Попаданка для чудовищ. Без права голоса

Глава 44

Город встретил нас рёвом, который невозможно было перепутать ни с ветром, ни с магией. Это был звук, с которым рушится мир — низкий, протяжный, вибрирующий где-то под кожей, заставляющий сердце сбиваться с ритма. Когда мы с мужчинами спустились по каменной лестнице вниз, к городским улицам, я впервые увидела настоящее лицо Тьмы, то, о котором они никогда не решались рассказать.

Дома потрескались, будто их ломали изнутри огромные руки. Улицы расходились широкими алыми шрамами, и земля дышала — вздыбливалась, оседала, дрожала так, что казалось, будто сам воздух натянут, как холодная струна, и вот-вот оборвётся.

Люди бежали во все стороны, держась за мешки, за стены, за всё, что могло дать иллюзию опоры. Кто-то падал, кто-то плакал, кто-то выкрикивал неизвестные мне имена. Но даже их отчаяние тону́ло в том, что разверзалось посреди улицы.

Трещина. Не обычный разлом, какой мы видели в замке. Это было нечто живое — чёрная пасть, распахнувшаяся между домами, и из неё рвались куски тени, будто это был не разлом, а зверь, вырывающийся на свободу.

Тень цеплялась за стены, стекала по мостовой, оставляя за собой следы, похожие на следы когтей. Тьма вышла за пределы крепости Хабона.

И мир начал падать.

Коул ударил огнём в мостовую, отрезая тени от убегающих людей. Пламя шло стеной, удерживая Тьму так, как удерживают огромного зверя за горло.

Айс, побелевший до цвета смерти, поднял руки — и ледяные плиты сомкнулись над провалами, чтобы жители могли добраться до безопасных кварталов.

Шарх шагнул вперёд, подняв ладони, и ветер рванул в сторону трещины. Он закручивал тени в спирали, ломал их формы, разрывал в клочья. Воздух вокруг него был живым, буйным, почти яростным.

Тень выгнулась, стала длиннее, и вдруг — словно почувствовав живое тепло — рванулась в сторону ближайшего дома. Малыш выбежал из-за угла, едва переставляя ноги, зовя кого-то — может, мать, может, брата — но не успел.

Чёрная жила тьмы метнулась и обвилась вокруг его тонкой ноги. Рывок — и он взвизгнул так пронзительно, что у меня внутри всё оборвалось.

Я даже не заметила, как вскрикнула — беззвучно, конечно, но меньше страшно от этого мне не стало.

Коул отреагировал быстрее мысли.

Пламя взорвалось у его ладони золотым ударом, прожигая тень насквозь. Щупальца тут же рассыпалось пеплом, и ребёнок упал на мостовую, но смог быстро подняться на дрожащих ножках. Его мать выскочила из-за поворота, схватила сына, прижала к груди, а потом — увидев мужчину, который спас её ребёнка — разрыдалась так, будто весь страх и долгий ужас вырвались наружу разом.

А я смотрела на них… На эту маленькую, хрупкую жизнь, едва не исчезнувшую в пасти тьмы. И понимала: Бежать мне некуда. Вообще. Вернуться в свой мир я не могу, а этот трещит по швам. Холодное, острое, резкое осознание скользнуло по позвоночнику. Мне некуда бежать. Мой путь закончиться на этом ритуале. Нет, конечно, есть мизерный шанс, что Коул прав и его супер зелье меня спасет… Но в это я не верила.

А вот в то, что одна моя жизнь может спасти этот город… Боги, я никогда не была альтруисткой. Я не собираюсь меня свою жизнь на жизнь этого города или даже мира… Я оглянулась.

Мужчины пытались улучшить ситуацию — каждый по-своему.

Коул выстраивал огненные стены, перекрывая дорогу тени. Айс замораживал проломы так быстро, что пар поднимался от камня. Шарх удерживал ветер, не давая Тьме сомкнуться вокруг нас, как пасти чудовища.

Но всё это были… крошечные заплатки на ране, которая росла быстрее, чем они успевали её зашивать.

