняют труппы драматических театров. Они прочно оккупировали помещение старинного уютного театра «Балле», театра «Куаттро фонтане» и других. В помещении большого театра «Адриано» близ замка св. Ангела то подвизается иллюзионист «маг Бустелли», пугающий зрителей бегающими по залу огромными фосфоресцирующими скелетами, то в течение месяцев показываются кинофильмы. Мало используется помещение старинного оперного театра «Арджентина», где в 1816 году состоялась премьера неувядаемой оперы Россини «Севильский цирюльник». Теперь здесь лишь иногда устраиваются концерты приезжих знаменитостей.

Но, несмотря на то, что итальянский театр получает мало помощи со стороны государства и вынужден преодолевать серьезные трудности, некоторые талантливые прогрессивные режиссеры и актеры самоотверженно борются за развитие некогда столь богатых традиций итальянского театрального искусства, за создание в Италии народного, реалистического театра.

Возникший в 1949 году римский Малый театр с успехом ставит произведения итальянских и иностранных классиков. Театр Пиранделло показывает пьесы итальянских авторов. В постановке известного итальянского режиссера Лукино Висконти при полном зале в течение месяца (для Рима это небывалое явление!) шли «Три сестры» Чехова. Режиссер Альфредо Де Сантис поставил «Мещане» Максима Горького. В Риме была поставлена также пьеса Леона Кручковского «Немцы» («Семья Зонненбрук»); неизменным успехом у римского зрителя пользуются гуманные и глубоко народные пьесы пишущего на неаполитанском диалекте драматурга и актера Эдуардо Де Филиппо, реалистически рисующие жизнь простых людей и звучащие страстным призывом к миру.

В борьбе за возрождение итальянского театра огромную роль играет развитие непрофессионального, любительского театра. Примером борьбы за народный театр может служить успешная деятельность возникшего в начале 1953 года любительского театра на одной из рабочих окраин Рима – в Гарбателле.

Группе рабочей молодежи удалось собрать средства и купить небольшое помещение. Прогрессивные режиссеры оказали помощь молодым актерам-любителям советом и деньгами. Ныне театр в Гарбателле пользуется широкой популярностью у рабочего зрителя. Жители Гарбателлы помогли расширить и отделать помещение театра. Молодые рабочие-актеры ставят классические пьесы и пьесы современных авторов, в которых поднимаются острые социальные проблемы, показывается жизнь простых людей Рима.

Кинотеатров в Риме насчитывается более ста. Кинотеатры есть на все вкусы и цены. Имеются небольшие роскошные залы в центре города с кондиционированным воздухом и глубокими мягкими креслами, где билет стоит в четыре-пять раз дороже, чем в обыкновенном кино. Большинство же римских кинотеатров выглядит весьма неприглядно. Много лет не ремонтированные залы, фойе часто нет, впуск в кинозал непрерывный, места ненумерованные. Зрители во время сеанса входят и выходят, разговаривают между собой, курят, табачный дым застилает экран и ест глаза. По счастью, во многих кинотеатрах потолки раздвижные, и когда смеркается, над погруженным в темноту кинозалом загораются яркие южные звезды.

Экран римских кинотеатров, так же как и студии римского киногородка «Чинечитта», захватили сразу же после окончания войны голливудские дельцы, пичкающие римского зрителя своей бессмысленной и вредной стряпней – от порнографических кинообозрений и «психологических драм», трактующих клинические случаи шизофрении и алкоголизма, до безудержной пропаганды насилия, преступления, убийства.

Вторжение голливудской продукции достигло апогея в 1949 году, когда в Италию было ввезено более 400 американских фильмов, а итальянская кинопромышленность выпустила лишь 44 фильма. Но ныне положение изменилось. Молодая прогрессивная итальянская кинематография создала много реалистических произведений, проникнутых гуманностью, стремлением к мирному труду, к социальной справедливости, смело поднимающих важные вопросы итальянской действительности. Итальянский зритель охотно смотрит эти произведения национального искусства. Несмотря на крикливую рекламу, его больше не привлекают голливудские «боевики». Американские кинодрамы неизменно вызывают среди зрителей смех, а комедии лишь иронические замечания. Независимо от жанра, голливудская продукция демонстрируется в Риме часто при полупустом зале. С этим не могут не считаться владельцы кинотеатров, и итальянские фильмы все решительнее отвоевывают экран, все шире завоевывают симпатии широкой публики.

