Пожиратель Змей

Кровавый ад. Если бы я не любил Венди так сильно, как люблю, и, если бы у меня не было прямой заинтересованности в её дальнейшей счастливой жизни, я бы не согласился на её суеверия. Мы живём вместе уже несколько месяцев, но накануне свадьбы нам нельзя видеться? По какой причине? Чтобы избежать катастрофы? Беда нагрянет, суеверия или нет.

Рок снял мне лучший номер в «Дориан Хаус», но постель всё равно показалась мне удручающе лишённой комфорта и тепла. Или, возможно, дело было в пустоте кровати. Я уже привык ожидать, что по ночам рядом будут Венди и Рок, и внезапное одиночество кололось, как морской ёж.

Не помогало и то, что выбор вина, при всей своей разумности, не был изысканным, а еда, хоть и съедобная, была просто посредственной. Наши повара явно испортили мне вкус к любой другой кухне.

Поскольку половину ночи ворочался, я просыпаюсь поздно в день собственной грёбаной свадьбы и вынужден вылетать из отеля без кофе и без единого кусочка во рту. Что, пожалуй, даже к лучшему. Мне не улыбается мысль стоять у алтаря и блевануть на ботинки Рока.

Нет, нет, я не буду блевать. Я не буду нервничать. Я не превращусь в шумный комок тревоги и⁠…

Я сворачиваю за следующий угол, ругаясь с собственным крюком, пытаясь пристегнуть его к руке, когда врезаюсь в кого-то. Крюк срывается и с грохотом летит по тротуару.

— Кровавый, мать его, ад, идиот! Смотри, куда прёшь!

Рука с пистолетом щёлкает, когда её отводят назад. Ствол упирается мне в нос.

— Тише, — говорит мужчина, половина лица скрыта в тени широкополой шляпы.

— Прошу прощения?

— В карету.

— Я не… — меня обрывают, когда мне в лицо суют стеклянную бутылку, и холодный туман распыляется, забивая мне нос едкой сладостью.

Перед глазами плывёт, в ушах звенит.

Я пошатываюсь в сторону, и несколько рук подхватывают меня, переставляя ноги вперёд шаркающими шагами.

— Затаскивай его в карету! — шепчет кто-то.

— Я, мать его, пытаюсь! — отвечает другой.

— …пока кто-нибудь не увидел!

Я не чувствую ни ног, ни рук, и меня подпирают и втаскивают в шатающуюся карету.

— Эй… отпус…тите… меня, — говорю я, но слова выходят смазанными.

Меня швыряют на скамью. Мир кружится. Я пытаюсь открыть глаза, но зрение обведено чёрным, и глаза слезятся.

— Закрой дверь!

Раздаётся громкий хлопок. Удар. Мы дёргаемся вперёд.

— У меня… — свадьба. Я не могу выговорить это слово.

Я бросаюсь вперёд, пытаясь освободиться, но скатываюсь со скамьи.

Надо мной кто-то ругается.

— Дай фогшэйд²!

Ох, кровавый ад. Вот чем они меня опрыскали. Сонным ядом.

Я снова дёргаюсь, но голова раскалывается, зрение плывёт. Я, мать его, бесполезен. Как новорождённый оленёнок, который пытается встать на ноги.

Ещё одна струя тумана, и сладкий, едкий эликсир фогшэйда бьёт по чувствам, и мгновенно я проваливаюсь во тьму.

Что я говорил?

Беда нагрянет, суеверия или нет.