Почему Бог выбрал эту обезьяну

Глава 12 Три богатыря

Гейдельбергские люди, как мы помним, довольно широко расселились по Старому Свету. Собственно говоря, они были не первыми представителями рода Homo, которые начали это расселение. Некоторые эректусы еще раньше прошли теми же путями в Азию, оставив там целый ряд ископаемых. Расселение гейдельбергского человека захватывало в основном равнинные степные зоны, ландшафт которых не так сильно отличался от африканских саванн. Это были открытые пространства, но с более холодным климатом и ярче выраженными сезонами, населенные другими видами крупных копытных. Но в хорошо прожаренном виде все копытные примерно одинаковы… Заселение Европы и западной Азии происходило, вероятно, через Ближний Восток и Кавказ, в обход Черного моря и далее на запад до Испании. В Европе расселение этих людей встретило естественную климатическую преграду: ледники. По мере того, как ледники наступали, люди, напротив, переселялись к югу. Однако до Гейдельберга, давшего им имя, гейдельбергские люди как-то сумели добраться. В Азии основными препятствиями для расселения были пустыни и горы Центральной Азии, заставлявшие избрать более южный маршрут, через Индостан в Китай и на острова Юго-Восточной Азии. Насколько далеко на север удалось распространиться гейдельбергским людям76, неочевидно; однако следов их пребывания в Сибири не обнаружено. Насколько можно судить, они не добрались ни до Австралии, ни до Сибири, ни тем более до Нового Света.

Как и в другие периоды, климат в обсуждаемую эпоху (400—200 тыс. л. н.) регулярно менялся; глобальные потепления с повышением уровня океана сменялись глобальными похолоданиями, когда на севере наступали ледники и уровень океана опускался. В соответствии с климатом менялись и пригодные для расселения ландшафты, что влияло и на процесс расселения, и на его маршруты. В результате географической удаленности примерно к 200 тыс. л. н. в Старом Свете жили несколько популяций людей: в Европе, в Азии и в Африке. Было бы неточным утверждать, что они были полностью изолированы друг от друга, однако реальный перенос генов между жителями Западной Европы, Восточной Азии и Юго-Восточной Африки был сильно затруднен.

Нужно еще учесть, что расселявшиеся группы были довольно разнообразны: гейдельбергского человека в Африке, в Европе и в Азии часто разделяют на разные виды или подвиды, а в Африке еще выделяют так называемого предшественника (Homo antecessor), которого считают потомком Homo erectus. Все эти существа, вне зависимости от их видового единства или разнообразия, жили не слишком большими группами на больших территориях и явно не создавали сплошной популяции.

Довольно естественно, что на огромных расстояниях в совершенно разных экологических и климатических условиях и при больших ограничениях на обмен генами между популяциями эволюция разных групп идет в несколько разных направлениях. Для целей нашего рассказа таких направлений следует выделить три, хотя в ходе дальнейших исследований их может оказаться и больше.

а. Неандертальцы Европы

Поначалу в Европе появились и довольно широко расселились так называемые предшественники (Homo antecessor), причем это произошло довольно рано. Выше мы говорили о маршруте миграции предков людей из Африки в обход Черного моря — но, на самом деле, надо учесть, что при серьезных похолоданиях уровень океана падал очень существенно, так что на месте нынешнего Гибралтарского пролива образовывался перешеек. Средиземное море превращалось в эти периоды в озеро или даже два (к западу и к востоку от Италии и Сицилии). Сухопутный перешеек на месте Гибралтара — тоже неплохой маршрут расселения, намного более короткий, чем через Кавказ. Поэтому неудивительно, что именно в Испании были обнаружены древнейшие кости людей-предшественников, да не просто древнейшие — их возраст оценивают примерно от 800 тыс. до более 1 млн лет. Так что заселение людьми — потомками эректуса и гейдельбержцами — Европы произошло довольно давно и, вероятно, несколькими путями.

Возможно, новый вид начал формироваться в популяциях европейских палеоантропов около 0,5 млн л. н.; в данном случае мы можем не обсуждать вопрос о том, были ли его непосредственными предками предшественники или гейдельбержцы. Ископаемые останки этого периода свидетельствуют о постепенном складывании целого комплекса признаков, которые теперь называют неандертальскими или неандерталоидными. Но поскольку на северо-восточном маршруте расселения обнаруживаются останки неандертальцев в разной степени сформированности этого вида, как минимум не менее вероятно, что неандертальцы начали формироваться как вид все в той же Африке и около 300 тыс. л. н. вышли оттуда через Ближний Восток, разделившись впоследствии на два направления — к западу и к востоку. Окончательно неандертальцы Европы (и Западной Азии) сложились как вид примерно около 150 тыс. л. н. — разумеется, это приблизительная, условная дата.

Неандерталец, Homo neanderthalensis, был распространен на громадной территории от Испании до Оренбургской губернии, а то и еще дальше на юго-восток. Окончательное исчезновение неандертальцев датируют почти историческими временами — 28, если не 23 тыс. л. н.

