Попаданка для чудовищ. Без права голоса

Глава 30

Я поднялась, оглянулась на тонкий хрупкий лёд, который всё ещё блестел в утреннем свете, и направилась к замку. Каменные стены дышали прохладой, воздух внутри был плотный.

На кухне я сняла с полки корзину с овощами, нашла муку и несколько яиц. Вода из кувшина зашипела на раскалённой сковороде, запах поджаренной лепёшки быстро заполнил помещение. Работа успокаивала: движения были простыми, понятными, и руки наконец перестали дрожать после утреннего холода.

Когда на столе появились суп, хлеб, жареные кусочки мяса и сладкие фрукты, я позволила себе остановиться и улыбнуться. Готовка, конечно, может прогнать и стресс и депрессию.

Не успела я поставить последнюю тарелку, как дверь распахнулась. Сначала вошёл Шарх и улыбнулся мне. Следом Айс, мрачный и сосредоточенный. И, конечно, последним — Коул.

Иногда мне казалось, что у них где-то спрятаны колокольчики или зеркала: стоит мне что-то испечь — они тут как тут.

— Пахнет отлично, Катрина, надеюсь, ты нас угостишь, — протянул Шарх, глядя на стол. Айс лишь коротко кивнул и сразу взял тарелку, садясь на своё место. Коул молчал. Сел напротив, провёл рукой по лицу, будто пытаясь стряхнуть тревогу.

Я смотрела на него и нахмурилась. Обычно он рад меня видеть больше других. Что-то происходит, вот только как узнать, что именно? Что-то его гложет. В движениях появилась резкость, взгляд стал слишком собранным. Он перехватил мой вопросительный взгляд, усмехнулся и покачал головой — мол, ничего страшного. А я ведь и спросить не могла, даже если бы захотела.

Мы ели молча. Только посуда звенела и Шарх время от времени отпускал шуточки, разряжая обстановку. Я была за это даже благодарна. Когда еда закончилась, Коул отставил тарелку, поднялся.

— Сегодня у нас много дел, Катрина, — сказал он, глядя на меня. — Может быть такое, что я вернусь очень поздно. Если что, ложись в моей комнате. Мы всё ещё не очистили твою.

Я нахмурилась, показывая жестом: а когда очистим? Он чуть усмехнулся. — Когда будет время, — пообещал, но в голосе слышалось, что спешить он не собирается.

Шарх подмигнул: — Осторожнее с этим предложением, Коул. Вернёшься — она уже мебель переставит, а ты на полу спать будешь.

Айс, как всегда, лишь фыркнул и направился к выходу, не сказав ни слова. Коул задержался, посмотрел на меня.

— Не скучай, ладно? — сказал тихо и ушёл.

Я осталась одна в тишине кухни. Тарелки блестели, в очаге догорали угли, и только где-то под каменным полом гудел ветер.

Когда замок окончательно стих, я сидела у окна ещё долго. За стеклом темнело — безлунная ночь, густая, как чернила. Ветер шептал где-то внизу, но даже он звучал устало. Я надеялась, что Коул вернётся, но часы тянулись, и ожидание стало таким же вязким, как темнота за стенами. В конце концов я легла, натянула одеяло до подбородка и позволила глазам сомкнуться.

Заснула почти сразу, тело было уставшим после утренней тренировки и бесконечных мыслей. Но сон не принёс покоя.

Я проснулась резко, будто кто-то позвал. Не голосом, это скорее как ощущение чужого присутствия. Очень неприятно. Особенно, учитывая, что Коула в комнате так и не оказалось.

Новый, необычный запах ударил в нос — не привычная копоть или дым из очага, а что-то острое, горькое, чужое. Я села на кровати, пытаясь понять, что происходит. Тишина. Только где-то далеко, под потолком, что-то едва скрипнуло, будто кто-то прошёл мимо.

Я накинула рубашку Коула, висевшую на спинке кресла. Ткань была холодной, но в ней всё ещё оставался его запах — лёгкий, тёплый, немного пряный. Это немного успокоило. Совсем немного.

Немного подумав, я вышла в коридор. Шаги отдавались глухо, а тьма впереди будто становилась плотнее. Стены дрожали от слабого сквозняка, но свет, казалось, не мог пробиться и разогнать тьму.

Чем дальше я шла, тем отчётливее чувствовала, что не одна. Взглядом зацепила что-то — не движение, не силуэт, просто… присутствие. Будто кто-то стоял впереди, в нескольких шагах, но в полной тьме.

Мурашки пробежали по коже. Я сделала шаг назад, и в этот момент в глубине коридора мелькнуло — нечто бесформенное, темнее самой тьмы. Я не успела вдохнуть.

