— Разумеется, — неподдельно удивилась Анастасия Федоровна, — А ты разве не знала?
— Откуда? — возмутилась я и села обратно в кресло, с которого только что подорвалась. — о пробуждениях инфу найти трудно. У Ван Вановны таких данных не было.
— А действительно, — Анастасия Федоровна чуть пожала плечами, словно это не было чем-то значительным. Ну, де-факто она права, есть у биологической матери пробуждение или нет, меня особо волновать не должно. Точнее, не должно было волновать. — Так вот, Елена — пробужденная. Ее способности относятся к школе «Очарования.» Слышала про «Глас истины»?
— Слышала, — покивала я, изображая из себя заводную курочку. — Все, что говорит обладатель пробуждения, считается истиной. Но это же убер-способность!
— Ну да, — покладисто согласилась тетя, — если у тебя высокий уровень пробуждения и не слишком мешающий парадокс. Но способности Елены не слишком сильны и крайне ограничены. К тому же применение данной способности требует большого количества сил и энергии. Так что не все слова Елены — это применение способностей.
— Если она имеет пробуждение из школы «Очарования,» значит, ее тоже наблюдает психолог? — я загорелась. Казалось, я наткнулась на что-то очень важное
— Разумеется, — тетя закатила глаза. — Но как ты понимаешь, передо мной никто не отчитывается за ее психическое состояние. Но если бы были какие-то проблемы, об этом знал бы Игорь Савельевич.
Разубеждать тетушку во всеведении деда я не стала. Но некоторые подозрения у меня были. «Глас истины» был одним из самых распространенных пробуждений в школе «Очарования.» Чаще встречалось только «Очарование,» давшее название данной школе. Честно говоря, меня смущало то, что тетя так легко и спокойно относится к пробуждению Елены. Мне слабо верилось, что все варианты злоупотреблений, которые крутились у меня в голове, не были рассмотрены и обсосаны со всех сторон. Но раз уж моя биологическая матушка все еще занимает свое место в клане, значит, ее признали условно безопасной, что ли.
— А что там с Иваном? — решив оставить вопрос пробуждения и позже поискать в сети дополнительную инфу, я вернулась к более насущному и интересному вопросу.
— С Иваном все сложно, — вздохнула тетя. — Про ту ситуацию даже в клане мало кто знает. Когда родился Иван, обстановка сильно накалилась. Парочка кровников решила вспомнить о праве на месть и отжать несколько важных для клана отраслей. Хотя вокруг Елены были мамки-няньки, всем нам было немного не до нее. Она барышня эмоциональная, с тонкой нервной организацией, на которую оказывает влияние пробуждение. Если наложить на все это гормональные сбои при беременности — ничего удивительного, что в тот период она несколько замкнулась. Но ничего плохого вроде не было. Единственное, на что мы начали обращать внимание — на то, что Иван почти не говорил и был очень неконтактным ребенком. Он не шарахался от взрослых, нет, но и никогда не подходил. Никогда не плакал, ничего не просил. А потом вторая беременность Елены, гибель Александра. Мы не сразу привели к нему психолога, который поставил ему расстройство аутистического спектра. Мира, мы богатый клан, довольно влиятельный, но наследник с РАС — это спорно. Очень спорно. Разумеется, никто не собирался сходу лишать пятилетнего ребенка статуса наследника. То, что один психолог высказал подобное подозрение, не значило ничего, точнее, означало, что будут еще консультации, обязательно с разными специалистами. До сих пор непонятно, что придумала себе Елена, или не придумала, а ей что-то показалось. Сейчас не докопаешься. Просто она забыла его на чердаке. — Я с некоторым недоумением посмотрела на тетю. При наличии мамок-нянек слово «забыла» вызывало некоторые сомнения, ну а в связке со словом «чердак» я была просто уверена в наглой и беспринципной лжи.
— Не смотри на меня так, — возмутилась Анастасия Федоровна. — Вся обслуга в один голос уверяла, что это несчастный случай. Просто так сложились обстоятельства. Она забыла на чердаке больного пятилетнего ребенка. На ночь. В итоге чердак вспыхнул.