Я понимала это. И они — тоже.

Шарх подошёл ко мне первым. Он всегда говорил правду там, где остальные пытались защитить меня от неё.

Его ладонь легла мне на плечо — тёплая, хотя вокруг гудел ветер.

— Малышка… — его голос был необычно серьёзным. — Мы можем сдерживать это, но недолго. Разлом не остановится. Он наклонился так, чтобы я видела его глаза и ничего больше. Я тонула в них. Кажется, я даже любила их, пусть и не долго. — Только ритуал сможет всё это прекратить.

Он не давил. Не просил. Не приказывал.

Он просто… сказал, как есть. Сказал то, что я и так понимала.

И больше ничего.

Потому что я уже видела — как рушатся дома. Как люди бегут. Как дети рвут голос от страха. Как мужчины, ставшие чудовищами ради спасения мира, стоят перед тьмой, которая всё равно сильнее.

Я кивнула.

Не потому что была готова умереть. Не потому что принимала судьбу. Не потому что верила их дурацкому пророчеству.

А потому что…

Бежать действительно некуда. И потому что… Больно смотреть на мир, который умирает.

И мне было жалко всех этих людей. За детей, которые могли оказаться следующими. А я… Я может вообще в новое тело вселюсь. Почему нет. А там, глядишь, мне повезет немного больше и я проснусь женой какого-то нормального мужчины. У нас будут дети…

Шарх обнял меня крепче, заметив, как я дрогнула.

— Мы с тобой, малышка, — прошептал он. — Всегда.

Шарх не стал ждать ни секунды. Как только я кивнула, ветер вокруг нас будто вздохнул — глубоко, жадно, как зверь, которому наконец позволили сорваться с цепи.

Он провёл ладонью по воздуху — и пространство дрогнуло.

Порыв поднялся под ногами, подхватил меня так резко, что земля исчезла раньше, чем я успела испугаться. Шарх обнял меня за талию, прижимая к себе, чтобы ветер не вырвал меня из рук.

И мы взлетели.

Именно взлетели — высоко, мощно, так, как будто нас швырнуло в небо гигантской рукой.

Я судорожно вдохнула, чувствуя, как волосы хлещут по лицу, как мир превращается в размытые мазки. Мы не падали. Мы не летели. Мы… неслись, унесённые стихией.

«Как Мэри Поппинс… только наоборот», — пронеслось в голове. На удивление, мысль показалась смешной. Страшно — но смешно. Видимо нервное.

— Держись, маленькая. Сейчас будет мягкая посадка.

Это было чистой ложью.

Мы рухнули — или, точнее, ветер аккуратно бросил нас — прямо перед Хабором.

Я тут никогда не была, да и не хотела никогда побывать. Это был огромный зал. Без потолка. Без окон. Только высокие стены, уходящие вверх, а над ними — небо, которое уже начинало темнеть, будто чувствовало приход тьмы.

Посередине зала — круг. Огромный. Древний. Сложенный из разных пород камня, каждая из которых вспыхивала от малейшего движения магии.

Шарх ввёл меня внутрь, ладонь всё ещё удерживала моё запястье — мягко, но крепко. Куда мне бежать? Все, что было у меня в этом мире… Все, кто были у меня… Они либо убьют меня своим ритуалом, либо погибнут сражаясь, а потом… Не было у меня никакой уверенности, что тьма пощадит меня, если я спрячусь в чулан или помчу лошадей на край света.

— Это ритуальный зал, — сказал он. — Мы используем купол, чтобы перетащить разлом сюда. Тогда он временно закроется в городе… но откроется тут. Так работает заклинание.

Я сглотнула. Ком в горле был ледяным, но он пока сдерживал панику, истерику и все, что полагалось в такой ситуации. Я словно была пришибленная и соображала через какую-то замедленную реакцию. Может и хорошо.

— Оттуда будет лезть тьма, — продолжил Шарх. — И монстры. Много монстров. Мы тоже станем монстрами, малышка. Не пугайся. Мы тебя не обидим. Мы твои чудовища.