Неандертальцы были первыми открытыми ископаемыми людьми и на сегодняшний день изучены намного лучше других (кроме собственно нашего вида). Неандерталоидный комплекс признаков — особенности, которые отличают неандертальцев от современных людей, — с одной стороны, довольно разнообразен; в строении очень многих частей тела наблюдаются те или иные отличия. С другой стороны, чаще всего эти отличия не так велики, пусть даже антропометрическая статистика выделяет их достаточно надежно. Наиболее заметны отличия в строении черепа как в лицевой, так и в мозговой части. Я не вижу необходимости перечислять все множество отличающихся деталей — все это без труда можно найти в специальной литературе, да и в интернете.

В целом неандертальцы были приспособлены к несколько более холодному климату, и это отразилось в пропорциях тела. Они были чуть меньше нас ростом (около 165 см), хотя и представители нашего вида, живущие в похожем климате, тоже обычно не отличаются высоким ростом. Их кости были массивнее и тяжелее, особенно кости черепа. У неандертальцев был низкий покатый лоб с мощными надбровными дугами, а на подбородке… собственно, его-то как раз и не было: подбородочный выступ отсутствовал. В целом череп был более округлым и в анфас, и в профиль; объем мозга — не меньше, а даже слегка больше, чем у современных людей (вплоть до 1700 см³) … На рисунках, где черепа неандертальцев и современных людей изображены рядом, различия хорошо заметны; при взгляде на многочисленные реконструкции наш взгляд выделяет эти различия хуже. Генетические данные говорят о том, что неандертальцы были светлокожими и, вероятно, преимущественно рыжими; весьма возможно, что именно от них эти аллели достались и нашим предкам.

В отличие от своих собратьев, живших в более теплых краях, неандертальцы были преимущественно приспособлены к питанию животной пищей. Отчасти это связано с ее большей калорийностью, отчасти — с тем, что растительная пища менее доступна в умеренном климате. Однако вместе с костями неандертальцев нередко находят и раковины моллюсков, особенно в приморских районах. Характерные особенности микроструктуры зубной эмали и изотопный состав костей дают возможность заключить, что растительная пища в их рационе как минимум присутствовала.

Ископаемые останки неандертальцев не дают оснований думать, что в их социальной структуре и отношениях наблюдались какие бы то ни было принципиальные отличия от их и наших предков. Те же небольшие квазисемейные группы даже, может быть, еще меньшего размера в силу особенностей климата и питания. Коль скоро основным источником пищи для них была охота, им требовалась большая охотничья территория, так что распределены они были по Европе довольно редкими группами. Иногда, основываясь на немногочисленных данных о каннибализме (все та же пещера Эль-Сидрон в Испании и некоторые другие находки) и распределении травм по возрастным группам полагают, что для неандертальцев был характерен более высокий уровень внутригрупповой и межгрупповой агрессии, однако это скорее гипотеза на основании косвенных и неполных данных. При этом на многих костных останках обнаружены следы лечения переломов, что говорит не только о том, что они умели это делать, но и что они заботились о раненых соплеменниках.

В техническом отношении неандертальцы были продвинутыми существами. Их считают создателями мустьерской культуры, пришедшей на смену позднеашельской. Их каменные орудия были довольно разнообразны по сравнению с более древними видами (но не по сравнению с кроманьонцами); они умело пользовались огнем, делали веревки, что было громадным техническим шагом вперед, умели строить жилища и укрытия от ветра из палок, шкур или костей мамонта. Для охоты неандертальцы использовали копья с каменными наконечниками, которые приклеивали расплавленной смолой, или деревянные с обожженными остриями. Словом, они умели почти все то же самое, что и представители нашего вида, кроманьонцы.

Довольно много (быть может, непропорционально много77) усилий исследователи затратили на то, чтобы получить данные о представлениях, верованиях и художественной культуре неандертальцев, если ее вообще можно так назвать. Результаты этих поисков не слишком впечатляют. Так, было найдено некоторое количество останков неандертальцев, в которых усматривают признаки преднамеренного погребения (почему это важно, мы обсудим ниже) — однако почти все они вызвали у специалистов определенный скепсис. Может быть, только останки в Шанидаре, в котором тело было усыпано цветами, можно счесть преднамеренным погребением — хотя такой способ погребения выглядит слишком современным. Тем не менее нельзя утверждать, что неандертальцы вовсе не хоронили умерших, — разумеется, если это не были съеденные соплеменники.

Стоит отметить, что множество черепов даже несъеденных неандертальцев несет на себе следы повреждений, наиболее вероятное объяснение которых — хороший удар увесистой дубины. Возможно, уровень внутригрупповой агрессии у них и в самом деле был еще больше, чем у наших непосредственных предков…

Существует некоторое количество артефактов, которые свидетельствуют об определенных… трудно даже сказать «успехах»… достижениях неандертальцев в изобразительной деятельности. Главным образом, это камни, на поверхности которых грубо нанесены зигзагообразные линии, складывающиеся в некое подобие орнамента. И нет, это совсем не похоже на наскальную живопись представителей нашего вида. В отличие от последних, о художественной ценности здесь говорить не приходится… В свое время много шума наделало обнаружение неандертальской флейты — трубчатой кости с рядом дырочек. Однако впоследствии оказалось, что «автором» этих отверстий было какое-то животное, оставившее на кости следы своих зубов.

