Попаданка для чудовищ. Без права голоса

Глава 29

Я проснулась медленно — как будто вынырнула из слишком глубокого сна. Под рукой — тёплая простыня, но рядом никого. Место, где лежал Коул, уже остыло.

Комната была тиха, и только на столе оставался след его присутствия: недопитая кружка, лёгкий запах чая и короткая записка, прижатая ложкой. «Не теряйся. Я скоро.»

Буквы были чуть неровные, будто он писал в спешке, и от этого на душе стало тревожно и теплее, что он все равно оставил записку. Я провела пальцем по строчке и поймала себя на улыбке. Внутри всё ещё было неприятно после сна с тремя силуэтами и кругом света. Казалось, будто он оставил после себя какое-то непонятное предупреждение. Но понять его я не могла.

Я села, зябко поёжилась, обернулась к окну. Солнечный свет пробивался сквозь тонкие занавески, но в нём было что-то холодное, как во взгляде Айса. Надо было умыться и начать наконец день. Я поднялась, натянула на плечи рубашку Коула и пошла в ванную. Плеснула воду на лицо — холодную, бодрящую. Сердце сразу сбилось с ночного ритма. Сон отступил. Я вытерла лицо, привела себя в порядок и открыла дверь, чтобы идти на готовить завтрак. Вот только стоило мне шагнуть в коридор, я сразу столкнулась с мужчиной.

Айс стоял прямо передо мной. Собранный, в тёмной одежде, с расправленными плечами и взглядом, от которого внутри сразу становилось холодно. На висках — лёгкий иней. Волосы, словно серебро под морозным солнцем. Как ему удается каждый раз быть еще холоднее, чем он есть?

Он смерил меня взглядом сверху вниз — оценивающе, бесстрастно. — Пора переставать бездельничать, Катрина, — сказал он. Голос спокойный, но твёрдый. — Идём.

Я моргнула, не поняв. Куда?

Он чуть приподнял бровь, очевидно мой вопрос был довольно простым и отразился на лице. — На тренировку, — пояснил он. — Может тебе и предстоит расстаться с жизнью… Но раз ты выбрала не спать, как остальные, то я бы предпочел научить тебя некоторым вещам.

Я машинально показала жест «зачем?» — короткий, неуверенный. Он скрестил руки. — Затем, что если хочешь жить… В общем, нагрузка крайне полезна, Катрина. Не думаю, что Коул нагружает тебя в достаточной степени по ночам.

Он развернулся и добавил через плечо: — Я подожду пока ты переоденешься. Одевайся потеплее. Холод не прощает легкомысленного отношения.

Дверь за ним закрылась мягко, но ощущение, что меня только что окатили ведром ледяной воды, не прошло. Тепло, оставшееся после сна и Коула, будто растворилось в воздухе. Видимо, мне предстояло утро с Айсом.

Я довольно быстро переоделась, пока не представляя, что он для меня уготовил. Стоило мне выйти за дверь, как он сразу же указал направление и пошел.

Он шёл быстро, и мне оставалось только поспевать. Каменные коридоры становились всё холоднее, и с каждым шагом воздух густел от утреннего мороза. Айс не оборачивался, но я видела, как по его плечам скользят блики — будто солнце само боялось задержаться на его коже.

Мы вышли во внутренний двор. Под ногами — широкие плиты, тронутые инеем. По краям — стойки с оружием: мечи, копья, тренировочные жезлы, даже щиты. Всё идеально выстроено, вычищено. Пахло металлом и холодом. Следы на земле выдавали: здесь тренируются часто.

— Сюда, — сказал он коротко.

Я подошла, и холод пробрался под одежду. Дыхание вырывалось облачками пара.

Айс встал напротив. Руки за спиной, осанка прямая, будто он и есть сама дисциплина. — Для начала — стойка. — Он продемонстрировал: ноги чуть шире плеч, колени мягкие, спина ровная. — Вес не на пятках. Почувствуй землю. Она должна держать тебя, а не наоборот.

