Попаданка для чудовищ. Без права голоса

Глава 37

Будто что-то огромное и невидимое толкнуло его всем весом. Деревянные балки над головой протянули болезненный стон, каменные стены дрогнули — и от этой дрожи у меня перехватило дыхание, рёбра сжались, словно их стянула тугая петля.

Я едва успела моргнуть после разговора с Коулом, когда коридор за дверью ожил странным гулом, похожим на вой, низкий и чужой. Это был не ветер — никакой ветер не звучит так жутко. Будто прячется за углом и ждет, когда кто-то вздумает выйти.

Коул подскочил, как хищник, почуявший опасность. В его глазах вспыхнули узкие золотые зрачки, а по рукам прошли огненные всполохи. Я отметила, что в таком положении мужчина нравится мне куда больше, чем в той умоляющей позе. Странно.

Он резко обернулся ко мне, взгляд прожигающий, удивительно нежный и одновременно безжалостный.

— Сиди в комнате. Не выходи.

Прежде чем я успела возразить жестом или шагом, он коснулся камня ладонью, и по стенам вспыхнули огненные линии — переплетённые, угловатые, строгие, как клетки древних символов. Контур замкнулся кружевом пламени вокруг комнаты, оставив меня внутри, как в защищённом гнезде… или клетке.

И уже через мгновение Коул исчез в коридоре.

Я осталась одна.

Сердце колотилось так яростно, что его стук заглушал всё остальное. А стены замка… стены продолжали дрожать.

Я стояла посреди комнаты, глядя на огненные узоры, которые ещё миг назад казались спасением. Теперь я видела, как они колышутся, будто на них давит что-то огромное снаружи. С потолка падали крупинки то ли пыли, то ли самого потолка. Выглядело жутко.

Шум нарастал. Нечто скреблось по камню. Это был такой странный звук. Сразу ясно, что то, что скребется не живое… Словно это звук… магии. Никогда не думала, что смогу такое подумать, но в этом мире я уже отчасти привыкла к странностям. Я сжала пальцы в кулак. Тщетно — дрожь по коже не исчезла.

Снаружи раздался голос Шарха — резкий, хлёсткий. Он выкрикивал заклинания. Мне оставалось надеяться, что то, что он делает работало.

Где-то глубже, под нами, раздался глухой рык. Не похожий на зверя. Не похожий ни на что живое. Я будто оказалась в ужастике и мои мужчины сдерживали какую-то неведомую тьму. Я судорожно вдохнула, потому что в следующую секунду дверь моей комнаты вспыхнула ярким светом, будто кто-то пытался ее снести и весь огненный контур вздрогнул под напором.

Я отступила к стене. Холод прошёл по позвоночнику.

А когда я снова посмотрела на защиту Коула, сердце болезненно дернулось: огонь таял. Не гас — именно таял, не знаю почему, но я будто сразу поняла, что он это как-то связано с его собственными силами.

Внутри все сжалось.

Они сражались там, снаружи, а я стояла и ничего не могла сделать — даже крикнуть. Какое-то мерзкое ощущение беспомощности затопило меня и потом быстро сменилось злостью.

И когда ещё одна тень ударила в дверь, так что весь замок будто вздохнул от боли, я поняла, что не могу больше оставаться внутри этой клетки и просто ждать смерти или спасения. Я больше не могу просто ждать. Я хочу быть участником всего, что будет со мной происходить. В конце концов, я уже однажды смогла пробудить магию в этом теле. Неужели не смогу сделать это снова?

И я медленно протянула руку к огненному знаку на двери.

Я не могла сидеть и ждать, пока мир вокруг рушится. Комната стала слишком маленькой, воздух — слишком густым, мысли — слишком колючими.

Нет. Я не останусь здесь. Я бросилась к окну, сорвала ткань, закрывавшую его. Каменная рама холодно блеснула, но створки были зажаты так плотно, что не поддавались ни давлению, ни злости. Я попыталась выдавить их плечом — напрасно. Даже не шелохнулось.

Тогда я повернулась к двери. К огненному контуру. К последней границе между мной и тем, что там — за стенами.

Печать светилась багровым, будто предупреждая о том, насколько безрассудно мое желание. Я протянула руку.

Огонь ударил в ладонь мгновенно — остро, болезненно, как укусы ста тысяч искр. Я выдохнула, но не отдёрнула пальцы. Вместо этого я попыталась сконцетрироваться на себе. То тёплое, тихое сияние, которое я видела, когда спасала Айса. Оно дрогнуло внутри, собрало силы в груди и медленно потекло в пальцы.