Многие лучшие произведения прогрессивного киноискусства Италии посвящены жизни простых людей Рима. Советскому зрителю запомнились такие фильмы, как «Рим – открытый город», в котором рассказывается о страшных днях гитлеровской оккупации Рима и героической борьбе подпольщиков, фильмы «Похитители велосипедов», «Мечты на дорогах», «Рим в 11 часов». Эти фильмы помогают советским людям ближе узнать и полюбить итальянский народ, волю которого к свободе и миру не сломил фашизм и не смогут сломить никакие ухищрения реакции.

Окрестности Рима сильно отличаются от окрестностей других городов Италии и придают его облику еще большее своеобразие.

Город расположен в центре широкой волнообразной равнины, ограниченной с северо-запада и с востока холмистыми предгорьями Апеннин, отстоящими от центра города примерно на расстоянии 25 километров, с юго-востока – Альбанскими (или Латинскими) холмами в 17 – 18 километрах от города, а с запада – морем. В направлении с северо-востока на юго-запад равнину перерезает

Тибр с многочисленными мелкими притоками, самым значительным из которых является Аньене. Однообразие равнины оживляют вздымающиеся то здесь, то там невысокие остроконечные холмы, четкие силуэты одиноких пиний, развалины древних акведуков, гробниц, сторожевых башен, а также прорезающие местность овраги и свидетельствующие об обилии подземных вод быстрые ручьи. Вся эта территория, в административном отношении входящая в провинцию Рима, составляет приблизительно тысячи две квадратных километров и обычно называется римской Кампаньей.

В древности земли римской Кампаньи благодаря мелиорации и тщательной обработке были покрыты цветущими нивами и пастбищами, служили местом отдыха и развлечений римской знати. Средние века принесли Кампанье разорение и запустение. Окрестности Рима превратились в поле бесконечных сражений враждовавших между собой римских феодалов, в арену борьбы с разбойниками, остававшимися до начала XIX века фактическими властителями Кампаньи. Однако подлинным бичом римской Кампаньи явилась малярия, что по-итальянски значит «нездоровый воздух». Вулканические почвы Кампаньи, покрытые твердым, трудно поддающимся обработке верхним слоем (так наз. «каппеллаччо»), постепенно заболачивались вследствие застаивания вод от частых наводнений Тибра и его притоков. Запустение, царившее на этих землях в течение всего средневековья, способствовало превращению Кампаньи в болотистую, нездоровую местность. Начались страшные эпидемии малярии – зловонные миазмы стоячих вод убивали все живое. Окрестности Рима окончательно обезлюдели, поля не возделыва-лись. Среди этой зеленой пустыни одиноко стояли лишь немногочисленные бедные селения и роскошные древние виллы, в которые приезжали в поисках развлечений или на охоту потомки знатных римских родов и богатые иностранцы.

Живописность и мягкая, печальная красота пустынной римской Кампаньи сделали ее, начиная с XVIII века, излюбленной землей художников и поэтов, а в первые десятилетия XIX века она стала одной из любимых тем романтической литературы. Здесь создавали свои пейзажи французские художники Пуссэн и Лоррен, здесь Александр Иванов писал свои тонкие этюды, которыми мы любуемся в Третьяковской галерее.

«Нет ничего прекраснее, чем линия этого горизонта, чем постепенное возвышение планов и замыкающие всё тонкие, бегущие очертания гор, – описывал римскую Кам-панью один французский писатель. – Долины часто принимают здесь вид театра или римского цирка; их склоны падают террасами… Особая дымка, окутывающая дали, смягчает все формы и отнимает у них то, что могло бы показаться слишком резким или слишком угловатым. Здесь никогда не бывает темных и тяжелых теней… Удивительно гармонический тон соединяет землю, воды, небо; все поверхности, благодаря такой связи оттенков, переходят одна в другую, и нельзя определить, где кончается один цвет и где начинается другой…»