Тьма двинулась на меня.

Каменные стены начали темнеть, как будто в них просыпалось что-то живое. Мрамор будто тек, и из швов сочилась чернота — густая, как нефть. Тьма стекала по стенам и собиралась на полу, поднимаясь клубами, будто дышала.

Первый силуэт вырос прямо из этого дыма — высокий, с очертаниями человека, но без лица. За ним — второй, третий. Они не издавали ни звука, только двигались. Не шагали, а скользили, как капли по стеклу.

Я попятилась, но воздух стал вязким, как смола. Каждый вдох давался с трудом, каждое движение — будто сквозь воду. Как во сне. Может я сплю? Они приближались, вытягивая руки. Сердце билось в груди так сильно, что казалось — сейчас прорвется наружу, разорвав рубашку.

Я сделала ещё один шаг назад, споткнулась и ударилась о колонну. Тьма сомкнулась совсем близко. Странно, но от неё пахло пеплом и чем-то древним, тяжёлым, пугающим до дрожи.

Одна из теней вытянулась выше остальных и потянулась прямо к моему лицу. Холод ударил по коже, как пощечина. Я попыталась закричать, но воздух не слушался. Мир начал сминаться вокруг — и в тот миг все вспыхнуло.

Белый свет прорезал темноту, как клинок. Я зажмурилась от боли, а когда открыла глаза — передо мной стоял Айс.

Волосы его сверкали в этом свете, глаза горели, как два осколка льда. В руке он держал клинок — прозрачный, сотканный из инея и света. Он не сказал ни слова. Просто шагнул вперёд, закрывая меня собой.

Первый взмах — и ближайшая тень застыла, покрывшись хрупким льдом. Второй — и лёд разлетелся осколками, оставив после себя пепел. Каждое движение было точным, без суеты, как дыхание. Холод, исходящий от него, был живым, разумным — он подчинялся Айсу, огибал меня, будто защищал.

Но тьма не отступала. С каждым уничтоженным силуэтом появлялись новые. Они скользили по полу, лезли из щелей, из-под арок, из трещин в камне.

Айс отступил на шаг, поднял руку. Холод уплотнился в воздухе, и от его ладони рванул поток инея — резкий, как штормовой ветер. Тени завыли, но словно беззвучно, как это могла бы сделать я, например, я только видела, как их тела изгибаются, растворяясь в морозном вихре.

Свет от его клинка сверкал всё ярче. Он двигался с такой яростью, что ледяные узоры расцветали на полу, на стенах, даже на моих волосах. Каждое его движение было смертельно красивым.

И вдруг — один из силуэтов, будто понимая, что не успевает, рванулся в сторону. Не на меня — на него. Айс успел ударить, но чёрная масса ударила его в грудь, оставив на коже пятно, словно ожог. Он споткнулся, но устоял. Взмах — ещё один всполох света, и очередная тьма исчезла, как будто её смыло ветром.

Тьма не уходила. Она двигалась уже иначе — не просто хаотично, а целенаправленно. Будто знала, кого должна достать первым.

Айс поднял меч, но теперь каждый его взмах давался тяжелее. Белый свет вокруг него мерцал, будто свеча на ветру. Я видела, как одна из теней рванулась вбок, другая — снизу, а третья, самая быстрая, будто проскользнула между ними, как змея.

Он ударил — клинок рассёк воздух, но тьма не рассеялась. Напротив, сгустилась, облепила его руку и плечо, словно живая. Айс выругался сквозь зубы, дёрнулся, пытаясь стряхнуть её, но чёрная субстанция впитывалась в кожу, оставляя на ней прожилки, как от яда.

— Назад! — рявкнул он, но голос сорвался на хрип.

Я не послушала. Сделала шаг к нему — и холод вдруг ударил мне в спину. Нет, не холод… страх. Тот самый, что сжимает горло, когда понимаешь, что можешь умереть.

Айс стоял, едва удерживая меч обеими руками. Тени тянулись к нему, облепляя ноги, грудь, лицо. Он всё ещё отбивался, но каждый удар был медленнее, слабее.

Я вспомнила утро и его уроки. Интересно, знал ли он о том, что будет ночью?

Я вдохнула. Холод пошёл изнутри, словно я сама стала такой же холодной, как Айс. Пальцы защипало, будто их окунули в лёд.

Я подняла руки, как он показывал. Воздух дрожал. Тьма завыла и теперь я могла слышать ее крики. Я сделала выдох, и из ладоней вырвался серебристый пар.