Более убедительными свидетельствами являются подвески из орлиных когтей — для чего бы еще они нужны, если не для украшения короткой волосатой шеи какого-нибудь вождя или пышного бюста палеолитической красотки? На целом ряде черепов (исключительно мужских возрастом более 15—16 лет, но не на женских и детских) обнаружены следы парных нелетальных повреждений, которые должны были оставить заметные долговременные шрамы на верхней части черепа. Судя по примитивным культурам нашего вида, единственное разумное объяснение этим отметинам — своеобразный обряд инициации юношей, нечто вроде нашего паспорта, выдаваемого по достижении нужного возраста.

С большой долей вероятности неандертальцы пользовались одеждой (из звериных шкур, разумеется) — не столько из стыдливости, сколько из-за холодного климата…

Тем не менее все это не дает нам оснований отрицать существование культуры у неандертальцев, тем более что технологии их были совсем неплохи — даже наш вид кое-что у них мог перенимать.

Довольно трудно с уверенностью утверждать что-либо о наличии у неандертальцев членораздельной речи, однако многие, если не большинство исследователей полагают, что язык у них был. Уже у предков неандертальцев предполагается наличие тех или иных форм языка, так что способность разговаривать для неандертальцев весьма вероятна. Неандертальцы обладали версией гена FoxP2, характерной для говорящих людей — еще одно свидетельство в пользу их способности говорить. У них были в достаточной мере развиты соответствующие зоны коры мозга, и хотя отсутствие подбородочного выступа должно было отчасти затруднять артикуляцию, но отнюдь не делало ее вовсе невозможной. Общий уровень культуры неандертальцев также скорее подтверждает предположение о наличии языка.

Начиная с рубежа 20—21 вв. интенсивно исследуется геном неандертальцев, который сравнивают с геномом нашего вида. Между нашими и неандертальскими генами найдено довольно много различий78, но есть и некоторое количество характерных для неандертальцев аллелей генов у нас. Неандертальские варианты генов встречаются в количестве примерно 2—4% у неафриканского человечества и в несравненно меньших долях (около 0,3%) у африканцев, причем на юге Африки их доля близится к нулю. Некоторые ученые полагают, что неандертальские аллели — наследие общего предка, доставшиеся и нам, и неандертальцам, однако большинство склонны предполагать, что их присутствие стало результатом метисации.

Предполагается, что появление в Европе и Западной Азии кроманьонцев (представителей нашего вида, Homo sapiens) привело к исчезновению неандертальцев около 25 тыс. л. н. Невозможно сказать, стало ли это результатом конкурентного вытеснения одного вида другим из общей экологической ниши или это произошло в результате целенаправленного истребления. Предпочтения среди нескольких десятков гипотез о причинах вымирания неандертальцев в значительной степени связаны с идеологическими установками и романтическими настроениями авторов. Одни склонны видеть в неандертальцах образец угнетенного народа, уничтоженного злыми сапиенсами, за что мы даже по прошествии стольких тысяч лет должны испытывать чувство вины; сторонники этой точки зрения обычно стараются преувеличить степень культурных достижений неандертальцев. Другие говорят о не слишком заметных, но вполне определенных преимуществах нашего вида, которые обусловили исчезновение неандертальцев без нашего участия — такие авторы обычно не склонны предъявлять своему виду обвинений. Некоторые из них полагают, что неандертальцы вообще были безболезненно ассимилированы кроманьонцами…

В этой связи возникает интересный, хотя и абстрактный вопрос: могло ли на планете ужиться два разумных человечества? Homo sapiens и в пределах своего-то вида демонстрирует пугающий уровень ксенофобии, что уж говорить о другом виде… Так или иначе, неандертальцев часто называют альтернативным человечеством — считается, что если бы не вторжение нашего вида, именно они могли бы стать современными разумными людьми. Но, возможно, и не только они…

б. Денисовцы

Тем временем на обширных пространствах Азии сформировался еще один вид людей, окончательного названия которого еще нет. Исключительно фрагментарные останки этих людей были обнаружены в Денисовой пещере на Алтае, поэтому наиболее употребительные названия — денисовцы или Homo altaiensis. Пара фрагментов была обнаружена в 1984 г., а затем еще в начале 21 в. Мы знаем крайне мало о внешнем виде этих людей; зато в последние годы была выделена, расшифрована и сравнена с нашей и неандертальской ДНК этих людей, как ядерная, так и митохондриальная (см. ниже).

