Пожиратель Тьмы

На причале Питер Пэн перехватывает меня.

— Куда, мать твою, ты собрался?

Бо̀льшую часть своей жизни здесь, в Неверленде, меня пожирало постоянное желание уничтожить Питера Пэна. И вот он здесь, на расстоянии вытянутой руки, достаточно близко, чтобы я мог выпотрошить его острым зубцом своего крюка.

Но теперь всё это не имеет значения.

В груди бьётся одна навязчивая потребность: я должен добраться до Рока.

— Он сожрёт весь твой город, если я не успею к нему.

Вейн хватает Пэна за бицепс и отдёргивает назад.

— Он прав. У нас нет времени на это дерьмо, — мне он говорит: — Почему он дал времени истечь? Ему не от кого было подпитаться?

Мы с Венди и Эшей переглядываемся.

— Что? — спрашивает Вейн, уловив нашу заминку.

— Поэтому мы здесь, — говорит Эша.

— Рок не может контролировать оборот, — добавляет Венди.

Я не так уж много знаю о том, что такое Рок и Вейн, — он был не слишком откровенен насчёт подробностей, — но по выражению лица Вейна сейчас я вижу, что он сразу понимает, что это значит.

— Что он сожрал? — спрашивает он.

— Ведьму, — говорит ему Венди.

— Ведьму-Мифотворца, — уточняю я.

— Блядь, — Вейн делает круг, прикрыв глаза ладонью, челюсть ходит ходуном от скрежета зубов. — Сука!

Уинни заправляет прядь волос за ухо, пока на причале усиливается ветер.

— Поделись с классом. Почему это плохо?

— Я знаю, зачем он сюда пришёл, — Вейн опускает руку и направляется вниз по причалу, заставляя нас всех поспешить за ним.

— Я поддерживаю Дарлинг, — говорит Баш. — Не хочешь поделиться подробностями?

Вейн идёт по следу, которым ушёл Рок, шаг быстрый.

— Мы редко сохраняем контроль, когда пожираем, и иногда пожираем то, чего не должны. Есть одно правило, которому мы обязаны следовать: не пожирай силу.

В конце портовой дороги ряд лавок уходит вглубь, к сердцу города, и дальше, а где-то впереди воздух разрывают крики.

— Пожирание силы… — Вейн замолкает и поворачивается к Пэну. — У этого есть последствия. Было создано устройство, чтобы нивелировать ошибку.

— Какое ещё устройство? — спрашивает Кас, завязывая волосы.

— Шляпа.

Кас замирает, узел из волос наполовину завязан.

— Погоди… ты сказал шляпа?

— Да, я сказал, блядь, шляпа. Подробности не важны.

— Думаю, важны, — парирует Баш. — Что за шляпа? Бейсболка? Ковбойская шляпа? Панама?

— Что, мать твою, такое панама? — хмурится Кас на брата.

— Не знаю, честно. Я просто слышал, как смертный о них говорил. Полагаю, это ведро, которое ты надеваешь на голову.

Пэн поворачивается к близнецам.

— Вы двое заткнётесь?

Крики снова наполняют воздух. У меня в висках стучит нетерпение.

— У вас есть эта шляпа? — спрашиваю я.

— Её нет в Неверленде, — качает Вейн головой.

— Тогда где? — спрашивает Венди.

— В Даркленде, — Вейн отводит взгляд.

Кровавый ад. Мы пришли сюда ни за чем. Сколько времени осталось у Рока, прежде чем он уже не сможет обернуться обратно?

За следующим углом улицы стреляет пистолет, и толпа срывается с места, пробегая мимо перекрёстка.

— Я могу ему помочь, — я встаю перед Вейном и Пэном. — Я умею разговорами возвращать его в форму. Дай мне помочь.

— Он прав, — Венди становится рядом со мной. — Он уже несколько дней оборачивается слишком часто. Мы знаем, как его остановить.

Пэн хмурится на нас, но быстро уступает, когда раздаётся ещё один выстрел.

— Ладно. Кас и Баш, летите на север. Вейн?

Вейн уже идёт на звук суматохи.

— Неважно, — бурчит Пэн. Уинни он говорит: — Лети обратно в домик на дереве и не выходи.