Я повторила — вышло неуклюже. Он хмуро скосил взгляд, подошёл ближе. Его ладони, холодные, но аккуратные, легли мне на плечи, развернули чуть в сторону. Затем пальцы сжали запястье, поправляя линию рук.

— Так. Не зажимайся. Ты не в тюрьме. Я моргнула, не понимая, то ли это шутка, то ли укор.

Он шагнул в сторону, наблюдая, как я стою. — Баланс, — сказал. — Дыши ровно. Не хватай холодный воздух, впускай его медленно.

Я попыталась. Вдох — холодный, обжигающий. Выдох — пар клубами. Снова вдох. Айс кивнул. — Не бойся холода. Он не враг, если ты слушаешь меня и делаешь все правильно.

Он сам встал рядом, показал медленное движение руками.

— Холод не просто пустота или как ты себе его представляешь. Это давление. Поток. Сила, которая может тебя уничтожить, но может и подчиниться тебе с той же легкостью.

Я попробовала повторить. Поначалу руки дрожали, пальцы путались. Но постепенно дыхание выровнялось. С каждым движением становилось чуть проще.

Когда я смогла закончить упражнение без ошибок, Айс отступил на шаг. На его лице мелькнуло нечто вроде одобрения — едва заметная тень улыбки, почти невидимая.

— Неплохо, — сказал он негромко. — Для начала, разумеется.

Ветер тронул его волосы, и я впервые подумала, что этот человек, которого я считала ледяным и безжизненным, скорее просто… другой. Не знаю, зачем он меня сюда привел, но что-то мне подсказывало, что намерения у него… добрые. Такое вообще возможно?

— Достаточно, — сказал Айс наконец, когда я вытерла с лица пот. Даже представить не могла, что вспотею в таком холоде. — Теперь перейдем непосредственно к магии.

Я непонимающе моргнула, и он, не дожидаясь моих жестов, продолжил: — Во-первых, нам известно, что ритуал выбирает только одаренных дев, во-вторых, после близости с Коулом ты носишь в себе его след. — Слова прозвучали спокойно, без тени осуждения, но от них у меня запылали щёки. — То, что на Коуле появилась твоя метка, значит, что магия в тебе проснулась. Её надо направить, пока она не начнёт разрушать тебя изнутри… Конечно, она скорее всего не успеет. Но… В общем, я бы предпочел тебя обучить.

Я задумалась, то, что во мне проснулась магия, с его слов… Это делает меня таким же “чудовищем”, как и они трое? Но спросить я это, конечно же не могла.

Он подошёл ближе и указал на мои ладони. — Попробуй собрать воздух. Холодный. Не просто ощутить, а заставить слушаться. Он показал, как: медленный вдох, короткая пауза, движение пальцев навстречу друг другу.

Я повторила — неловко, с усилием. Вокруг моих рук поднимался не холод, а тёплый пар, словно от дыхания. Айс нахмурился. — Нет. Это не то. — Его голос стал жёстче. — Видимо в тебе не такая, как у меня магия. Это плохо, мне будет тяжелее тебя обучить.

Я сжала пальцы сильнее, упрямо. Он подошёл ближе, глядя прямо в глаза. — Холод удерживает живых от смерти, Катрина. Без него всё рушится. Он выдохнул, и воздух между нами посеребрился инеем. — Попробуй снова.

Я вдохнула глубже, представив то ощущение, которое всегда приносил Айс: ровный, чистый, прозрачный холод.

Медленно развела ладони. Воздух вокруг стал гуще, дрогнул. На коже выступил морозный рисунок, как кружево.

Первые искры белого света вспыхнули между моих пальцев — тонкие, как нити льда. Они тянулись, соединялись, закручивались в крошечный вихрь.

Я ахнула.

