Попаданка для чудовищ. Без права голоса

Глава 39

Мы обнимались еще некоторое время, а потом, когда еще некоторое целовались. Эти поцелуи были особенными. Мы с ним словно только сейчас знакомились друг с другом по-настоящему. Так странно, но именно это я и ощущала.

Когда я жестом показала, что нужно идти вниз, в кухню, — его плечи едва заметно напряглись, и улыбка растворилась, будто её и не было. Он отвёл взгляд, резко выдохнул, словно вспомнил, кем должен быть, и поднялся с кровати быстрее, чем обычно.

Я наблюдала, как он одевается — каждое его движение было делано-ровным, но пальцы дрожали едва уловимо, будто тело ещё не привыкло к теплу, которым я его насыщала ночью. Он накинул плащ, провёл рукой по волосам — жест почти механический, но выдал нервозность куда сильнее любых слов.

Я не поняла чем были вызваны эти перемены и они меня совершенно не устраивали. Поэтому я встала с кровати и подошла к нему. Он остановился, разглядывая меня, но не мешая мне подходить ближе.

— Катрина…

Я не знаю, что он хотел сказать, но слушать его не хотела. Иногда быть немым полезно. Ему бы пошло. Я подошла вплотную и прижалась к нему всем телом. Обнаженным, все еще, между прочим. Он тяжело вздохнул и обнял меня.

— Катрина, прости. Я… Чего ты хочешь? — он опустил взгляд и словно сам на себя злился. — Ты же не можешь ответить. Послушай, я хочу, чтобы ты была моей. Но я не уверен, что тебе это нужно. Эта ночь была великолепной. Скажи… или покажи. Ты хочешь, чтобы мы с тобой… были вместе, насколько это возможно в наших условиях? Это ничего не изменит…

Он замолчал. Ему явно было больно это говорить. Но я не отводила взгляд от его холодных глаз, а его рука мягко поглаживала мою поясницу.

— Я легко бы обменял свою жизнь на твою. Ха… Я был бы рад это сделать вчера, лишь бы не видеть, как ты умираешь, Катрина. И я не представляю, как ты живешь с этим сейчас. Как ты можешь целовать своего убийцу и дарить ему такие шикарные ночи. Я идиот, что спрашиваю это, но ты согласна быть со мной, быть моей… это время? Не полностью моей, если ты хочешь быть с Коулом или… Шархом. Я не имею права ограничивать тебя или указывать, что делать. Просто не представляю, как теперь смотреть на твои губы и не желать их коснуться.

Все, что он говорил было логично и я сама хотела бы знать ответ на эти вопросы. Но не в эту секунду, потому что в эту секунду я тянулась к его губам и была рада тому, как он сжимает меня в своих руках, целуя в ответ с еще более пылкой страстью, чем полчаса назад.

На кухне нас встретил Шарх. Он сидел прямо на столешнице, болтая ногой, и грыз яблоко с видом человека, который видел слишком многое и ничему особо не удивляется.

Но когда мы вошли, он поднял глаза и окинул нас взглядом, который был бы слишком внимательным даже для хищника.

Он медленно, почти лениво, склонил голову набок и протянул:

— Ну наконец-то. Я уж думал, что ледяной принц так и не оттает.

Я едва не подавилась воздухом от того, как Шарх периодически реагирует на происходящее вокруг. Сейчас он так легко говорил о возможной смерти Айса, словно это случается ежедневно и он уже привык. А Айс… Айс замер. На его скулах проступил слабый розовый оттенок — такой редкий и прекрасный, что я, будь у меня голос, хохотнула бы в голос. Еще одна совершенно неуместная реакция, но хотя бы понятная для меня.

Но он, конечно, тут же спрятался за ледяной маской. Выпрямился, кивнул сухо, будто Шарх обратился к нему по всем правилам этикета, а не вбросил в комнату бомбу с ленивой ухмылкой.

Шарх спрыгнул со стола, не спеша, гибко, как хищник, и подошёл ближе — слишком близко — ко мне, и улыбнулся.

— Доброе утро, красавица, — сказал он тоном, от которого у меня мурашки побежали по спине.

В отличие от Коула, Айс реагировал на поползновения Шарха довольно спокойно и естественно.

Шарх, заметив это, самодовольно усмехнулся… и притянув меня к себе, поцеловал.

Естественно, именно в этот момент в комнату вошел Коул. Он появился в дверях так резко, будто спускался по лестнице, перепрыгивая через две ступени сразу, как только каким-то магическим образом узнал о том, что я уже на кухне. Он пах гарью, стылым железом и чем-то обугленным — следы ночной бури всё ещё были на нём, как тень, которую он не успел стряхнуть. Но глаза его искали только меня.

