Попаданка для чудовищ. Без права голоса

Глава 33

Проснулась я резко — словно кто-то выдернул меня из глубины, не дав доплыть до берега сна. Моргнула, ещё раз… и только потом поняла, что я засыпала в совершенно другом месте.

Это не комната Айса.

Я лежала в своей спальне.

На своей постели. Под своим одеялом. Конечно, называть эту комнату моей не просто. Я в ней толком и не жила…

Я села слишком быстро — голова закружилась, сердце колотилось, как пойманная птица. Как я здесь оказалась? Кто меня перенёс? Айс?.. Коул?.. Шарх?..

Голова сама выдала следующую мысль — и от неё стало жарко и немного неловко.

Айс. Его руки. Его холод. Его поцелуй…

Я прижала ладонь к губам, пытаясь понять, это было наяву или просто приснилось. Но воспоминания накатывали слишком ярко, почти обжигая:

…как меня накрыло его дыхание — резкое, хрупкое, ледяное… …как тепло из меня разлилось по его коже, влившись в ту тьму, что пожирала его изнутри… …как его губы коснулись моих — осторожно, почти неуверенно… И то чувство. Как волна.

Неестественная. Всеобъемлющая. Слепящая любовью — такой яркой, будто она включилась, как магический светильник, а не родилась внутри меня.

Я медленно опустила руку к груди.

Там, чуть ниже ключицы, под кожей — мягко светилась новая метка. Её свечение было едва заметным, как дыхание свечи, но я чувствовала её. Так странно.

Неужели… метка заставляет любить? Это… неправильно. Это похоже на манипуляцию судьбы. На подмену ощущений… Я закрыла глаза и вспомнила лицо Айса. Сейчас он не казался мне холодным. Наоборот, я вспоминала его касания с теплом и какой-то тоской даже. Нет, это же совершенно неправильно.

От этой мысли стало ещё хуже.

Я скинула одеяло и выбралась из постели. Пол холодил ступни, напоминая, что это моя комната. Но всё ощущалось… чужим. Я прошлась взглядом по стенам — ничего подозрительного. Но и уюта — ни капли. Я провела ладонью по груди ещё раз — на всякий случай. Метка тёплая, пульсирующая.

Я тихо выдохнула. Ну и что теперь? Похоже, утро обещало быть непростым.

Ванная встретила меня всё тем же убийственно бодрым холодом.

Трещина в стене никуда не делась. Кран — по-прежнему завёрнут тряпкой. И, разумеется, никто его не починил.

Я закатила глаза так, что могла бы увидеть собственный мозг.

Ну конечно. Айс едва не умер — не до сантехники. А Коул… Коул наверняка даже не думал об этом. Или думал, но предпочёл, чтобы я спала в его комнате ещё одну ночь. Или все ночи.

Я фыркнула. Настолько громко, что тряпка на кране дрогнула.

Нет уж, я не рискну открывать тут кран.

В голове мелькнула картинка: как Коул уносит меня к себе в комнату на руках. И то, что он демонстративно не торопится приводить мою комнату в порядок…

Я снова фыркнула.

Ну да, герой. Плевать, рисковать жизнью ради купания я не стану. Забреду потом в спальню Коула и помоюсь. А сейчас завтрак.

Иду вниз. Если там опять никого — сама сделаю чай проведу время наедине с собой.

Хотя у меня практически не было сомнений, что стоит мне только зайти на кухню и туда стянутся все, кому не лень. У мужиков в этом доме нюх на кухню лучше, чем на что либо еще.

Кухня встретила меня странной… опустошённостью. Будто весь Хабон вымер на несколько часов. Конечно, я переживала за них. После того, в каком состоянии был Айс… Думать что с остальными мне не хотелось. И бежать искать их тоже. Нет. Мне нужна передышка. Просто чай и может немного еды. Тишина в кухне стояла такая плотная, что казалось — её можно потрогать.

Я нахмурилась, но прошла к плите. Развела огонь. Поставила чайник.

Когда чай закипел, ароматный пар поднялся вверх и стало немного уютнее.

Я налила себе кружку густого травяного чая, нашла хлеб, нарезала тонкие ломтики, намазала вареньем. Обычный завтрак. И бесконечно одинокий.

