Пожиратель Змей

Почти час ночи, когда я слышу шаги, приближающиеся к моей ванной.

К этому моменту я уже научилась различать шаги Джеймса и Рока. Оба двигаются целеустремлённо и уверенно, но походка Рока медленнее, чуть более самоуверенная, словно он никуда не спешит, словно он знает, что люди будут ждать, независимо от часа.

Теперь, будучи герцогом Мэддред и будущим королём Даркленда, у него всегда есть кто-то, кто его ждёт. Я старалась занимать себя, чтобы не быть просто ещё одним человеком в толпе, надеющимся на его внимание.

И всё же я всегда сжата, натянута, жажду его появления, жажду его глаз только на мне.

Дверь открывается, и я делаю вдох.

У меня в животе воюют бабочки.

Я ничем не лучше всех остальных.

В тот миг, когда он рядом, я вибрирую от предвкушения.

— Венди Дарлинг, — говорит он, опираясь плечом о дверной косяк, закидывает одну ступню на другую, на уровне лодыжек. Его взгляд скользит по моему обнажённому телу в мутной воде моей ванны на львиных лапах. Я добавила пены, но это было больше получаса назад, и пузыри уже лопнули.

— Я скучала по тебе, — говорю ему.

Он подходит к ванне и достаёт деревянный табурет, спрятанный под моим туалетным столиком. Садится рядом, прислоняясь спиной к стене.

— Я тоже по тебе скучал, — он откидывает голову назад, и пасть крокодила, набитая у него на горле, разевает челюсти. — Где наш Капитан?

— Чистит свои пушки.

Рок цокает языком.

— Он не стрелял в человека уже несколько месяцев, и всё же каждый день…

— Думаю, это его успокаивает.

— Полагаю, да, — он достаёт сигарету и прикуривает. Дым вьётся лентами вокруг его лица.

Он не прикоснулся ко мне, даже не намекнул на прикосновение, и всё же мне кажется, будто он весь на мне, и я пульсирую нуждой.

Каждый раз, когда Рок входит в комнату, у меня в венах шипит и хлопает.

— Он сказал «да», — говорю я.

— Он сказал «да», — Рок выдыхает дым. — Каким он был, когда вернулся домой?

— Шокированным.

Рок наклоняется вперёд, упирается локтями в колени и начинает поправлять манжету рукава своей белой рубашки на пуговицах.

— В каком смысле?

— Думаю, мы оба иногда боимся, что ты сбежишь.

Он никак не реагирует на это признание. Он заводит палец за край сигареты и делает долгую затяжку. Горячий уголёк подъедает скрученную бумагу, табак горит и горит, пока он смотрит на меня.

Не секрет, что мы с Джеймсом сомневаемся в себе. Что мы задаёмся вопросом, чем заслужили такую удачу. У нас в постели печально известный Пожиратель Людей. Его хотят все. Даже те, кто его ненавидит. Дело не только в том, что он красив до невозможности. В Роке есть нечто большее, чем просто прекрасное лицо и роскошное тело. В нём есть магнетизм, который почти ощущается священным. Он вот-вот будет править одним из самых богатых, самых могущественных островов Семи Островов, и всё же кажется, что власть его почти не интересует. От этого он мгновенно становится в десять раз горячее.

Мужчина, которому не нужна ещё бо̀льшая власть, и который всё равно каким-то образом её получает, — это мужчина, который автоматически вызывает уважение.

Рок соскальзывает с табурета и приседает у ванны. Он зажимает сигарету губами и берёт висящую на краю ванны мочалку. Смачивает её и проводит по сгибу моего колена.

— Он выглядел счастливым?

Пока он наклоняется вперёд, его рука скользит под поверхность воды к моей икре, и прядь его чёрных волос падает ему на глаза.

— Да.

— А ты?

Мочалка поднимается обратно, проходит по колену и затем скользит вниз по внутренней стороне бедра.

Дыхание застревает у меня в горле.

— Ты делаешь меня счастливой. Каждый день, каждую минуту.

Кончик мочалки скользит между моих ног, и даже лёгкое касание к клитору заставляет мир у меня перед глазами закружиться.

— Даже когда меня нет часами напролёт?

— Даже тогда.

