Пожиратель Тьмы

Всё происходит одновременно.

Файркрекер размытым шаром шерсти несётся через оранжерею. Потом бросается на Мифа, выпустив когти.

Миф визжит, когда Файркрекер вцепляется ей в лицо, сдирая плоть, и шипит при этом.

— Уберись. Съеби. С. Меня! — Миф отрывает кота от лица и швыряет в сторону.

Он приземляется на лапы, слава богу, и исчезает за мёртвым горшечным растением.

Миф тяжело выдыхает, на лице у неё проступает с десяток царапин.

Как раз вовремя, чтобы клинок пролетел по воздуху и с глухим стуком вошёл ей в глаз.

Эша влетает в комнату.

Облегчение затапливает меня, когда начинается драка.

Но Рок…

Он сгорбился, стоя на четвереньках. Обращается. Или застрял где-то между человеком и чудовищем.

Его трясёт так, будто он продрог до костей.

Мужчина рядом со мной взмахивает рукой, распарывая мне горло.

Кровь смачивает кожу.

Я тут же хватаюсь за рану, в ужасе от глубины повреждения.

Вскрикиваю, кровь просачивается сквозь мои пальцы.

А потом всё. Боль исчезает.

Они либо не знают, либо забыли, что у меня есть сила Мифотворца, что я могу исцеляться.

Эша в одно мгновение оказывается рядом. Она набрасывается на стража, в каждой руке по клинку. Вгоняет их ему в плечи. Он воет так громко, что у меня закладывает уши.

Он с размаху бьётся спиной о камень, Эша сверху, и вот она уже снова вгоняет клинки ему в сердце.

— Ваше Величество, — говорит она, чуть запыхавшись, чуть весело, будто мы только что встретились на прогулке в парке.

— У тебя идеальное чувство времени, — говорю я ей.

Она улыбается, потом:

— Пригнись.

Я падаю на землю. Она бросает кинжал. Ещё один страж повержен. Потом она бежит, подбирает клинки, снова убивает.

Рядом со мной Джеймс вогнал свой крюк по самую рукоять в живот женщине, которая его стерегла.

В другом конце комнаты поднимается Рок.

Он перестал обращаться, облик его твёрдый и реальный, разве что глаза другие. Фиолетовые, не зелёные.

Он крадётся к нам.

— Джеймс, — говорю я.

— Вижу, — говорит он.

Мы встаём плечом к плечу, приготовившись.

— Думаю, у тебя есть кое-что, что принадлежит мне, — говорит Рок, но голос у него пустой и хриплый, не его. Он останавливается перед Джеймсом, в руке у него нож. — Я хочу это вернуть.

— Рок, — говорю я. — Борись. Борись с ней.

Он медленно переводит внимание на меня.

Сердце бешено колотится у меня в ушах. Я всегда знала, что он опасен, что он может в любой момент обернуться, но, кажется, никогда ещё я не чувствовала себя такой хрупкой, как сейчас. Потому что его больше нет целиком, любая часть его, которая могла меня любить, похоронена под ведьмой. Там, где Рок дарил мне заботу и любовь, — ведьма не даст мне ничего.

— Он сдался, — говорит сука его губами. — Он не хочет всей этой возни, которая идёт в комплекте с тем, что бы это ни было. Ты умоляла и просила его объявить о своей любви, и объявил ли он?

— Я знаю, что он любит нас, — сглатываю я.

— Правда?

— Да!

— Если бы любил, разве он не боролся бы сильнее?

Слёзы застилают мне глаза.

— Вернись к нам, — умоляю я. — Пожалуйста.

Джеймс шагает между нами, закрывая меня собой, как щитом.

— Ничего из того, что ты скажешь, не изменит его решения, — говорит ведьма ртом Рока.

Я стискиваю зубы, задерживаю дыхание.

— Ты ошибаешься, — возражает Джеймс. — Помнишь, Крокодил? Шесть слов.

Рок втягивает воздух.

— Но мне не нужно шесть. Мне нужно всего три.

Не знаю, что это, но, кажется, оно будит Рока. Вспышка эмоции. Отблеск сознания.

Я знаю, что меня там не было. Знаю, что это случилось до меня. Но мне всё равно. Я больше не буду прятаться, больше не буду съёживаться от дискомфорта, который приносит любовь к кому-то. И уж точно не поддамся долбанной ревности.

Я встаю рядом с Джеймсом и сжимаю его руку, подгоняя.

Джеймс делает вдох.

— Мы, — говорит он. — Любим. Тебя.

Рок моргает, и из уголка его глаза срывается единственная слеза.

— Я тоже вас люблю, — говорит он

А затем:

— Бегите.