Я забралась на высокий кухонный табурет, поджав ноги, и сделала первый глоток.

Я положила ладонь на стол. Выдохнула. Попробовала отстраниться от тревожных мыслей.

Но память, конечно, не дала.

Айс. Его руки. Его губы. Тот первый осторожный, почти невозможный поцелуй. И то странное чувство… Даже не влечение.

Меня накрыла волна тёплого жара, от которой пальцы задрожали. Я прикусила губу. Сердце предательски затрепетало, будто кто-то поднял меня в воздух и не собирался отпускать.

Чай остывал, хлеб черствел на воздухе.

Дверь на кухню тихо, почти виновато скрипнула — и я вздрогнула, едва не расплескав чай.

В проёме появился Шарх.

Сегодня он выглядел так, будто ночь прошла по нему сапогами. Волосы растрёпаны, рубашка надета кое-как, под глазами — тени. Но взгляд… внимательный, цепкий.

Он опустился на стул напротив меня и, не улыбаясь, проговорил:

— Ночь была сложной. Мы всё ещё зализываем раны, — добавил он и только после этого слегка усмехнулся. — Да-да, даже такие красавцы, как мы, иногда страдают от проделок тьмы.

Я поставила чашку на стол, не зная, какой жест выбрать. Он всмотрелся в меня ещё пристальнее.

— Ты как? — спросил он тихо.

Я попыталась показать хоть что-то, описывающее мою ночь…

Ничего внятного не получилось.

Тогда я выдохнула, стянула ворот рубашки и показала ему свежую, ещё тёплую метку.

Шарх присвистнул. Громко. Восхищённо.

— А ты не теряешь времени зря. Это куда интереснее… — он приподнял бровь.

Он откинулся на стуле, рассматривая меня с новым смешанным выражением: восхищение, недоумение и — о да — азарт охотника, который неожиданно нашёл редкую добычу.

— Кажется, девочка, ты решила собрать весь Хабон в коллекцию истинных, да? — сказал он, растягивая слова в ленивой насмешке. — Меня эта участь тоже ждет?

Я смущённо отвела взгляд, что мне надо ему ответить?

Шарх сидел, положив локоть на стол, и вертел в пальцах ложку, будто это был кинжал переговорщика.

И потом — произнёс, тихо, но так, что у меня внутри что-то дрогнуло:

— Если ты приготовишь завтрак так же вкусно, как в прошлый раз… он наклонился вперёд, улыбка тонкая, дерзкая, и всё же слишком серьёзная, — …я расскажу тебе правду про ритуал, который тебе предстоит.

Я застыла. Он смотрел без насмешки. Что ж, кажется немного правды мне не повредит. Особенно, когда ее цена не столь уж и существенна.

Я кивнула, подошла к плите, размышляя о том, что же такого он может мне рассказать, кроме того, что я уже знала. Ну о моей неминуемой смерти, естественно.

Я выкладывала тесто на сковороду, смешивала специи, разрезала фрукты — и кухня медленно наполнялась запахами.

Шарх оперся на стол, следя за каждым движением. Но взгляд… напряжённый, тянущий, будто ветер перед бурей.

Когда первый блин соскользнул на тарелку, он тихо сказал:

— Знаешь… правда не всегда приятная.

Я замерла, медленно повернувшись к нему.

Он улыбнулся уже чуть мягче.

— Но ты умная девочка и я подумал… — он кивнул на мою новую метку. — … имеешь право знать, что именно тебя ждет.

Я продолжила готовить, глотая тревогу, а он молчал и наблюдал, будто собираясь силами для того, что будет после завтрака.

Я приготовилась услышать что угодно, но как и полагается “чудовищу”, он начал издалека.

Мы сели напротив друг друга, пар от блинов ещё поднимался вверх, но аппетит тихо умер где-то под рёбрами. Шарх ел медленно, будто тянул время.

— Ритуал — это не наша прихоть, как ты уже знаешь, — сказал он спокойно, почти жестко. — Не жестокий обычай. И не традиция, чтобы пугать детей. Это — война. С тем, что не должно существовать. Или должно, но точно не в нашем мире.