— Хорошая попытка, — фыркает она. — Я не уйду.

— Дарлинг, — рычит Пэн.

— Не смей называть меня Дарлинг, — говорит она. — Тебе нужна я и тень.

Венди смотрит на своего потомка с новым оттенком восхищения.

— Эша, Уинни и я обойдём на следующей улице, попробуем зажать его.

Пэн не спорит, значит, теперь власть у Дарлинг. Не могу сказать, что удивлён. Но впечатлён, однако. Хорошая работа, дамы. Очень хорошая.

— И Крюк… — начинает Пэн.

— Я не оставлю его тебе, — говорю я, рискуя шеей и головой. — Я иду за ним. Теперь он моё чудовище.

В выражении лица Пэна что-то меняется. Почти незаметно. Мелькнувшее удивление.

— Делай что хочешь, Крюк, — Пэн выставляет руку, пропуская меня вперёд. — Не буду тебя задерживать.

До сих пор Рок мне не навредил. Каждый раз, когда он подходил близко, он оборачивался обратно.

Надеюсь, сейчас не будет первым случаем, когда он докажет мне обратное.

Мы все рассыпаемся по городским улицам. Я сворачиваю в ближайший переулок, следуя за звуком разрушений в двух кварталах впереди. Из таверны вылетает женщина, прижимая к себе курицу и сумку. Она чуть не врезается прямо в меня.

— С дороги! — орёт она, и курица визжит у неё на руках.

В следующем квартале, за рядом торговых лавок, распахивается дверь, и наружу вываливаются трое молодых парней, перекрикиваясь на языке с резкими согласными и раскатистыми «р».

Я продолжаю осторожно идти вперёд.

Где-то внутри следующего здания разбивается стекло, и передо мной из открытого окна выпрыгивает мужчина. У него подламывается колено, и он падает боком на булыжную мостовую, прежде чем встать на четвереньки и рвануть мимо меня.

Я заглядываю в открытое окно. Это столярная мастерская с несколькими крупными станками, где точат шпиндели и шлифуют доски. Мимо окна метнулась тень. Переворачивается стол.

Я подхожу к задней двери и пробую щеколду, но она заперта изнутри.

На выветренном подоконнике я упираюсь в него здоровой рукой и просовываю голову в полумрак.

— Рок, — ровно зову я, тихо, чтобы не вспугнуть его.

Снова тень. Стул раскачивается на задних ножках, а потом с грохотом падает обратно на пол.

— Рок. Это я. Это… Джеймс.

Его тёмная, тенистая фигура пролетает мимо меня через окно, срывается с крыши следующего здания, прежде чем перелететь к следующему перекрёстку.

— Рок!

Я мчусь за ним.

Он шарахается влево, обратно к морю.

— Рок. Стой!

Ещё больше криков. Я добегаю до перекрёстка, и несколько бегущих горожан врезаются в меня, разворачивая на месте. Мой крюк цепляется за блузку женщины, и её дёргает назад. Она смотрит на мой крюк, потом на меня и орёт мне в лицо словно её, блядь, убивают.

— Если бы вы постояли смирно…

Она продолжает орать, круглые щёки пылают от адреналина.

— Мисс, пожалуйста… — она даёт мне пощёчину и… продолжает орать.

Мне удаётся высвободиться, и, едва я освобождаюсь, она уносится прочь, как перепуганная лань.

— Христос, — бормочу я, щёку жжёт, и тороплюсь за Роком.

Улица уходит вниз, с одной стороны её подпирает склад, с другой тянутся каменно-деревянные дома. Внизу холма, уже в стороне от гавани, море плещется о песчаный берег. Несколько крупных скалистых выступов окаймляют бухточку, создавая частный пляж для ряда квартир наверху.

Я замечаю Рока на другом конце пляжа, в человеческом облике.

Я выдыхаю неописуемое облегчение.

Он откинулся спиной на валун, и у него на коленях что-то шевелится.

Это котёнок?

— Кровавый ад, — я мчусь через пляж. Песок цепляется за меня, и мне сложнее найти опору подошвами сапог.

Рок поднимает взгляд, видит, как я несусь к нему.

— Капитан, — зовёт он и улыбается. Он в крови, рубашка разорвана.

— Отдай мне котёнка! — визжу я, сердце грохочет в ушах.