Денисовцы жили в Денисовой пещере около 50 тыс. л. н., причем не только они: там обнаружены также и останки «обычных» неандертальцев. Судя по результатам анализа ДНК, денисовцы были родственной неандертальцам группой (и иногда скрещивались с ними), однако их эволюционные пути разошлись довольно давно. Общий предок денисовцев и неандертальцев жил порядка полумиллиона л. н. (возможно, несколько меньше), зато денисовцы оказались генетически довольно близки гейдельбергским людям Европы примерно того же времени (400 тыс. л. н).

Судя по генетическим данным, общие предки неандертальцев и денисовцев очень малой численности («бутылочное горлышко») ушли из Африки порядка 750 тыс. л. н., отделившись примерно в эту эпоху от общего предка с нашим видом. Около полумиллиона л. н. эволюционные и географические пути неандертальцев и денисовцев разошлись. Расселение денисовцев было направлено на восток и дошло до Восточной Азии, Южной Сибири и Зондских островов.

Небольшое количество вариантов генов, характерных для денисовцев79, присутствует у людей, населяющих Юго-Восточную Азию и Океанию, а также у австралийских аборигенов; как и в случае с неандертальцами, это также считают результатом метисации. Однако это не однозначное свидетельство: вполне возможно, что у общего предка могли быть как денисовские, так и сапиенсные аллели, а в результате прохождения через бутылочные горлышки их частоты изменились (учтем еще довольно малое количество исследованных образцов денисовской ДНК).

Орудия, которые могли принадлежать именно денисовцам, принципиально не отличаются от неандертальских, изготовленных по мустьерским технологиям, а в более позднее время — от наших орудий (в последнем случае принадлежность орудий денисовцам, а не Homo sapiens, несколько сомнительна).

По другим датировкам, сначала (300—400 тыс. л. н.) от общих предков отделилась линия, ведущая к Homo sapiens, а позже произошло разделение линий неандертальцев и денисовцев. Последние, таким образом, ближе к неандертальцам, чем к нашему виду, хотя возможность метисации между представителями всех трех ветвей могла существовать достаточно долго. Очевидно, что денисовцы, небольшими группами населявшие в соответствующий период обширные пространства Восточной Азии, являются еще одним, вторым «альтернативным человечеством», в отличие от неандертальцев — не на Западе, а на Востоке Евразии. Как и неандертальцы, денисовцы исчезли около 40 тыс. л. н., — а возможно, и немного позже. Поскольку это произошло вскоре после появления на соответствующих территориях представителей нашего вида, здесь тоже могла иметь место «межвидовая историческая драма», как в Европе.

в. И, наконец… (барабанная дробь)

Меньше 400 тыс. л. н. среди обитавших в Африке Homo heidelbergensis существовала неопределенного размера группа (а может быть, и целая популяция), в рамках которой начался многогранный процесс образования нового вида. Впрочем, возможно, непосредственным предком этой группы был Homo erectus: в этом случае популяция гейдельбергских людей отделилась несколько раньше, чтобы стать предками неандертальцев и денисовцев. Строго говоря, в перспективе нашего разговора это не имеет принципиального значения. Между предками, будь то гейдельбержцы или эректусы, и нами были некоторые промежуточные формы, уже в большей степени похожие на современного человека. Это Homo helmei, обитавший на юге Африки около 250 тыс. л. н., и Homo sapiens idaltu, останки которого возрастом около 150 тыс. л. найдены в Эфиопии. Если в строении первого из них специалисты усматривают большее количество архаичных черт, то второй уже меньше отличается от современных людей. По-видимому, H. s. idaltu и был первым представителем нашего вида или, возможно, его непосредственным предком.

Наиболее яркие особенности строения этих людей — собственно, их черепов — довольно округлый затылок, менее выступающий, чем у неандертальцев, невыраженность надбровных дуг (и угловатая форма глазниц), подбородочный выступ, кисть руки, не отличающаяся от современной… Сходство с нами в строении тела дало исследователям основание назвать этих существ людьми современной анатомии или людьми анатомически современного типа. Останки таких людей современной анатомии возрастом около 100 тыс. лет обнаружены на Ближнем Востоке; еще примерно через 50 тысяч лет они добрались уже до Европы и через Восточную Азию до Австралии. Маршрут этого расселения был достаточно сложен, если не сказать запутан, но около 40 тыс. л. н. привел к заселению всей Евразии, а около 15 тыс. л. н. наш вид проник также и в Новый Свет. Обратим внимание читателя на то, что название «люди современной анатомии» дано неспроста. Дело в том, что анатомическое строение их было и впрямь современным, но это не обязательно означает, что современными были их мышление и когнитивные способности. Конечно, увеличение мозга и развитие такого приспособления для речи, как подбородочный выступ, и многое другое было обусловлено тем, что все эти особенности были востребованы естественным отбором. Но настоящий (хотя, возможно, не первый и не последний) когнитивный взрыв был у этих людей еще впереди. Грубо говоря, анатомически это были уже вполне люди, а интеллектуально — еще не совсем…

г. Адам и Ева. Y-хромосомный и митохондриальная

Мужской и женский пол у людей, как и у большинства животных, определяется хромосомным набором. Если в оплодотворенной яйцеклетке 23-я пара хромосом представлена двумя одинаковыми хромосомами (их называют Х-хромосомы), то из такой яйцеклетки разовьется женский организм (если, конечно, будет «по плану» развиваться гормональная система). Если же 23-я пара представлена одной Х-хромосомой и другой, непохожей на нее, так называемой Y-хромосомой, то развиваться будет мужской организм. Y-хромосома передается только от отца и только сыновьям; Х-хромосомы передаются мальчикам только от матери, а девочкам — одна от матери и одна от отца.