Нездоровый климат, болота, а там, где их нет, – летние засухи, труднообрабатываемые почвы препятствовали развитию Кампаньи. Ее земли использовались римскими латифундистами главным образом как зимние пастбища – на лето пастухи угоняли отары овец далеко в горы. Попытки мелиорации этих земель и борьбы с малярией предпринимались еще с конца прошлого века и дали весьма скудные результаты. Лет тридцать назад почти вся Кампанья была совсем мало населена. Мелиоративные работы, начавшиеся в годы, предшествовавшие второй мировой войне, коснулись только некоторых частей равнины и далеко не были доведены до конца. Фашистское правительство силой сгоняло на осушенные поля вокруг Рима крестьян из других областей Италии, строило для них на скорую руку безобразные бараки, напоминающие скорее казармы, чем крестьянские дома.

В результате окрестности Рима, по сравнению с окрестностями других больших городов Италии, очень малолюдны, до сих пор сохраняют полудикий, удивительно несовременный, патриархальный характер. За исключением старинных вилл римской знати да немногочисленных новых вилл, построенных в сугубо модернистском духе, резко дисгармонирующем с поэтической красотой окружающей природы, здесь не видно привычных нашему глазу дачных поселков или деревень, окруженных садами, лугами и пашнями. Стоит отдалиться от Рима всего на 10 – 15 километров, и ничто не напоминает о близости большого города. На равнине земля на многие десятки километров принадлежит крупным латифундистам – римским светским и духовным князьям, упрямо противящимся всяким попыткам улучшить ведение сельского хозяйства. Самый крупный помещик – князь Торлония, снискавший печальную известность расправами с батраками. Плохо возделываемые поля, виноградники и даже необработанные, пустующие земли, принадлежащие Торлония, окружены нескончаемыми заборами и оградами. Так же огорожены все поместья и участки других помещиков и владельцев вилл. Нередко в распоряжении путника, ищущего на живописных и безлюдных холмах отдохновения и прохлады, остается лишь пыльная дорога да колючие кустарники у ее обочин.

Все же освоение земель Кампаньи, хотя и идущее весьма медленно, сопровождается внедрением в сельское хозяйство провинции Рима крупного капитала римских акционерных обществ. Около Рима возникло несколько современных капиталистических хозяйств, как, например, молочное хозяйство «Тор-ди-Пьетра» или поставляющее в Рим в большом количестве низкосортный местный виноград хозяйство «Маккарезе».

Римская Кампанья полностью снабжает Рим молоком, покрывает половину потребностей столицы в овощах. В Кампанье выращивают различные ценные сорта овощей (артишоки, цветную капусту, спаржу и т. д.), а также сеют пшеницу, овес, кукурузу, кормовые травы, выращивают виноград и оливки, различные фрукты.

Основной отраслью животноводства в Кампанье остается овцеводство (теперь овец на лето не угоняют в горы).

Однако Рим, в основном, продолжает жить на привозном продовольствии. Незавершенность мелиоративных работ, тяжелые почвы, летние засухи, несмотря на огромное трудолюбие римских крестьян, попрежнему препятствуют превращению Кампаньи в сельскохозяйственный район, способный обеспечить снабжение столицы продовольствием.

Молодой сельскохозяйственный пролетариат Кампаньи, борющийся за занятие плохообрабатываемых помещичьих земель и экономическое возрождение района, является одним из передовых отрядов римских трудящихся и принимает активное участие в демократическом движении и борьбе за мир.

„КАСТЕЛЛИ РОМАНИ"

Полной противоположностью меланхоличной римской Кампанье являются оживленные городки виноделов и ремесленников, так называемые «кастелли романи» («римские замки»), возникшие некогда вокруг феодальных замков на вершинах холмов.

Пологие склоны, покрытые зеленью виноградников и оливковых рощ, небольшие, но глубокие озера в кратерах потухших вулканов, тесные долины с белеющими отарами овец – все это придает Альбанским холмам большую живописность.

«Кастелли романи» – городки Дженцано, Альбано, Марино, Фраскати – лепятся на склонах этих невысоких холмов в районе озер Неми и Альбано, в 20 – 30 километрах к юго-востоку от Рима.

Вагон утяжеленного загородного трамвая, отходящего с узкой улицы Принца Умберто возле вокзальной площади в Риме, доставляет вас примерно через час во Фраскати или другой из «кастелли романи».