— Больного. Пятилетнего ребенка. На ночь. Забыла. Ну да, я, разумеется, верю, — покачала я головой. Нет, я действительно все понимала. Официальная версия есть официальная версия,
— Твой сарказм вполне понятен. — вздохнула тетя. — Но я с твоего разрешения продолжу. Итак, чердак загорелся, и когда Ивана вытащили оттуда, стало понятно, что он пробудился.
— Попробую догадаться. Школа воплощения «Повелитель огня»? — самое распространенное пробуждение в клане, который даже называется «Огневы».
— И в кого ты такая умная, — покачала головой тетя, смотря на меня с такой улыбкой, что я на секунду ощутила себя видосом с кошечкой. — Все так. Просто обычно такие маленькие дети не пробуждаются. Они не умеют контролировать свои способности. Их организм слаб и тяжело переносит такие нагрузки. Плюс сильно подкачал парадокс.
— Это какой? — заинтересовалась я. — Чисто так, в качестве предположения. У Ивана из-за парадокса слишком высокая температура тела? Я, когда с ним танцевала, отметила, что он слишком горячий.
— В точку, — Анастасия Федоровна потерла переносицу и устало откинулась на спинку кресла, — официальное название «Вечный жар.» Нормальная для Ивана температура тела 39 градусов, и может подниматься выше. Не делай такие глаза, и нет, нормальные люди с такой температурой не живут, но напоминаю, Иван пробужденный. Мира! — возмутилась тетя, глядя на меня, — не закатывай глаза и не хами мимикой. Умение достойное, не спорю, но не со мной.
Я покладисто пожала плечами, сделав себе пометочку, что адекватность взрослых в клане надо держать под вопросом.
— А дальше?
— Дальше были психологи, наблюдатели и много кого. По итогам выяснилось, что Елена просто не замечала Ивана в повседневной жизни, и слуги следовали ее примеру. Игорь Савельевич решил, что Ивана надо изъять, вместе с новорожденной Миленой.
— Но Милену не изъяли? — не могла не заметить я, играя с кисточкой бархатной подушечки-думочки.
— Наблюдающий Елену психиатр отметил, что это плохо скажется на ее психическом здоровье. По отношению к дочери она действительно проявляла себя как образцовая мать. Даже вставала к ней по ночам, практически все сама, даже нянек оставляла только на крайний случай. С Миленой она казалась намного счастливее. Однако от Ивана требовала беспрекословного подчинения, быть идеалом во всем. Как ты понимаешь, для безопасности и комфорта Ивана его забрали, разумеется, под предлогом воспитания будущего наследника. РАС в итоге не подтвердили, но разговаривать Иван не слишком любит, что некоторые ставят ему в вину. Не слишком коммуникативный наследник клана — это не то чтобы плохо, это скорее сложно.
Я снова закатила глаза под недовольное цоканье Анастасии Федоровны. Кажется, я плохо на нее влияю, раньше она так не делала. Чем больше я пыталась вникнуть в рассказ тети, тем сильнее понимала, что мне не хватает нюансов и деталей, которые мне, естественно, не расскажут. Слишком мала, слишком недолго в клане, и вообще «оставь это дело взрослым». Но честно говоря, у меня возникало странное ощущение, что Елена ненавидела Огневых. Точнее, не то чтобы ненавидела. Это было сложное чувство, описать которое я не знала как. Да и данных для того, чтобы делать какие-то выводы, у меня было откровенно мало. Для себя я решила, что надо держаться как можно дальше что от Елены, что от Софии Викторовны.
— Мы завтра возвращаемся домой? — спросила я. Сборище клана оказалось делом чуть ли не более утомительным, чем прием.
— Да. Но дома нам надо будет разобраться с еще одним делом?
— Горничной, которая рассказала Елене про платье, — высказала я свое предположение наугад. Основываясь на тех впечатлениях, что получила, прожив в доме Анастасии Федоровны некоторое время.
— Почему ты решила, что это именно Юля? — тетя выжидающе посмотрела на меня.
— Она меня не любит. — развела я руками.
— Для предъявления обвинения это несколько мало. Я опять ощущала себя на экзамене. Неприятное чувство.