В генах, которые расположены в Y-хромосоме, мутации возникают так же, как и во всех остальных. Со временем они накапливаются, так что, зная эти мутации и примерную скорость их образования, можно вычислить время, когда жил тот человек, от которого все мы, мужчины, унаследовали нашу Y-хромосому. Заодно изучение этих мутаций позволяет приблизительно проследить хронологию (и до некоторой степени географию) нашего расселения. Этого человека не без иронии назвали «Y-хромосомный Адам». Оценки времени жизни этого человека довольно разнообразны и к тому же все время уточняются. На момент написания этого текста время жизни Y-хромосомного Адама определяли от 250 до 60 тыс. л. н., однако наиболее вероятная оценка — около 150 тыс. л. н. Мы с известной осторожностью примем цифру в 150 тысяч лет, помня о том, что и она может оказаться неточной. Принципиально важно, что речь ни в коем случае не идет об одном человеке; даже о небольшой группе говорить затруднительно. Дело в том, что в ряду поколений одни варианты Y-хромосомы могут исчезать, а другие сохраняться. К примеру, если у носителей других вариантов по случайным причинам рождаются только девочки (или никого не рождается, или все потомки гибнут), то через несколько поколений в популяции останется тот единственный вариант этой хромосомы, чьи носители оставляли в потомстве мальчиков, хотя изначально в ней могло быть много мужчин с разными Y-хромосомами. Поэтому на таком основании невозможно точно определить время существования изначальной популяции, хотя точность плюс-минус пару десятков тысяч лет для наших целей вполне достаточна. В еще большей степени трудно определить и размер изначальной популяции, хотя с биологической точки зрения очевидно, что это должна была быть именно популяция, а не конкретный организм: в противном случае его потомство давно бы уже выродилось и погибло от инбридинга. При всем том разумно предположить, что в самом начале популяция могла быть небольшой и в ней мог иметь место эффект бутылочного горлышка (или эффект основателя).

ДНК в клетках эукариот есть не только в ядре, но и в митохондриях (у растений еще и в хлоропластах). Митохондриальная ДНК, в отличие от ядерной, — кольцевая молекула, причем довольно короткая. Яйцеклетка получает митохондрии только от материнского организма, так что, в отличие от Y-хромосомы, митохондриальная ДНК наследуется только по материнской линии. В ней тоже накапливаются мутации, поэтому исследователи смогли примерно оценить время жизни той женщины, от которой все люди унаследовали митДНК.

Носительницу этой древней митДНК назвали, конечно, митохондриальной Евой. Однако, как и в случае с Y-хромосомой, это не обязательно должна была быть единственная женщина; просто ее потомки, как и потомки Y-Адама, дожили до наших дней, а потомки других членов первоначальной популяции — нет. До недавнего времени сроки жизни митЕвы считали более древними, чем Y-Адама (около 180—200 тыс. л. н.), но в последние годы появились другие цифры — около все тех же 150 тыс. л. н. Все сказанное дает возможность полагать, что исходной для нашего вида была не слишком большая популяция людей. Судя по популяционно-генетическим данным, обитала эта популяция во все той же старой доброй Восточной Африке.

д. И пошли они, солнцем палимы…

Постепенное накопление мутаций (большей частью однонуклеотидных замен) в Y-хромосомах и митохондриальной ДНК позволяет проследить разделение людей на отдельные популяции и географию их расселения. Последнее — довольно актуальная задача, потому что в эпоху глобализации наблюдается все большее перемешивание геномов людей, происходящих из разных расовых групп и разных местностей. Еще несколько поколений, и провести такие исследования будет намного труднее… Поскольку отдельные группы людей, увеличиваясь в численности, расселяются по всему свету, а мутации появляются с примерно одинаковой скоростью, их распределение по планете позволяет проследить время и маршруты миграций. Результаты этих исследований широко доступны, поэтому я нахожу возможным воздержаться от обсуждения подробностей. Для нас в большей степени важны самые простые выводы.