Он наклонился ближе, коснувшись моих волос губами — едва ощутимо.

— Ты должна оставаться в пределах круга. Понимаешь? Я кивнула. Он провёл пальцами по моей щеке.

— Ты будешь нашей связью с кругом. Твоя сила объединит нас и напитает. Пока ты с нами… — его улыбка стала дикой и нежной одновременно, — мы сильные.

Двери зала резко распахнулись, и шаги отозвались в груди прежде, чем я увидела его лицо.

Коул.

Он вошёл так, будто мир за его спиной горел — нет, так и было. Он держал в руках небольшой флакон, в котором вспыхивало золотое пламя. Но взгляд… Взгляд был прикован ко мне.

— Выпей, — сказал он без приветствий, подходя ко мне и почти пряча флакон в моей ладони. Его пальцы дрожали. Он попытался скрыть это — не получилось.

Я уставилась на эликсир. Жидкость светилась так ярко, будто в сосуде было раскаленное золото. Пить это не хотелось.

Коул видел, что я не спешу его послушаться и почти умолял.

— Он тебя усилит, — прошептал он, касаясь лбом моего виска. Пламя его руки охватило мою ладонь, в которой я держала флакон. — Но не навредит. Я клянусь. Я сделал его так, чтобы свет усиливал свет.

Я сомневалась. Слишком много сомнений. Слишком мало времени.

Но Коул смотрел на меня так… так, будто в этот миг доверял мне свою душу. Хотя на самом деле, он хотел забрать мою. Надо как-то начать их ненавидеть, что ли. Нельзя быть овечкой на закланье. Почему я вообще тут? Почему не бегу?

В памяти снова этот малыш… Ах, да… Не куда бежать.

Он поднял мою руку с флаконом. Коснулся губами моих пальцев.

— Пожалуйста… — его голос сорвался. — Просто будь сильной. Ты справишься. Он прижал меня к себе, жар его тела стал почти невыносимым. — Я не хочу жить без тебя, любимая. Я сделал все, что было в моих силах. Если с тобой что-то случится… Я буду с тобой.

И я… выпила.

Жидкость оказалась горячей, будто проглотила солнечный луч. Голова закружилась. Колени подломились.

Коул поймал меня мгновенно, удерживая всеми силами.

— Дыши, Катрина… всё хорошо… всё будет хорошо… — шептал он, прижимая меня к груди так, будто пытался закрыть от этого мира.

Меня уложили в самый центр круга — на холодный камень, который почему-то пульсировал под ладонями, будто дышал вместе со мной. Эликсир всё ещё гулял по телу тёплыми толчками света, но голова прояснялась. Настолько, что я сразу почувствовала, как воздух изменился, прежде чем подняла взгляд.

Айс вошёл и в глазах у него… Боль. Мне не нужны были слова, чтобы понять, что именно он чувствует. Почему-то, я не сомневалась в том, что мужчины любили меня. И в то, что они бы отдали свои жизни за мои тоже. Айс делал это уже дважды. Но это не могло помочь сейчас и мы все это знали.

Ритуал уже тянул нас всех в свою пучину, и времени говорить не было.

Мужчины встали вокруг меня. Три стихии, три точки, три якоря моей магии.

И всё… началось.

Огненные руны Коула вспыхнули, как тысяча молний. Ледяные линии Айса зажглись белым холодом, столь ярким, что воздух вокруг потрескался. Воздушные спирали Шарха затрепетали, превращаясь в живые вихри.

Это немного напоминало нашу свадьбу. Правда на этот раз это были мои похороны. Шарх поднял руки, ветер обвил его — и с хищным, рождённым свободой рывком он исчез, уступив место огромному извивающемуся силуэту.

В ту секунду я одновременно не могла поверить, перестать любоваться и… именно тогда я, наконец, поняла, почему их называют чудовищами…

Серебристый дракон, весь будто выточенный из лунного ветра. Его крылья казались не плотью, а прозрачными переливами воздуха. Он посмотрел на меня — и в этом взгляде всё ещё был Шарх. Мой ветер. Мой муж… зверь.