— Ну да, «не любит» к делу не пришьешь. Доказательств у меня нет. Но если бы были возможности, я бы в первую очередь проверила движение денег на счете, потом проверила телефонные звонки и камеры наблюдения, посмотреть, с кем она встречалась. Дальше: платье привозили мерить. Повар даже не выходил, главная горничная провожала гостей, а потом ушла до распаковки платья. А вот Юля заходила, она принесла напитки и что-то там еще. Я не совсем уверена, но она вроде еще два раза заходила. Тоже с какими-то мелочами. Ну и она меня не любит.
— Мира, ты же понимаешь, что у девочки твоих лет не должно быть таких познаний? — несколько растерялась тетя. — проверить счет, телефонные звонки.
— Таких познаний не может не быть, если ты прочитала хотя бы один детектив. — искренне возмутилась я. — ладно, два или даже три. И вообще, я бы в систему обучения наследников криминалистику и слежку поставила факультативными предметами. На какой литературе у вас вообще детей в клане обучают! — искренне возмутилась я, — ведь перечисленное это даже не уровень детектива, а здравого смысла.
— На классической, Мира, на классической. — рассмеялась тебя моему неподдельному возмущению
— Есть хорошие классические детективы, — буркнула я.
— Все-все, — тетя примирительно подняла руки. — поняла я, поняла. Кстати, ты попала в точку — это действительно Юля. И она действительно тебя не очень любит. Так что когда Елена обратилась к ней с просьбой узнать дизайнера твоего платья, она с радостью согласилась. И даже умудрилась сделать набросок, чтобы Елена точно не ошиблась.
— А разве такие платья не отшиваются в единственном экземпляре? Тем более, за такой короткий срок?
— Мира, — тетя погладила меня по голове. Вот серьезно, что они все в этом находят? Я не знаю ни одного окружающего меня взрослого, который хоть раз не сделал бы так! А, нет — знаю. Под моим не очень довольным взглядом тетя сначала убрала руку, а секунду спустя снова трепала меня по волосам.
— Так вот, — вернулась к разговору Анастасия Федоровна, пока я пыталась пригладить вставшие дыбом волосы. — деньги, Мира, решают все. Ну или очень многое. Здесь вопрос долгосрочной выгоды и выгоды краткосрочной. Дизайнер, у которого мы заказывали вещи, безусловно, талантливый, но студия, а точнее, ее владелец, не совсем понимают нюансы работы с такими клиентами. Никто из тех, кто был на приеме, больше не обратится туда. Не потому, что не поверили твоему объяснению, нет, ситуацию ты разрулила очень грамотно. А потому, что Огневы занесли их в черный список. И известно об этом станет очень быстро.
— А Елена не может продолжить с ними сотрудничать? — на мой субъективный взгляд, это было вполне возможно.
— Разумеется, нет. Они дискредитировали себя, когда взяли ее деньги. Раз взяли ее, могут взять и кого-то другого. Елена на такой риск не пойдет. Она неглупа.
— Тетя, — вскинулась я. — А есть такой шанс, что она применила на Юле и остальных свое пробуждение? Не могут же все быть такими идиотами, чтобы не понимать последствий содеянного?
Анастасия Федоровна задумалась. Надолго задумалась.
— Механизм «Гласа истины» накладывает определенные ограничения. Чем ниже ранг, тем меньше шансов, что это сработает, да и количество наложений в день тоже ничтожно мало. Но вариант, который ты предположила, возможен.
— А какие ограничения у «Гласа»? — поинтересовалась я.
— Уровень, что логично. Наложить способность на человека с пробуждением выше, чем у тебя, практически невозможно. Изначальный уровень доверия. Для того, чтобы тебе поверил враг, нужен очень высокий уровень пробуждения. Массовость. Навык низкого уровня не позволяет охватить большое количество человек. Систематичность. Если постоянно накладывать «Глас» на одного и того же человека, шансов, что он поверит в то, что ты сказал, больше. Чем выше сила воли у человека, тем легче ему сопротивляться внушению.
То, что рассказала тетя, начинало укладываться в общую систему, оставалась еще пара моментов.
— А парадокс?
Анастасия Федоровна задумалась, а потом призналась
— Я точно не помню. Когда Елена жила с нами, с моими родителями, мне говорили, но так как отношения у нас оказались далеки от близких, а сама Елена была очень тихим ребенком, я просто-напросто забыла. Но типичные парадоксы — это «вера в свои слова» и «паранойя».