Первые популяции людей современной анатомии появились в Африке за некоторое время до Y-Адама и митЕвы. До — потому что речь идет не о возникновении исходных генетических вариантов, а об их носителях, впоследствии передавших их всему человечеству. Немалая часть потомков этой популяции расселялась впоследствии к югу от Сахары; именно здесь наблюдается значительное генетическое разнообразие людей — самое значительное. Все неафриканское человечество, чье разнообразие не так велико, как у африканцев, возникло как потомки небольшой группы (или групп), выселявшихся из Африки через Ближний Восток около 70 тыс. л. н. Дальнейшие пути расселения расходятся веером, подобно расселению неандертальцев и денисовцев: одни группы двигаются на север и запад, другие — на восток и далее, вплоть до Австралии и обеих Америк. При этом они, возможно, изредка скрещивались с неандертальцами и денисовцами; а может быть, и не скрещивались…

Ключевые события, которые могут быть описаны в терминах когнитивного взрыва, должны были происходить достаточно рано, потому что в когнитивном отношении разные популяции людей более или менее сходны друг с другом. Однако это отнюдь не означает, что появление новых аллелей старых генов, как и культурное (и технологическое) развитие, после этого «события сапиентации» остановилось. Кроме того, многие новые явления в эволюции уже современных людей в течение длительного времени были в разной степени востребованы в разных географических условиях. Если в начале своего расселения неандертальцы (и ранние сапиенсы) пользовались ашельскими технологиями, то начиная примерно с 200 тыс. л. н. они сформировали довольно сложный и разнообразный комплекс, получивший название мустьерской культуры. Каменные орудия эпохи мустье обычно изготавливались в несколько этапов. Сначала подготавливался нуклеус: оббивая облюбованный камень с нескольких сторон, придавали ему нужную форму (овальную, треугольную или другую). Затем от заготовленного нуклеуса откалывали сколы — так называемые отщепы; отщепы уже имели ту форму, которая была задана предварительной обработкой нуклеуса. На следующем этапе отщеп подвергался окончательной обработке; поскольку при раскалывании нуклеуса получается довольно острый край, окончательная обработка чаще подразумевала притупление краев так, чтобы орудие можно было относительно безопасно держать рукой. По форме среди этих орудий преобладают ручные рубила, скребла, ножи. Не исключено, что неандертальцы все-таки научились делать составные орудия; тем не менее их копья (изредка сохранявшиеся в каком-нибудь болоте) были в основном деревянными, обожженными на огне. Также обращает на себя внимание, что в мустьерской культуре редко используется кость. Однако не стоит считать авторов и носителей мустьерской культуры совсем уж примитивными; как мы уже упоминали выше, они умели делать очень эффективные орудия, плести веревки, строить убежища…

Сапиенсы, более или менее сложными маршрутами расселявшиеся после неандертальцев, поначалу пользовались примерно такими же мустьерскими технологиями. Примерно такой же была социальная структура, сходными были и экологические ниши. Последнее означает, конечно же, неизбежную конкуренцию, но с учетом низкой плотности населения эта конкуренция могла и не быть смертельно жестокой. К тому же до начала активного расселения сапиенсов ареалы всех трех видов почти не перекрывались, что еще больше снижало накал конкуренции.

Три вида людей, существовавших в эпоху верхнепалеолитической революции, не были полностью изолированными друг от друга. По крайней мере, наличие у неафриканских людей (сапиенсов, людей современного поведения) небольшой примеси генов неандертальцев и денисовцев80 свидетельствует, что не существовало репродуктивной изоляции. Поэтому при желании их можно было бы считать подвидами или расами одного вида, хотя анатомические, генетические и поведенческие различия между ними достаточно велики. Между неандертальцами и сапиенсами Европы и западной части Азии не существовало и культурной изоляции: технологии и, возможно, культурные практики заимствовались, причем скорее сапиенсами от неандертальцев, чем наоборот.

Отдельные проявления верхнепалеолитической революции, как технологические, так отчасти и когнитивные, известны и у неандертальцев. Таким образом, мы не можем горделиво утверждать, что с нашим видом это случилось, а с неандертальцами вовсе нет. Тем не менее факт остается фактом: в самый разгар этой эпохи оба других вида людей исчезли, и то, проходили или не проходили они верхнепалеолитическую революцию, перестало иметь значение. Причины этого могут быть не только занимательны, но и поучительны, потому вызывают оживленные дискуссии.

е. Вытеснение/вымирание неандертальцев

По приблизительным оценкам, вымирание неандертальцев и денисовцев произошло менее 40 тыс. лет назад; оно было довольно быстрым — за несколько тысяч лет — и неравномерным. Где-то неандертальцы исчезли рано и быстро, а в некоторых регионах южной Европы их отдельные малые популяции просуществовали примерно до 25 тыс. л. н. Почему же это произошло? Количество гипотез, объясняющих это вымирание, очень велико: десятки, если не сотни. Чтобы обозреть это разнообразие, можно только попытаться классифицировать их81.

Первая группа: экологические гипотезы. Предполагается, что причиной вымирания неандертальцев (возможно, и денисовцев тоже) были изменения климата и сокращение их пищевой базы. В отличие от сапиенсов, их пищевая база была несколько уже и при изменениях климата оказалась просто недостаточна для этого вида. Как вариант, можно предполагать, что неандертальцы были очень успешными хищниками (это в самом деле так) и сами подорвали свою пищевую базу в эпоху, когда оледенения и так привели к сокращению поголовья крупных животных.