Огонь печати зашипел, будто возмущённый моей наглостью зверь. Цвет его помутнел. Линии начали таять. Я надеялась, что это потому, что силы возвращаются хозяину.

Ещё мгновение — и магия Коула выпустила меня. Я шагнула через распахнувшуюся дверь и оказалась в коридоре, где воздух был уже совсем другим — тяжелым, будто пропитанным туманом.

Галерея встретила меня хаосом. Живая тьма разливалась по каменному полу, переливалась глубоко-серебряными волнами, будто рождалась из самой земли. Она поднималась из углов, заливала своды, шевелилась, как стая безликих существ.

Шарх стоял ближе всех — в вихре собственного ветра. Его силуэт мерцал, будто воздух вокруг него подрагивал от натянутых силовых потоков. Каждое его движение резало тьму — резким, чистым порывом воздуха, который вспыхивал серебристыми разрядами.

Коул — дальше, у самой лестницы. Он держал оборону одним пламенем. Огонь у него был необычный — густой, золотой, словно вылитый из расплавленного металла. Он вздымался перед ним стеной, удерживая густую тьму, которая пыталась пробиться сквозь защиту.

Но тьма была настойчивой. Она сгущалась. Стягивалась. И каждую секунду выбирала новое направление, новую цель.

И, едва я вошла в галерею, она выбрала меня.

Тени поднялись единой массой, будто почувствовали моё появление раньше, чем я успела понять, что происходит. Они потянулись — тонкими, липкими отростками, похожими на дым, но плотными, как руки.

Я попыталась призвать свет. Но ничего не вышло. Только тусклая искра на ладонях, едва заметная и слабая, как дыхание свечи на ветру.

Тени не боялись этой искры. Они приближались. Страх ударил в живот ледяной волной. Я отступила — и на мгновение действительно ощутила себя бесполезной, слабее любого из них, чужой в месте, где каждый умеет сражаться магией, а я — даже слова сказать не могу.

Шарх обернулся на звук моих шагов — глаза сверкнули янтарём.

— Катрина! — выкрикнул он, отбрасывая очередную волну тьмы. — Назад!

Но было поздно. Тени уже ползли ко мне.

Перед тем как тьма коснулась меня, разом стихло всё: и визг теней, и рев стихий, и дрожание каменных стен. Воздух вокруг стал неподвижным, таким плотным, будто его завернули в ледяную пелену. Я почувствовала это кожей — сухой, колючий холод, неприятный такой. Я пыталась призвать свою магию, почувствовала отклик, вроде все как обычно. Но почему она не проявляется? Тьма была все ближе и я зажмурилась, осознав, насколько идея была дурацкой.

Айс возник прямо за моей спиной, словно материализовался из ниоткуда. Он был белым до неестественности: волосы, ресницы, даже губы — всё покрыто хрупким инеем, который трескался, когда он двигался. Дыхание шло белым паром.

Он не смотрел на меня — ни единого взгляда, ни мгновения колебания. — К стене, Катрина. Немедленно. — Его голос был тихим, ровным, но от него дрожал воздух.

Не успела я сделать шаг, как его рука взметнулась — и по коридору пронеслась ледяная волна, чистая, хищная, сотканная из вспышек белого света. Она ударила в тень, смела её, раскидала в стороны, будто это всего лишь пепел.

Но тьма не исчезла.

Она вернулась. Сразу, мгновенно. Толще. Тяжелее. Живее. Она будто узнала вкус его магии… и захотела ещё.

Айс стиснул зубы. Его тень на полу дрогнула — и распалась инеем.

Он поднял обе руки, и на каменном полу вокруг нас начали распускаться ледяные круги. Они росли, словно цветы — лепестки-руны, сложные линии, похожие на древние мандалы. Каждая была частью заклинания, которое я не понимала, но чувствовала — оно рвало пространство на части.

Холод усилился настолько, что у меня перехватило дыхание.

— Что он делает?! — где-то прокричал Шарх, но ветер тут же унёс его голос.

Коул попытался вмешаться, но магия Айса оттеснила его, а огонь в его руках вспыхнул ярче.

— Айс! Не смей! — крикнул он. — Ты себя убьёшь!