Фраскати – один из самых живописных городков на Альбанских холмах – расположен на высоте 300 с лишним метров над уровнем моря. Он насчитывает около десяти тысяч жителей. Главное занятие населения Фраскати – виноделие. Здесь производится недорогое белое сухое вино, носящее то же название, что и город, и пользующееся огромным спросом в Риме. Всякий приехавший во Фраскати, если у него в кармане есть несколько десятков лир, считает своим долгом прежде всего посетить старинный винный погреб с простыми некрашеными столами, где в тяжелых деревенских бутылках подают «настоящее» фраскати. Впрочем, и соседние городки – Марино и Дженцано славятся своими винами. Все вино «кастелли романи» отправляют в Рим, где оно представляет, как и по всей Италии, важный продукт питания. Перед войной среднее потребление вина на одного жителя (независимо от возраста и пола) составляло в Риме 97 литров в год. Главная сельскохозяйственная культура здесь виноград. На тщательно возделанном винограднике, иногда совсем крошечном, между рядами лоз сеют пшеницу. Здесь же сажают отдельные миндальные деревья, цветущие ранней весной нежным белым цветом. Нередко среди виноградника можно увидеть причудливо раскинувшие свои как бы скорченные ветви оливковые деревья с серой корой и серебристыми листочками. В небольших садах и рощах вокруг городков растут персики, орехи, гранаты. Селение Неми славится своей клубникой. Важную статью дохода, а иногда и источник существования для тех, у кого нет ни собственного виноградника, ни сада, ни работы, составляет сбор каштанов. Из муки каштанов пекут хлеб, варят кашу, продавцы каштанов жарят их зимой на маленьких жаровнях, прямо на улицах Рима.

Слов нет, «кастелли романи» очень живописны. Увидев их, получаешь представление о сотнях типичных сельскохозяйственных городков и селений Южной и Центральной Италии. С виду это настоящие города: на центральной площади высятся старинные здания муниципалитета и церкви, тут же казарма карабинеров. На узких, кривых, нередко ступенчатых уличках со средневековыми домами виднеются тесные лавки, вывески парикмахерских, кафе, распивочных. Но все здесь в миниатюре, да и население городков – не настоящие горожане. Чуть свет они уезжают на трамвае, на велосипеде или уходят пешком на поля и виноградники, находящиеся нередко высоко в горах или далеко внизу в долинах, на расстоянии нескольких километров. Только немногие остаются в городке – те, кто работает на маленьких винных заводах, в авторемонтных и слесарных мастерских, на кухнях и в залах скромных тратторий, рассчитанных на заезжих туристов. Некоторые – и их немало – остаются в городке, потому что им просто некуда итти, или отправляются в Рим в поисках случайного заработка. Это – безработные.

Даже бесстрастных иностранных туристов, столь мало обращающих внимание на условия жизни «туземцев» и интересующихся преимущественно красивыми видами, древними виллами и характерными винами этих мест, обычно поражает царящая здесь нищета. Уровень жизни виноделов, ремесленников и батраков из «кастелли романи» зачастую еще ниже уровня жизни обитателей предместий и окраин Рима – Тестаччо, Тормаранча, Латино… Некоторые из этих мирных винодельческих городков – цель путешествий художников, поэтов и туристов – были превращены войной в бесформенные груды битого кирпича и щебня. С огромным трудом, очень медленно встают они из развалин. Много домов еще не восстановлено, многие жители еще остаются без крова.

Но ни война, ни лишения не могли сломить вольнолюбивого духа виноделов, пастухов, батраков, ремесленников из селений Альбанских холмов. В годы гитлеровской оккупации здесь возникали партизанские отряды, в которые вливались римские рабочие и представители антифашистской интеллигенции. После падения фашизма здесь развили бурную деятельность демократические организации – в каждом городке, в каждом селении имеются секции Коммунистической партии, Федерации коммунистической молодежи, Союза итальянских женщин, созданы Комитеты защиты мира. Недаром реакционная печать неизменно называет «кастелли романи» «красными», – здесь почти везде в муниципальных советах большинство принадлежит представителям прогрессивных партий, в течение всех послевоенных лет мэрами остаются коммунисты и социалисты. В дни массовых митингов, демонстраций, забастовок в Риме трудящиеся Фраскати, Марино, Альбано, Дженцано всегда в первых рядах. Они приезжают в Рим организованно, на грузовиках, на которых обычно привозят бочки с вином или корзины с фруктами и овощами. Римским полицейским знакомы их загорелые, решительные лица, их натруженные руки, широкополые соломенные шляпы. Вместе с мужчинами приезжают подростки, красивые темноглазые девушки, одетые в черное матери семейств. Жители Альбанских холмов умеют постоять за свои права – у них ясные головы и горячая кровь.

