Пожиратель Змей

Женщина, лицо которой блестит от слёз, вырывается из парадного входа склада. Она не оглядывается и через несколько секунд исчезает за следующим зданием.

Рок появляется в распахнутой двери, с сигаретой в руке.

Он весь в крови. Она брызгами покрывает его лицо и окрасила ладони в красное.

Это тот Рок, которого я хорошо знаю. Тот, кому бойня куда привычнее, чем работа за столом.

На его лице мелькает намёк на улыбку.

— Всё в порядке, Венди Дарлинг, — зовёт он. — Но, пожалуй, тебе лучше зайти через заднюю дверь.

Мы с Эшей переглядываемся. Единственное, что можно сказать в пользу Хэлли и двора Эверленда: бо̀льшая часть их жестокости была психологической. Меня берегли от кровавых сцен насилия или войны. Эше повезло меньше, и я знаю, что она прикрывала меня как могла.

У меня не слабый желудок, но сегодня день моей свадьбы. Так что, если я могу не видеть, как отрывают конечности от тел, я с радостью этим воспользуюсь.

А вот Вейн входит через парадную дверь, чтобы присоединиться к брату, мы с Эшей обходим к задней стороне склада, где собрались остальные. Эша идёт впереди меня, братья-фейри замыкают. В позднем солнечном свете их тёмные, перламутровые крылья сверкают, как раковины абалона.

Внутри склада короткий коридор, который расширяется и выводит в помещение для удержания.

Когда я вхожу, то вижу, как Сми сидит на корточках рядом с Джеймсом, который без сознания лежит на полу.

— Что случилось? — бросаюсь к нему и опускаюсь на пол. Он дышит, слава богам, и я не вижу ран.

— Он всё твердил, что видит свет, а потом вдруг его сбило с ног, — говорит мне Сми, расстёгивая несколько пуговиц на его рубашке. — Он был без сознания, когда упал. Значит, это не падение его вырубило.

Она проводит руками по его груди, потом по задней стороне шеи, по плечам.

— Я не чувствую ни переломов, ни опухоли. Они использовали фогшэйд, так что это могло быть⁠…

Джеймс резко втягивает воздух и дёргается вверх.

— Кровавый ад! — он хватается за грудь, рвёт рубашку, будто что-то ищет. — Куда оно делось?

— Куда делось что? — спрашиваю я.

— Думаю, он про свет, — говорит Сми, и в ту же секунду её выражение меняется: рот приоткрывается, глаза расширяются.

— Что? Что такое? — спрашиваю я.

Сми тычет Джеймсу в лицо, проверяя глаза.

— Сми! Прекрати!

— На что был похож этот свет? — спрашивает она, оттягивая ему веко. Он отмахивается от неё.

— Он был крошечный. Размером с ягоду. Плотный и яркий. Он ударил меня, — он прижимает пальцы к грудине. Кожа целая. Ни синяков, ни ожогов. Ничего.

В комнату заходят близнецы. Крылья Баша поджимаются, складываясь вдоль тела, когда он садится на перевёрнутый ящик. Его брат стоит рядом, скрестив руки. И тут я слышу тихий перезвон колокольчиков.

Я знаю, что некоторые фейри могут говорить друг с другом на языке, который никто больше не понимает, и когда они это делают, звучит, будто звенят колокольчики.

— О чём вы двое говорите? — спрашивает Сми.

— Да ни о чём, — отвечает Баш с ухмылкой.

— Кас, — упрекает Сми.

Кас уже собирается ответить, но в комнату входят Вейн и Рок.

— Время идёт, — говорит Вейн, держа в руке раскрытые карманные часы. — У нас семнадцать минут, чтобы вернуться в собор и на свадьбу. Карета уже ждёт тех из вас, кто не может подняться в воздух.

Он имеет в виду меня и Джеймса. Остальные, даже Рок теперь, когда у него Тёмная Тень Даркленда, могут летать.

— Я поеду с вами, — говорит Рок, бросает сигарету на каменный пол и давит её. — Не собираюсь рисковать.