В таких гипотезах наш вид не «виноват» в их исчезновении, но нам следует учиться на чужих ошибках. Впрочем, наша пищевая база и приспособляемость к переменам климата существенно выше, особенно после возникновения сельского хозяйства.

Вторая группа: биологические гипотезы. Даже в относительно стабильных (тем более — ухудшающихся) экологических условиях виды могут вымирать в результате внутренних причин. Так, неандертальцы были довольно малочисленны; крупные популяции не могли существовать из-за особенностей питания — это характерно для всех хищников, особенно стайных. Разобщенность малочисленных групп, обладавших большой кормовой территорией и живших поэтому далеко друг от друга, приводила к частому близкородственному скрещиванию, а это, в свою очередь, — прямой путь к вырождению и вымиранию. Кроме того, по мнению многих исследователей, у неандертальцев была ниже выживаемость как женщин, так и младенцев при родах, что также могло вести к сокращению популяций. Само собой разумеется, причиной их вымирания могли быть инфекционные заболевания — эндогенные или занесенные сапиенсами (как это было после появления европейцев в Новом Свете). Правда, разобщенность популяций могла сработать как своего рода карантин — но она все же не была стопроцентной. Существуют и другие гипотезы о том, что неандертальцы могли зайти в своего рода биологический тупик и вымереть.

[К счастью, эти проблемы довольно далеки от нашего вида: у нас и численность, и биологическое разнообразие много больше, чем у неандертальцев; к тому же в условиях глобализации инбредное вырождение нам, надеюсь, не грозит.]

Третья группа: гипотезы вытеснения. Эта менее комфортная для людей современного поведения группа гипотез предполагает, что по тем или иным причинам наш вид, вторгшись в места обитания неандертальцев и денисовцев, быстро (подозрительно быстро по историческим меркам) вытеснил их, победив в конкуренции за ресурсы. Чем же была обусловлена такая победа? Обычно говорят о каких-нибудь преимуществах. Например, технологических: наши орудия были эффективнее, мы съели всех копытных, оставив неандертальцев ни с чем. Сами мы при этом не вымерли по каким-то специальным причинам, то ли потому, что усердно ели коренья и ягоды (интересно, какие коренья и ягоды в оледенелой Европе или Сибири могут прокормить многочисленных людей?), то ли перешли на более мелкую дичь. Преимущества могли быть социальными: наши группы были более сплоченными, а их члены меньше страдали от стресса, потому что меньше дрались друг с другом. Поэтому нам лучше удавалось кооперироваться в добывании и, что не менее важно, распределении ресурсов. Наконец, многие полают, что быстрое исчезновение неандертальцев после нашего вторжения в Евразию произошло потому, что у нашего вида были некие когнитивные преимущества, то есть что мы были попросту умнее. Поэтому мы быстро стали лучше охотиться на ту дичь, которую неандертальцы изучали тысячелетиями… Кроме того, иногда принимают во внимание, что из Африки в Евразию вышли люди современного поведения, более склонные к авантюризму из-за наличия соответствующих аллелей гена DRD4, и поэтому они были более мобильны и склонны к новациям. Предполагается, что по сравнению с теми, кто остался в Африке, в Евразию пришли просто флибустьеры какие-то… Наконец, специфически «наш» вариант гена FoxP2 дает право предположить, что мы лучше умели пользоваться языком (некоторые даже полагают, что неандертальцы были вовсе бессловесными, что маловероятно).

Что ж, нам не следует забывать о том, что в конечном итоге побеждает тот, кто умнее, и поэтому учить детей языку и математике — более выигрышная эволюционная стратегия, чем учить их физкультуре (особенно это ясно, если помнить, что физически неандертальцы и впрямь были более сильными и развитыми, чем наши предки). А может быть, именно способность к социальной солидарности или, лучше сказать, любовь к ближнему, дадут нам шанс не исчезнуть, как наши эволюционные кузены. Правда, можно также предположить, что вместо сказанного нам следует умерять свои аппетиты и плодовитость, чтобы не вытеснить еще кого-нибудь… Дикие животные наверняка так бы и думали, если бы могли.

Четвертая группа: гипотезы истребления. Люди в межгрупповых отношениях — довольно агрессивные существа. В отличие от снижающейся внутригрупповой агрессии, межгрупповая в нашей истории начала становиться неприемлемой только в самое последнее время. Поэтому маловероятно, что возможные встречи людей современного поведения с неандертальцами были таким уж мирными — если вообще такие встречи были, в чем некоторые исследователи обоснованно сомневаются. Соответственно, такие гипотезы подразумевают, что люди современного поведения, пользуясь своими преимуществами (см. предыдущий абзац), просто перебили всех неандертальцев, кроме тех, кому удалось на время укрыться за Пиренеями и в Крыму. И хорошо, если не съели… Авторы таких гипотез нередко, не высказывая этого прямо, считают, что современные люди должны испытывать чувство вины за гипотетический геноцид сорокатысячелетней давности. Едва ли с этим можно согласиться, но о том, что люди — опасный вид, а вовсе не безобидные зайчики или добродушные дикари, нужно помнить.