Другая поездка, которую непременно предпринимает каждый впервые приехавший в Рим, – к лежащим к востоку от города Тибуртинским холмам – в Тиволи.

…Длинный старомодный автобус, отходящий от терм Диоклетиана, выезжает из города мимо кладбища Ве-рано и церкви Сан-Лоренцо и, не спеша, пускается в путь по одной из древних римских дорог – Виа Тибуртина. За окном автобуса мелькают редкие виноградники, ограды частных владений, серые стены небольших фабрик и мастерских, покосившиеся от времени домишки, развалины еще не восстановленных зданий.

Пассажиров в автобусе много. Большинство матери с детьми, отправляющиеся к находящемуся за несколько километров до Тиволи источнику лечебных сернистых вод. Надо сказать, что римляне верят в целительные свойства этого известного еще в древние времена источника и охотно посещают Тиволи.

Городок, насчитывающий тысяч пятнадцать жителей, расположен у небольшой реки Аньене, на краю горной долины. Возле городка отроги Тибуртинских гор в нескольких местах сжимают долину в узкие ущелья, в которых быстрая Аньене образует водопады. Знаменитый «большой водопад» Тиволи живописен, но высота падения воды невелика. Энергию его использует небольшая электростанция.

Древний и некогда красивый городок обезображен войной. Авиационные бомбы и мины не пощадили и построенной в XVI веке тенистой Виллы д'Эсте, сильно повредив ее старинный дворец и хитроумную систему фонтанов. Но помимо водопадов и этой построенной с большим вкусом и богатой фантазией виллы, с террас которой открывается великолепный вид на римскую Кампаныо, туристов привлекают в Тиволи памятники глубокой древности. Из античных памятников Тиволи главный – развалины виллы императора Адриана. Вход на огромную территорию виллы находится в нескольких километрах от городка. Осмотр ее занимает у нас несколько часов. Величественные развалины дворцов, различных павильонов, театральных и спортивных сооружений, терм красноречиво рассказывают о затейливых причудах этого много путешествовавшего императора, о грандиозных по тем временам масштабах производившихся по его капризу работ, о колоссальном труде тысяч рабов.

Совсем недалеко от городских ворот в начале расходящихся от города древних дорог находятся входы в катакомбы, составляющие одну из достопримечательностей окрестностей Рима. Катакомбы – подземные коридоры и храмы, в которых христиане во время преследований хоронили своих умерших и собирались на молитву, – относятся к разным эпохам – с I по V век новой эры. Всего в Риме и вокруг Рима насчитывается десятка три катакомб, часть из них первоначально была, повидимому, каменоломнями. Некоторые из них находятся на значительной глубине, идут в несколько этажей, протяженность лабиринтов их галерей достигает многих сот метров.

Осмотр катакомб представляет интерес благодаря кое-где сохранившимся в них произведениям древнего искусства, главным образом фресковой росписи. Наиболее известные и раскопанные из этих лабиринтов – катакомбы св. Каллиста на старой Аппиевой дороге и Домитилла на Ардеатинской дороге.

История древних катакомб неожиданно, как и все в Риме, переплетается с еще свежей в памяти римлян историей борьбы против гитлеровских оккупантов и фашистских предателей.

23 марта 1944 года несколько коммунистов-подпольщиков совершили смелое нападение на колонну немецких полицейских в самом центре оккупированного Рима – на улице Разеллы, где находилось гестапо; 33 гитлеровца было убито и много ранено. «Десять за одного» – был зверский приказ фашистов. Из римских тюрем на пустынную Ардеатинскую дорогу вывезли 335 заключенных антифашистов (итальянские фашисты, передававшие эсесовцам арестованных, послали на смерть лишних пять человек); связанных антифашистов эсесовцы загоняли в древние глубокие пещеры и там расстреливали. Когда это зверское избиение было закончено, входы в пещеры были взорваны.

