Пожиратель Людей

Там только холод и тьма.

И куда бы я ни посмотрела, везде — лишь ещё больше этого.

Медленно она смыкается, грозя проглотить меня целиком.

А потом я рыдаю и дрожу, пока меня ведут к виселице, где на моей шее затягивают верёвку.

Они дёргают рычаг. Люк проваливается. Одну секунду я невесома — а затем верёвка рвётся.

Я с рывком просыпаюсь, покрытая холодным потом.

Я не узнаю обстановку, но, по крайней мере, я не в тюремной камере.

— Что тебе приснилось?

Голос Рока находит меня из теней. Шторы закрыты, свет приглушён. На комоде мерцает масляный фонарь, отбрасывая глубокие тени на его силуэт.

Я подтягиваюсь к изголовью и скидываю простыню. На мне ночная сорочка, но она перекрутилась на ногах и влажная на груди.

Дискомфорт от липкой кожи, усталости и дезориентации — к этому я уже привыкла, но всё равно ненавижу.

— Что тебе приснилось? — спрашивает Рок снова.

— Да так, — тру я лицо.

Он подаётся вперёд, упираясь локтями в колени, и свет цепляет его, омывая резким золотом.

Эффект того, как он выходит из теней, вся его бледная и тёмная красота, ошеломляет меня, и тяжёлый вдох жалом скользит по горлу вниз.

Когда я была в Стране Чудес, я бы сделала что угодно ради его внимания. Я была одержима им. Никогда не встречала никого похожего на него. Иногда он настолько непринуждённый, настолько лёгкий, что легко опустить щиты, забыв, что под обаянием и хорошей внешностью он — бессмертный монстр, убивший больше людей, чем можно сосчитать.

Но в нём что-то изменилось. Не то чтобы его грани смягчились. Или что его сила уменьшилась. Если уж на то пошло, мне кажется, она выросла.

Думаю, разница в нём целиком связана с Джеймсом Крюком.

— Что значит «да так»? — спрашивает он, и мне требуется минута, чтобы вспомнить, что мы вообще говорили о моих кошмарах.

Я вздыхаю.

— Ну ты знаешь. Похищения. Тюрьма. Повешение на петле и неизбежное одиночество, которое приходит, когда даже Смерть отрекается от тебя.

Я смотрю на него, надеясь, что шокировала. Но, конечно, нет. Может ли что-то шокировать Пожирателя Людей? Он слышал и видел всё.

Он встаёт и пересекает комнату. Останавливается у края кровати и прислоняется плечом к дальнему столбу, скрестив руки на груди. Он оделся, слава богам. Я не думаю, что смогла бы сейчас вести с ним внятный разговор, если бы он был без рубашки или, что хуже, голый.

— Когда ты впервые заметила, что тебя нельзя убить?

— Не то чтобы кто-то регулярно сталкивался с неминуемой смертью, — пожимаю я плечами.

— Говори за себя, — отвечает он.

— Ладно, ну может, ты и сталкиваешься. Впервые я поняла, что со мной что-то не так, когда меня приговорили к смерти и повесили за измену. Это было почти через год после того, как Пэн оставил меня здесь.

— А до этого? Ты загадочно избегала любых болезней? Быстро заживала?

Я перебираю в памяти детство.

— Нет, ничего такого. В девять я едва не умерла от гриппа. В двенадцать сломала запястье, перепрыгивая камни в ближайшем ручье. Рука была в гипсе недели и недели.

— С тобой случалось что-нибудь странное в Стране Чудес? Или в тюрьме? Тебя кто-нибудь резал? Тебе дарили подарок? Ты когда-нибудь просыпалась, не помня, как оказалась там?

— Нет, а что? К чему ты клонишь? — хмурюсь я.

— Ну, у меня есть теория, — его взгляд уходит куда-то вдаль.

— Обо мне? — я сажусь ровнее.

— Да. И о твоих способностях.

— Какая? — я обхватываю руками колени.

Он улыбается мне, довольный тем, что его спросили, потому что нет ничего, что Рок любил бы больше, чем распутывать секреты.

— Ну, я подозреваю, что⁠…

Звук лязгающих колоколов обрывает его, разносится по замку и окрестным землям. Громкий, диссонансный звук, от которого по спине пробегает холодок.

— О нет, — я встаю на колени, потом сползаю с кровати. — Нет. Нет. Нет.

Рок в одно мгновение оказывается у окна, рывком распахивая шторы.

— Никто не штурмует замок. А значит⁠… — он оглядывается на меня через плечо. Я стою, застыв в центре комнаты и вся леденею.

— Король мёртв, — выдыхаю я.