Мир будто лопнул. Иней вспыхнул — не голубой, как у Айса, а серебряно-белый, как лунный свет. Он рванулся вперёд, мгновенно застилая всё вокруг — стены, пол, тени. Они застывали одна за другой, их крики растворялись в треске льда.

Я чувствовала, как дрожит тело, как каждое дыхание становится болью, но не могла остановиться. Пока Айс не упал.

Он рухнул на колени прямо передо мной, опираясь на меч. Кожа его была бледна до синевы, губы покрылись инеем, дыхание сбилось. Я подбежала, схватила его за плечи — ледяные, как мрамор.

Он поднял глаза — мутные, сине-серые, словно под ними тонкий слой льда. — Молодец… — выдохнул он. — Но ты… не должна была.

Я просто прижала ладони к его лицу, пытаясь согреть.

Лёд под пальцами потрескался. Он улыбнулся устало. — Глупая… теперь ты — тоже часть этого.

И потерял сознание.

Я трясла его за плечи, звала — но горло сжималось, звука не было. Воздух рвался наружу, но не слушался. — Айс! — хотелось кричать, но губы только выдыхали пар.

Он не двигался. Пальцы дрожали, я схватила его ладони, прижала к себе пытаясь согреть. Он всё такой же холодный, как лёд, но на мгновение кожа под пальцами дрогнула.

Я не отпускала. Дышала на него, будто могла поделиться теплом через дыхание, через кожу. Плакала — тихо, без звука, но слёзы мгновенно превращались в крошечные кристаллы на его пальцах.

И вдруг — движение. Он моргнул, дыхание вырвалось неровно, а губы чуть тронула улыбка.

— Не плачь, — хрипло произнёс он, глядя на меня. — Я жив. Просто… устал.

Я всхлипнула — не от облегчения, а от того, как спокойно он это сказал. Он попытался подняться, но ноги подкосились. Я подхватила его — как могла, опираясь всем телом, и он, не споря, позволил себя вести.

Мы медленно дошли до его комнаты. Там, у стены, стояла длинная лавка, накрытая старым покрывалом. Я усадила его на кровать. Он выдохнул, устало закрывая глаза.

— Не зови Коула, — прошептал он, не открывая их. — Не хочу, чтобы он видел меня таким. Потом еще месяц будет издеваться. Я замерла. Как вообще можно думать о таком… Как мальчишки, честное слово.

Я кивнула, хотя он не видел. Он лег прямо поверх одеяла и я огляделась в поисках пледа. Первый, что попался в нише, пахнущий пылью и травами. Накрыла его плечи, потом поправила край, чтобы не сполз.

— Не уходи, — вдруг сказал он, едва слышно.

На секунду я задумалась. Насколько это нормально… Хотя, к черту всю нормальность. В этом мире ее просто нет. Я опустилась рядом. Холод от него шёл волнами, но я не отодвинулась. Просто взяла его руку — тяжёлую, ледяную — и прижала к себе. Его пальцы чуть дрогнули, будто хотел ответить на мое касание, но сил не хватило.

Когда дыхание Айса стало ровным, я поняла, что он заснул. Сидела рядом, не двигаясь, боясь спугнуть этот хрупкий покой. В свете луны его лицо казалось почти прозрачным — черты строгие, резкие, но теперь лишённые той холодной напряжённости, что всегда жила в нём. Он выглядел моложе. Уязвимее. Почти… милым.

Я поправила плед, чтобы не сползал, и вдруг заметила что-то. На коже под воротом — там, где тьма коснулась его раньше, — теперь проступал слабый свет. Сначала я подумала, что это отблеск луны, но нет. Свет шёл изнутри.

Я осторожно отогнула ткань. На шее, под ключицей, медленно вырисовывался морозный узор — тонкий, будто выдох на стекле. Линии сходились в спираль.

Я замерла. Провела пальцами по узору — и подушечки ощутили холод, но не леденящий, а мягкий, приятный такой. Он будто отзывался на прикосновение — едва заметным пульсом, в унисон с моим сердцем.

Я не знаю откуда, но у меня возникло четкое ощущение, что это Связь. Такая же, как между мной и Коулом… только иная. Странно, ведь Коул говорил, что на мужчине появляется символ только после физической близости. Почему тогда она проступила на Айсе? А может я ошиблась и у него всегда был этот символ на теле?

За окном прошелестел ветер. Шорох прошёл по крыше, будто рука, поправляющая одеяло на спящей земле.

Я посмотрела на Айса — его ресницы дрожали во сне, дыхание оставляло крошечные облачка пара. Я тихо опустила голову на край кровати, не отпуская его руку. Лёд под пальцами казался почти тёплым.