Рок прижимает маленький пушистый комочек к груди и чешет ему ушки.

— Зачем? Это зверь, с которым я ещё не встречался?⁸

— Нет. Ты… ты… отдай мне котёнка, пока ты его не съел! — я останавливаюсь перед ним, взметнув песок.

Рок хмурится на меня, стряхивает песок с брюк.

— Ты правда такого плохого обо мне мнения?

Котик тычется ему в подбородок, громко мурлыча. Он едва больше ладони Рока, глаза большие, круглые, ярко-янтарные. Ему, должно быть, не больше месяца, ну, двух.

— А ты винишь меня в осторожности? Скольких людей ты только что сожрал?

На его лице размазана кровь, брызги расползлись по разорванной рубашке.

— Не заставляй меня считать мои грехи, Капитан.

— Вот и я о том же.

Он убаюкивает котёнка в левой руке и поднимает его перед собой, глядя ему в глаза.

— Не слушай его. Я бы никогда тебя не съел.

Я вздыхаю.

— У нас и так проблем по горло. Отпусти котёнка.

— Хорошо, — Рок ставит котёнка на песок и медленно поднимается на ноги. — Не дуйся так, Капитан. Это было быстрое оборачивание. А теперь мы в Неверленде, и Вейн даст мне⁠…

— У него этого нет.

— Шляпы? — замирает Рок.

— Её здесь нет.

На лице Рока не отражается никаких эмоций, но отблеск в его ярко-зелёных глазах говорит мне достаточно. Он боится.

— Где она?

— Он сказал — в Даркленде.

Рок отворачивается, руки на бёдрах, голова опущена. Плечи поднимаются от глубокого вдоха, и я невольно отступаю на шаг, не будучи уверенным в его состоянии.

Эта штуковина, эта шляпа, была его спасением, а теперь мы ещё дальше от неё. Нам понадобится минимум шесть дней, чтобы добраться до Даркленда. Не думаю, что у меня хватит команды, чтобы совершить этот путь.

— Я не могу отправиться в Даркленд, — говорит он, по-прежнему стоя ко мне спиной.

— Я знаю, путь долгий, но⁠…

— Ведьма хочет, чтобы я отправился туда, — он поворачивается ко мне.

Это впервые, когда он говорит о ней прямо. Когда он впервые обернулся на моём корабле, после того как мы сбежали из Эверленда, мне показалось, что я увидел её лицо внутри его тёмной, тенистой формы. Я подумал, что разум играет со мной. В конце концов, ведьма была призраком из моего прошлого, кошмарным напоминанием о том, что мой отец со мной сделал. Я решил, что, возможно, её лик всё ещё преследует меня.

Но нет: если она говорит с Роком, если у неё есть хоть какое-то подобие формы внутри его монстра, значит, она не мертва. Року вредит не только её сила, но и она сама.

— Почему она хочет, чтобы ты вернулся?

— Не знаю, — он идёт через пляж. Котёнок мяукает ему и пристраивается у его пяток. — Она показала мне мой дом детства и велела вернуться. Я ей отказал. С линией Ремальди, почти исчезнувшей, наследование Даркленда, скорее всего, в хаосе, и я… — он умолкает и останавливается там, где пляж переходит в дорогу.

— И ты что?

— Мне было бы не лучшим временем возвращаться.

— Почему?

Котёнок садится на задние лапки и лапкой трогает его брюки. Рок наклоняется, подхватывает его и усаживает себе на плечо, как попугая.

— Похоже, мы оставляем котёнка.

— Мы не оставляем котёнка, — хмурюсь я.

— Как ты вообще можешь отвернуться от такого очаровательного создания?

— Коты — звери.

— И? Мы оба знаем, что ты любишь зверей, — оскаливается он на меня.

— У них когти. Когти всё портят.

Рок поворачивается к нему, их мордочки всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Он оттает, — говорит он коту и начинает подниматься в гору.

— Рок.

Он продолжает идти.

— На моём корабле котам не место!

Но кот так и остаётся на его плече, пока Рок идёт вверх по улице, и я не уверен, что у меня хватит сил с ним спорить.

— Кровавый ад, — бормочу я. Похоже, у нас, мать его, теперь есть кот.