Пятая группа: гипотезы ассимиляции. Как понятно из названия, в таких гипотезах предполагается, что более многочисленные люди современного поведения ассимилировали редких и малочисленных неандертальцев, заимствовав к тому же многое из их культуры. В таком случае на наш вид не возлагается вины за геноцид, но иногда звучат сожаления о самобытной культуре, которая могла развиться — или не развиться. Строго говоря, здесь налицо попытки распространить за пределы нашего вида идеологию мультикультурализма, и без того более чем спорную.

В случае сопоставления культур сапиенсов и неандертальцев, однако, есть вещи, более существенные, чем сожаления о несбывшемся. Дело в том, что, как пишет Л. Б. Вишняцкий, «В районах, где [неандертальцы] не жили и, следовательно, не могли составить гомо сапиенс конкуренцию — в Африке к югу от Сахары, в Австралии, в Южной и Восточной Азии — верхнего палеолита либо нет вообще, либо он появляется там очень поздно»82. И хотя в последнее время ряд проявлений верхнепалеолитической революции обнаружены как раз на юге Африки, да к тому же более древние, чем в Европе, значимость неандертальской культуры для верхнепалеолитического прорыва сапиенсов трудно переоценить. Если бы неандертальцы были совсем примитивными «дикарями», мы смогли бы вытеснить их и без культурных, социальных или технологических новшеств. К тому же не будем забывать о том, что некоторые новации мы у них же и переняли.

ж. Разнообразие сапиенсов. Расы и расселение. Новые земли, романтика, авантюра и 7R аллель гена DRD4

Верхнепалеолитическая революция (см. главу 13) отнюдь не закончила «победное шествие» людей современного поведения по нашей планете. Огромные пространства оставались еще необжитыми, а новые технологии и новый уровень культуры способствовали, с одной стороны, росту численности людей и, с другой стороны, давали возможность выживать в тех условиях, в которых раньше это было невозможно. Кроме того, около 20—18 тыс. л. н. окончилась последняя ледниковая эпоха, так что из-подо льда стали освобождаться ранее незаселенные громадные территории.

Все это (и некоторые другие факторы) привели к тому, что люди современного поведения, избавленные от конкуренции со стороны неандертальцев и денисовцев, продолжили расселяться по Земле. Как обычно бывает при расселении многочисленного вида, разбитого географическими барьерами на множество популяций, нарастало генетическое и фенотипическое разнообразие. В конечном счете это привело к образованию нескольких рас, существующих и поныне. Заметим, что после эпохи Великих географических открытий и особенно в 21 веке глобализация ведет к постепенному перемешиванию генотипов людей; возможно, расовое разнообразие человечества просуществует еще не так долго.

Популяции людей, вышедших из Африки и заселявших Евразию, а потом и Новый Свет до и после верхнепалеолитической революции, неоднократно проходили через «бутылочные горлышки», когда из-за малой численности существенно менялись частоты аллелей тех или иных генов. Одновременно эти популяции подвергались действию естественного отбора, не прекращающегося ни на минуту. Поучительным примером здесь может быть ген DRD4, отвечающий, в частности, за синтез рецепторов дофамина в тканях мозга. Некоторые аллели этого гена (например, аллель 7R) влияют на поведение: носители аллеля 7R более склонны к поиску новизны — правда, и к СДВГ83 тоже. Распространение таких аллелей в популяции делает ее более мобильной, более склонной к освоению новых территорий и культурно-технологических новшеств. У расселявшихся сапиенсов группы, в которых этот аллель встречался чаще, уходили дальше. Выше всего частота этого аллеля у тех, кто дошел до Нового Света; на втором месте — европейцы… Это лишь один из примеров того, как отбор и расселение влияли (и продолжают влиять) на генотип и поведение людей. Другой пример — появление у сапиенсов, расселявшихся в Европу и у тех, кто расселялся в Азию, аллелей, повлиявших на более светлый цвет кожи и волос; эти аллели, возможно, были заимствованы теми и другими у разных групп неандертальцев. В процессе расселения подвергаются отбору, подобно DRD4—7R, и другие аллели, влияющие на социальное поведение и многие другие особенности людей. Еще один важный пример — возникновение между 3 и 7 тыс. л. н. мутаций, сохраняющих активность лактазы в течение всей жизни. Эти мутации — а они разные у разных популяций людей — делают нас способными переваривать молочный сахар и пить молоко не только в младенчестве, но в течение всей жизни. Распространение этих мутаций стало приспособлением людей к питанию молоком после возникновения сельского хозяйства.

Также важно отметить, что при расселении возникают новые мутации как в ядерной, так и в митохондриальной ДНК, что дает возможность проследить генеалогию и даже пути миграции различных групп людей. Это чрезвычайно увлекательная, но все же сторонняя для нас тема, поэтому я ограничусь сказанным.