Следом рухнул на колени Коул, выгнулся дугой — и пламя взорвалось вокруг него.

Огненный дракон поднял голову, огромный, золотой, шипящий чистым жаром. Крылья его распахнулись так широко, что круг вздрогнул под ударом воздуха. Он рыкнул — и земля дрогнула, подчиняясь его воле.

Айс замер — ровно на мгновение. А потом вокруг него расцвели ледяные кристаллы, сворачиваясь в спираль.

Ледяной дракон поднялся, будто вырос из инея. Полупрозрачный. Холодный. Совершенный. Страшный своей красотой.

Это чудовища, сотканные из стихии. Это оружие. Это смерть и спасение одновременно.

Я любовалась ими. Потрясённая. Ослеплённая.

Мои мужья были прекрасны в своем проклятье, в этой мощи.

Но мир не дал мне наслаждаться этим мгновением долго.

Разлом появился рядом с кругом — не трещина, а настоящая пропасть в бездну. Чёрная, живая, распахнувшаяся шире дома.

И оттуда полезли монстры.

Сначала тени. Потом щупальца. Потом когти, морды, челюсти — словно кто-то сминал сами законы природы и выбрасывал наружу всю чернь этого мира.

Коул взревел — и обрушил на первую волну пламя. Шарх взвился в воздух, ветер хлестнул чудовищ так, что их сорвало с камня. Айс ударил ледяной вспышкой — замороженные твари рассыпались в ледяной пепел.

Я почувствовала, как круг тянет энергию.

Не больно. Не страшно. Щекотно — будто кто-то проводил внутри меня пером, пробуждая каждую клетку.

Свет под кожей вспыхнул. Тело стало лёгким, гибким. Я смогла наконец сесть. Выглядело все как в фильме. Представить, что это все в реальности было почти невозможно.

Вокруг меня развернулась НАСТОЯЩАЯ БИТВА из какой-то фентези книги. Летали три невероятных дракона, был средневековый замок, тьма и монстры, а еще одна… почти невинная дева, которой предстояло умереть в этой схватке.

Пламя реяло, взрываясь на соприкосновении с тенью. Ветер разрывал монстров, превращая их в дырующийся дым. Лёд покрывал землю узорами ярости, сковывая чудовищ, прежде чем Коул сжигал их до тла.

Камни звенели под ударами когтей. Магия ревела. Драконы кричали. Тьма визжала в ответ.

Я была зрителем в первом ряду. Не могла оторваться от зрелища, почти полностью игнорирую то, что из меня понемногу высасывают “магию”. Какая разница, если пользоваться я ею не умела. Если эта цена за мою жизнь, то я прекрасно проживу и без нее.

Все это было увлекательно, пока один из монстров не прорвался в мою сторону.

Он вылетел из разлома рывком, как огромная чёрная пантера с паучьими лапами. Стремительный. Точный. Смертельный.

Он бросился прямо на меня.

Я даже вдохнуть не успела — только вскрикнуть беззвучно, когда тень накрыла меня сверху. Щупальца уже тянулись, чтобы сорвать меня с камня…

Круг взорвался светом.

Монстра отбросило назад, как тряпичную куклу. Он ударился о стену так сильно, что рассыпался пеплом.

Я замерла. Тело дрожало. Сердце билось под горлом.

Круг защищает меня. Это радует. Не то, чтобы мне стало сильно легче, но… это правда радовало.

Я смотрела на разлом — и вдруг поняла, что он смотрит на меня в ответ.

Он манил, тянул, отзывался внутри так же, как отзывались мои метки, как отзывался свет под кожей. Я не сразу осознала это — сначала решила, что мне просто кажется, что это усталость, что круг вытягивает слишком много сил или еще что-то. Но нет. Это было другое чувство. Узнавание. Почти… родство.

Я не успела разобраться, потому что воздух разорвал крик.

Драконий.

Резкий, хриплый, полный боли.