— Ты уже знаешь, что замок стоит возле трещин. Можно сказать, что они — своеобразная рана мироздания. Через неё Тьма рвётся сюда. Не метафорическая. Настоящая. Живая. И каждую попытку прорыва мы сдерживаем… на ритуале.

Он на секунду опустил глаза в тарелку, будто там лежала вся его судьба.

— Мы — барьер, — продолжил он. — Три силы, которые могут противостоять той дряни. Но даже всех наших сил не хватает. Портал захлопывается только если в него отдаёт свою чистую энергию… дева.

Я подняла брови, показывая жестом: зачем?

— Девы не просто жертвы. — Он покачал головой. — Они — источник чистой магии. Такой нет у мужчин. Ни у чудовищ, ни у королей, ни у чародеев. Только у женщин, рожденных с даром, который пробуждается в твоем возрасте.

Он вздохнул.

— Дева закрывает портал в каком-то смысле собой. Не телом, Катрина. Не буквально, не смотрит на меня так. Мы лишь проводники. Мы удерживаем Тьму, пока ваша сила не захлопнет рану этого мира. Но… — Он замолчал на мгновение. — Но пока никто не выдерживал той мощи…

У меня задрожали пальцы. Я не могла это скрыть.

Он тихо добавил:

— Они все погибали. И портал закрывался только на короткое время. А потом всё повторялось. Как и в этот раз.

Я закрыла глаза. Холод прокатился по спине.

— Ты думаешь, мы называемся чудовищами просто так? — он постучал пальцами по столу: быстрый, нервный ритм. — Мы чудовища, потому что никто кроме чудовищ, не способен побороть тьму. Никто, кроме чудовищ, не отнимет жизнь невинной девушки и не возложит ее на алтарь.

Я подняла руки — нет. вы не чудовища. Он криво усмехнулся.

— Ты говоришь это, потому что ещё не видела нас на ритуале.

Он наклонился чуть вперёд, и весь воздух между нами стал плотнее.

— Катрина. Он произнёс моё имя так мягко, будто боялся причинить боль.

— С тобой будет то же самое.

Мой желудок сжался в узел.

— Ты погибнешь. Почти наверняка. Он не издевался. Не драматизировал. Просто констатировал факт.

— Не потому что мы этого хотим, — добавил он тихо. — Если бы всё зависело от нас… чудовища бы давно умерли вместо вас. Он провёл рукой по волосам. — Но если ты не ляжешь на алтарь, Тьма выйдет. И заберёт всех. Королевства, деревни, детей. Всех.

Он встретил мой взгляд.

— Ритуал — не смерть девушки. Шарх вздохнул. — Это жизнь мира, купленная её душой.

Я слышала слова Шарха — каждое было как камень, падающий на дно. Но пока он говорил о моей смерти как о чем-то неизбежном и почти решённом, внутри меня что-то протестовало.

То самое, которое, по словам Шарха, любит ветер. Я посмотрела на него и покачала головой.

Нет.

Он приподнял бровь, будто не ожидал. Я снова качнула — резче.

Нет.

Страх поднимался от ключиц вверх, холодом пробирая рёбра. И я не собиралась поддаваться судьбе. Не собиралась тихо согласиться умереть. Не собиралась стать топливом для чужого мне мира. Не собиралась быть щитом или жертвой.

Шарх смотрел на меня долго, слишком долго, будто пытался прочитать то, что я не могла произнести вслух.

А потом хмыкнул.

— Ты странная девочка, Катрина, — сказал он. — Любая другая уже бы рыдала.

Я ткнула в него пальцем, нахмурившись.

Я не собираюсь умирать.

Он тихо выдохнул, будто решаясь сказать что-то лишнее.

— Я не пугаю тебя, малышка, — голос у него стал ниже, мягче. — Я хочу, чтобы ты знала, что тебя ждет и не строила иллюзий. Пусть у тебя уже два истинных. И, я не удивлюсь, если станет три. Никто из нас ничего не изменит, Катрина.

Я подняла на него глаза — и он отвёл взгляд, будто открывался передо мной против собственной воли.

Он продолжил:

— Если есть хоть один шанс, что ты сможешь выжить… — его ладонь крепче сжала моё плечо, — я помогу тебе его найти.