После освобождения Рима Ардеатинские пещеры были раскопаны, погибшие в них антифашисты похоронены. Римляне глубоко чтят их память. Не к часовням в древних катакомбах, где похоронены легендарные святые, а в эти пещеры, к могилам павших борцов против фашизма, за свободу своей родины часто приходят с букетами цветов римские трудящиеся. Они вспоминают трудные дни подпольной борьбы, павших товарищей… И тогда кажется, что в этих низких, слабо освещенных пещерах еще звучат смелые слова павшего здесь римского коммуниста Джез-мундо: «Даже если я должен умереть, что же особенное я совершу? Я лишь исполню свой долг». Ныне у входа в пещеры в память о погибших воздвигнут большой монумент.

Когда в мае наступают первые жаркие дни, римляне устремляются к морю. В душные дни трудно поверить, что Рим сравнительно недалеко от моря. И все же до него лишь немного больше 20 километров. По воскресеньям с утра к морю устремляются все виды транспорта – электрические поезда, автобусы, легковые машины, мотоциклы, велосипеды. Владельцы грузовиков по воскресеньям превращают их в частные «автобусы» – для этого они лишь ставят в кузов скамейки или стулья. Римляне едут к морю целыми семьями, с детьми, со свертками провизии: рестораны на берегу моря слишком дороги и доступны далеко не всем.

Основной поток купальщиков устремляется в Остию, куда ведет прямая, как стрела, асфальтированная автомобильная дорога. Остия – маленький приморский городок курортного типа к юго-западу от Рима, с несколькими пляжами, гостиницами, ресторанами и тратториями. Но вместо привычных нашему взору на морских курортах домов отдыха, санаториев, общественных парков здесь теснятся частные виллы, окруженные чахлыми садиками и напоминающие скорее городские особнячки. Выглядят они не особенно живописно: многие представляют собой коробкообразные унылые строения из серого железобетона. Земля здесь дорога, поэтому все застроено, для бульваров и парков нет места. И вообще вся Остия походит на один из новых кварталов Рима, оторвавшийся от города и перенесенный к морю. Самое странное, что, подойдя к берегу, не видишь моря – оно загорожено безобразными заборами частных пляжей, именующихся здесь «купальными заведениями» и носящих громкие названия.

Насколько мало привлекательна сама Остия, настолько приятна прогулка вдоль берега моря в отдаленный сосновый лесок и запущенный парк, служивший ранее королевским охотничьим заповедником. Здесь к морю круто спускаются заросли колючих кустарников, на узкой полосе песка у воды лежат вытащенные рыбачьи баркасы, сушатся старые сети. Эти «дикие» пляжи живописней и приятнее дощатых бараков «купальных заведений» Остии.

Поездку к морю мы завершаем осмотром древней Остии – развалин античного города, служившего когда-то морскими воротами и портом Рима. Остия Антика во времена расцвета древнего Рима стояла в устье Тибра. Это был большой и богатый город со стотысячным населением. Упадок Остии начался в IV веке н. э. с упадком Рима и варварскими нашествиями. Кроме того, город подвергался нападениям пиратов. Климат окружающей болотистой местности из-за растущего запустения сделался нездоровым, начала свирепствовать малярия. Численность населения Остии быстро сокращалась, и постепенно весь город обезлюдел. В 1575 году сильное наводнение изменило течение Тибра; новое ложе реки стало проходить к северу от покинутого города. В эпоху Возрождения древний город служил огромной каменоломней, откуда брали мрамор, статуи и мозаики для украшения строившихся дворцов и церквей Рима и даже других итальянских городов. Посещение Остии – одного из немногих в мире древних городов, которые археологам не нужно было искать и откапывать, – не менее знаменитой Помпеи дает представление о строительном искусстве, общественной жизни и быте городов древнего Рима. Для всякого, кого хотя бы немного интересует история, прогулка по улицам этого мертвого города остается одним из самых интересных воспоминаний о пребывании в Риме.