Я вскинула голову и увидела Айса — ледяного, прекрасного, почти прозрачного в сиянии битвы. На него навалились сразу несколько тварей: тени, сцепившиеся в единый ком, когти, щупальца, пасти. Он отбивался — яростно, отчаянно, — но я увидела, как одно из созданий валило его на землю. Он едва не рухнул, крылья хрустнули, лёд вспыхнул трещинами.

Он выстоял. Поднялся.

Монстров стало слишком много.

Они лезли волнами, рвались из разлома, будто тьма наконец нашла брешь, которую не могла упустить. Коул бил огнём уже не стеной, а вспышками — экономя силу. Шарх кружил над кругом, ветер вокруг него рвался, терял чёткость, становился рваным, нестабильным.

Они держались, но проигрывали. Не надо быть супер умной, чтобы видеть насколько сильно монстры превышали моих драконов в численности.

И тогда я увидела ЭТО.

Что-то огромное пыталось протиснуться наружу сквозь разлом, расширяя пасть разлома, растягивая ткань мира, как тонкую кожу. Оно не могло выйти — пока. Но это был вопрос времени. Секунд. Минут. Даже не знаю.

Я посмотрела на драконов.

Посмотрела на разлом. И вдруг — поняла.

Так ясно, что стало почти смешно.

Вот оно что.

Всё это время я думала, что решение будет сложным. Что понадобится выбор, борьба с собой, крик, слёзы, ужас. Что я буду цепляться за жизнь, сомневаться, бояться.

А оказалось — всё просто.

Просто… ха.

Я встала.

Свет внутри меня не вспыхнул — наоборот, стал удивительно ровным, спокойным, как гладкая поверхность воды перед рассветом. Я сделала шаг — и вышла за пределы круга.

Мир словно замедлился.

Звуки растянулись, стали глухими, будто я погрузилась под воду. Я шла к разлому, чувствуя камень под босыми ногами, чувствуя каждый вдох, каждое биение сердца.

Я услышала рёв.

Один дракон отчаянно ревел и у меня даже не было сомнений в том, кто это. Коул, мой Коул.

Потом я услышала рев Шарха. Странно, что я могла их отличать по “голосу”. Понятия не имела, как именно это работает.

Они увидели как я вышла из круга и им это не понравилось. Что ж, мне тоже это не нравилось. Но я точно знала, что нужно делать.

А еще, я понимала, что они не успеют меня остановить. Не потому, что не хотят. Потому что не могут. Монстры облепили их, тьма вцепилась, не давая приблизиться. Айс попытался рвануться ко мне — я увидела это краем глаза — но его снова сбили, снова прижали к земле.

Я шла дальше.

И странное дело — мне не было страшно.

Я ведь правда хотела жить. Я любила жизнь. Я любила утро, тепло, их руки, их голоса, даже наши ссоры… Все это сейчас казалось таким милым и далеким одновременно.

Я была уверена, что в этот момент мне станет невыносимо. Что ноги подкосятся. Что я закричу. Что разум взбунтуется.

Но нет.

Во мне было тихо и спокойно. Никаких сомнений. Может не тот лексир мне дал Коул? Мысль развеселила. Так неуместно.

Я остановилась у самой расщелины. Тьма колыхалась передо мной, шептала, тянулась, но не пугала. Я обернулась — всего на секунду.

И увидела их.

Трёх драконов — невероятных, прекрасных, чудовищных и таких… моих. В огне, льду и ветре. В ярости и любви. В попытке спасти мир — и меня.

И тогда я поняла ещё кое-что.

Шарх был прав.

Я их полюбила.

Не хотела. Не планировала. Но всё равно полюбила.

И от этого вдруг стало светло и радостно, так странно радостно, что хотелось улыбнуться. Что говорят на прощание? Что-то наверное говорят, но у меня все равно нет голоса.

Я шагнула вперёд.

Тьма сомкнулась вокруг — и взорвалась светом.

Я не знаю, как это произошло. Не знаю, что именно сработало. Но я знала точно — так же ясно, как знала своё имя.

Разлом закроется.

Навсегда.