Он переходит ко второй ноге, повторяя тот же рисунок. Вниз к икре, затем вверх к колену.

— Хочу ли я, чтобы ты чаще был дома? Да. Но ты будешь королём. Я знаю жизнь монарха. Я знаю, как в ней лавировать.

Он делает ещё одну затяжку сигаретой, свисающей изо рта, а потом проводит мочалкой по моему животу, нарочно обходя киску.

Я почти стону от нужды.

— Капитан не знает, — замечает он.

— Уверена, мы найдём, чем заняться в твоё отсутствие, — я дарю ему кокетливую улыбку, но в его взгляде боль. — Прости…я не это имела в виду…

— Ш-ш-ш, — Рок проводит мочалкой по моим обнажённым соскам, и, несмотря на тёплую воду, они набухают под его вниманием. — Не хочу говорить о том, чего мне не хватает.

Я киваю, счастливая подчиняться его командам, пока он снова опускает мочалку под воду и мягко очищает моё самое чувствительное место.

Из меня вырывается вздох, и я закрываю глаза, цепляясь за края ванны.

Рок бросает мочалку и ныряет глубже, вода уже выше локтя, когда он проводит пальцами по моему центру, а затем вводит в меня два пальца.

Я стону и извиваюсь, требуя ещё, ещё, ещё.

Сигарета выпадает из его рта и с шипением падает в воду.

Одной рукой он хватает меня за горло, удерживая на месте, а другая остаётся под водой, играя с моей киской.

Он трахает меня несколькими пальцами, одновременно водя большим пальцем по клитору.

— Иногда, когда я один в кабинете, я думаю о тебе и о тех стонах, которые ты издаёшь, когда я внутри тебя.

Его хватка на моём горле усиливается, дыхание учащается.

— Бо̀льшую часть дней я заперт в кабинете и половину времени стою колом, просто думая о том, как ты извиваешься подо мной.

От его слов по животу разливается жидкий жар, набухает в клиторе. Каждое движение его большого пальца, словно молния, бьющая в землю, и всё внизу дрожит в ожидании разрядки.

— Рок, — выдыхаю я.

— Ш-ш-ш, — снова говорит он, и его рука уходит с моего горла, поднимается к моему рту. Большой палец проталкивается между моих губ и скользит по подушечке языка. — Заткнись нахуй, Венди, и кончи для меня.

Я позволяю всему напряжению утечь из костей, пока не остаюсь ничем, кроме податливой плоти под вниманием Рока.

Он делает своё дело под водой, погружая пальцы глубже, подушечками упираясь в тот твёрдый выступ внутри меня, пока большой палец кружит по клитору.

Давление раздувается, бьётся о рёбра, барабанит в ушах.

Я хочу угодить ему сильнее, чем когда-либо хотела чего бы то ни было.

Когда он вынимает большой палец из моего рта и мокрой подушечкой начинает тереть мой обнажённый сосок, удовольствие обрушивается, как оползень.

Оргазм выдёргивает меня наружу дрожащими, рваными волнами.

Вода плещется о края ванны, когда меня дёргает под поверхностью, и Рок проходит это вместе со мной, его рука зафиксирована между моих ног. Нажим и отпускание его большого пальца подстроены под отголоски, сотрясающие меня, выжимая до последней капли оргазма.

Я вздрагиваю, выдыхаю.

Когда наконец открываю глаза, Рок просто смотрит на меня, впитывая вид меня, трахнутой и опустошённой в ванне.

— Почему мне вообще вздумалось бы сбежать от этого?

Вопрос повисает между нами.

Он улыбается, и в этой улыбке есть гордость, потому что Рок знает: только что он обращался со мной как с королевой, которой я когда-то была и которой мне суждено стать снова.

Я сыта и счастлива и впервые за долгое время спокойна.

— Я люблю тебя, — говорю я, и слова едва громче шёпота.

— Я тоже тебя люблю, — он наклоняется и целует меня, дразня быстрым скольжением языка. — Найду Капитана, и мы наконец-то все вместе ляжем спать, — он выпрямляется, давая воде стекать с его руки. — Это приказ.

— Да, Ваша светлость, — скромничаю я.

Рок улыбается во весь рот и оставляет меня собираться ко сну.