Но Айс был уже слишком далеко. Он погрузил себя в толщу собственной магии, в ту самую ледяную стихию. Он словно слился с ней. Выглядело жутко и прекрасно одновременно.

Он не слышал нас. Или слышал, но игнорировал.

Ледяные круги расширялись, трескались, сплетались между собой. Пол под ними почернел от напряжения, воздух запел, как натянутая струна. Тени отступали, но с каждым сантиметром сопротивлялись сильнее, и Айс — один — давил их своей силой.

Пальцы его покрылись инеем. Потом кисти. Потом руки.

Холод двигался выше, подбираясь к шее. К вискам. К губам, которые уже выдыхали не пар, а кристаллы льда.

Он бледнел так быстро, что казалось, будто из него уходит сама жизнь.

— Айс, остановись! — голос Коула сорвался. — Ты не удержишь! Это заклинание для двоих, а не для одного!

Айс не повернул головы. Он вдохнул ледяной воздух, и на его коже проступили крошечные трещины инея. Я почувствовала, как моё сердце сжалось, будто кто-то вырвал часть меня. Не было никаких сомнений, Айс понимает, что скорее всего умрет сегодня и его это устраивает. И тьма… Тьма будто поняла это.

Она рванулась к нему с утроенной силой. И я увидела, что Айс даже не дрогнул. Он был готов к тому, что произойдет.

Тьма не отступала. Она собиралась в один единственный, чудовищно плотный клубок — как зверь, который переждал удары и теперь готовился нанести свой собственный. Я видела, как она втягивает в себя все остатки штормовой силы, как дрожит воздух вокруг, как ледяные круги Айса трескаются, будто тонкий лёд под тяжестью шагов.

А затем тьма метнулась вперёд таким рывком, что стены словно отступили, пол вздрогнул, а у меня перехватило дыхание. Она врезалась в ледяной купол Айса, и купол, казалось, лопнул в тысячах мест одновременно, брызнув острыми осколками холода.

Айс закричал.

Это был не крик боли — скорее, крик разрываемой силы, как если бы его собственная магия рвала ему лёгкие. Он звучал так… отчаянно. И вдруг холод стал абсолютным. Не зимним, не горным — тем, что существует только на самом краю смерти. Он ударил во все стороны, свёл тьму в комки, разорвал её, как хрупкую ткань, и разметал по галерее, где мгновенно заиндевели колонны и померкли огни.

Вспышка белого света ослепила меня. А затем наступила тишина. Настоящая. Мёртвая.

Шторм исчез. Тьма исчезла. И Айс — рухнул на каменный пол.

Я сорвалась к нему мгновенно, даже не заметив, как делаю это. Его тело было тяжёлым, как статуя, и холодным до боли, до физического ужаса. Я коснулась его лица — и дёрнула руку назад: это был не холод живого человека, это был холод глубокого снега, того, под которым не выживает ни один зверь.

Айс… Айс, пожалуйста… Он не реагировал. Его ресницы покрывались инеем, словно зима оседала на нём слоем за слоем. Мне стало страшно. Я только начала привыкать к этому мужчине. Я не готова была его потерять. Что за совершенно дурацкая привычка жертвовать собой, спасая меня? Очг

Коул и Шарх тоже пытались растормошить Айса, но ничего не выходило.

Коул упал на колени и попытался согреть руки Айса пламенем — тонким, аккуратным, почти ласковым. Но огонь просто умирал на его коже, гас, будто сам боялся обжечь то, что уже принадлежало холоду.

— Не выходит, я не могу его согреть, — прошептал Коул.

И вдруг Айс открыл глаза и посмотрел только на меня. — Жива?.. — губы его едва шевельнулись.

Я кивнула, всхлипнув.

И он закрыл глаза, тело его обмякло.

Я держала его голову у себя на коленях, боясь дышать, боясь двигаться. Его волосы были жёсткими от инея, его кожа — белее мрамора. Внутри меня росла одна страшная мысль, и от неё хотелось кричать:

Он сделал это ради меня. Ради меня.

Коул медленно поднялся, стиснув зубы так, что по шее выступили сухожилия.

— Если мы не сможем его согреть, он не переживет эту ночь, — сказал он глухо, будто каждое слово резало его изнутри. — Ты сможешь помочь ему еще раз, Катрина?

Я посмотрела на своего ревнивого мужчину, который буквально час назад прижимал меня к себе в порыве ревности, а теперь…