Айс наблюдал молча. Его взгляд был сосредоточен, но уже без раздражения. Потом он коротко кивнул: — Не так плохо, как я думал.

Он чуть склонил голову, словно признавая, что я сделала… Ну по моему личному мнению, нечто невозможное.

Ветер вокруг стих, и я почувствовала, как что-то… магия в груди успокаивается. Айс повернулся к выходу, но на миг задержал взгляд на мне. — Давай продолжим.

И мы продолжили. Это было не так приятно, как в первый раз. Я уже едва стояла. Плечи ныли, пальцы онемели от холода и напряжения. Воздух вокруг с каждой секундой становился плотнее, как стекло. Айс стоял напротив — невозмутимый, словно сам вырезан из этого льда.

— Ещё раз, — сказал он тихо, но тоном, который не позволял возражать.

Я покачала головой — дыхание вырывалось белыми клубами, руки дрожали. — Учись держать равновесие, Катрина. — Он шагнул ближе, и в его голосе не было ни раздражения, ни жалости. Только требовательная холодная решимость.

Я сделала вдох, сосредоточилась, попыталась собрать силу снова. Искры между ладонями вспыхнули, но в тот же миг выскользнули из-под контроля. Воздух вокруг хлестнул холодом, и по каменным плитам под ногами растеклась тонкая корка льда.

Нога соскользнула — и я потеряла не магическое, а самое обычное равновесие.

Мир качнулся, но прежде чем я успела упасть, чья-то рука крепко обхватила мою талию. Холодная. Сильная.

Айс поймал меня. Это было крайне странно. Я была уверена, что он даст мне упасть, еще может добавит сверху. Второй рукой он поймал моё запястье, притянул к себе, и я почувствовала, как его дыхание обожгло ухо морозным паром.

— Аккуратнее, Катрина, — прошептал он, случайно касаясь губами. — Замри. Не думай. Почувствуй, как мир становится неподвижным.

Я послушалась. Закрыла глаза.

И вдруг действительно — всё стихло. Не было ни ветра, ни звуков, ни даже биения сердца — будто само время застыло между двумя вдохами. Только его руки и тихий хруст инея под ногами.

Я открыла глаза. Он был слишком близко. Настолько, что в его взгляде я видела собственное отражение — дрожащее, как в треснувшем льду. Его глаза сверкали, и в их холоде была странная, опасная красота.

— Вот, — сказал он, отпуская медленно, но не сразу. — Теперь ты чувствуешь равновесие.

Он отстранился ровно настолько, чтобы между нами снова появилась дистанция, но холод его прикосновения всё ещё держал меня, будто магия не спешила уходить.

Он отпустил меня, сделал шаг назад. Холод между нами остался, но уже не колол кожу, а звенел где-то в воздухе, как натянутая струна.

— На сегодня хватит, — сказал он наконец. Голос стал снова спокойным, собранным, будто той случайной близости и не было. — Не переоценивай себя. Холод обманчив.

Я выдохнула, пар клубками поспешил из моего рта в небо, но растворился по пути, как и полагается теплу на холоде. Руки всё ещё дрожали, но уже не от страха, а от усталости и адреналина. Подняла ладонь и махнула — неуверенно, но благодарно.

Айс прищурился, уголки губ чуть дрогнули. — Ты не похожа на жертву, Катрина. И это хорошо.

Повернулся и пошёл к арке. Его шаги звучали ровно, отмеряя расстояние между нами. Холодный ветер тронул его плащ, и ткань колыхнулась, словно крыло.

Когда он исчез за поворотом, я осталась одна. Двор вновь стал тихим — лишь дыхание замка, тихий гул ветра и серебристый блеск на камнях.

Я опустилась на корточки. Там, где я оступилась, оказался лед. Интересно, что нигде больше льда я не видела… Такой тонкий, прозрачный, с белыми прожилками, будто узор чужого дыхания. Провела пальцами. Холод обжёг, но приятно.