Сначала короткий, полный облегчения, взгляд. Потом он перевёл взгляд на Айса. Тот стоял у стены, по обыкновению храня спокойствие, но я видела: пальцы у него дрожали, а по ключице проходила едва заметная серебристая пульсация.

И наконец Коул посмотрел на Шарха. На его расслабленную позу, на то, как близко он стоит ко мне, на его руки, притягивающие меня к себе.

— Это… — начал Коул, и голос его был хриплым, словно ему пришлось пройти битву с монстрами, прежде чем спуститься сюда. — Айс, ты в порядке? А вы…

Коул прикрыл глаза, явно пытаясь взять свои чувства под контроль.

— А мы? — приподнял бровь Шарх, ласково глядя на меня. — Что ты хочешь услышать, Коул? Катрина истинная для всех троих. Неужели ты думаешь, что мы с Айсом добровольно откажемся от нее в твою пользу, только потому, что ты тяжело переносишь конкуренцию? Тем более, что малышка отвечает взаимностью нам всем. Да, сладкая?

Я опустила глаза в пол, а он прижал меня к груди, пряча от собственного некомфортного вопроса.

Тишина тянулась, растягивалась, давила. Коул ничего не отвечал.

И я думала только одно: Господи. Вот это я устроила.

Коул всё-таки сдвинулся с места. Медленно подошёл к столу, опустился на стул напротив меня так, будто под ним была не мебель, а минное поле, сцепил пальцы в замок и уставился на мои руки, а не на лицо.

— Катрина… — он выдохнул моё имя так, будто оно могло обжечь его. — Истинная. Всем… троим.

Он поднял глаза, посмотрел на меня. Я уже выбралась из объятий Шарха и села за стол, чтобы избежать дальнейших неловкостей. Шарх покачал головой, но спорить не стал. Айс сел рядом со мной на соседний стул, подвигая мне чашку с дымящимся напитком. Я благодарно улыбнулась мужчине.

— Это невозможно, — сказал Коул ровно.

— Это возможно, — сухо отозвался Айс, не поднимая взгляда от кружки. Он держал её двумя руками, будто ему вдруг стало холодно. — Есть редкие случаи множественной истинности, но они… — он на секунду запнулся, — не между тремя чудовищами и одной…

Он всё-таки посмотрел на меня. Слишком долго, слишком пристально.

— Одним источником света, — закончил он.

— О, началось, — протянул Шарх, откидываясь назад и кладя локти на стол так, словно готовился смотреть представление. — Сейчас будет лекция из цикла «Почему наша девочка нарушила законы магии, природы и здорового смысла за… сколько там дней?».

— Заткнись, — одновременно сказали Коул с Айсом, даже не глянув друг на друга.

Шарх ухмыльнулся, глотнул чаю — и всё равно продолжил, как ни в чём не бывало:

— Катрина знает, чего хочет. Тебя, меня, его — весь набор. Я-то не против, я же не ханжа, — он лениво толкнул меня плечом, — но вот ты, Коул, похоже, скоро умрёшь. От ревности.

У Коула по пальцам прошла огненная рябь — тонкая, как трещины на раскалённой керамике. Он сдержался. Чудо дня.

— Не от ревности, — процедил он. — От того, что Тень в любой момент может забрать её, а вы вместо этого обсуждаете мои эмоции.

Я закрыла лицо ладонями и мысленно попросила кого-нибудь забрать меня из этого бреда.

— Ладно, — неожиданно спокойно сказал Айс. Поставил кружку, переплёл пальцы, и в его голос вернулась привычная ледяная чёткость. — Давайте без истерик. Факты такие: у Коула метка проявилась первой — классический случай. Близость, вспышка магии, романтика. Что там еще у вас произошло?

Коул дёрнулся, но промолчал.

— Потом — я, — продолжил Айс. — Исцеление через свет, прямой магический контакт, риск, адреналин и самоотверженность Катрины. Как результат, истинность закрепилась.

«И поцелуи», — подумала я, и щеки вспыхнули.

— Потом, — Шарх лениво поднял руку, будто на перекличке, — природа не выдержала и решила, что если уж устраивать хаос, то по полной. Девочка сделала выбор, ветер его принял, метка вспыхнула.

Он хищно улыбнулся.

— Очень красиво вспыхнула, кстати. Ярко.

Я уткнулась взглядом в тарелку. На каше можно было рисовать геометрию ложкой. Возможно, я даже нарисовала треугольник. Очень символично.

— Истинность, — продолжил Айс, делая вид, что не замечает ни моих румянцев, ни улыбки Шарха, — почти всегда бывает между двумя. Иногда — между одним и косвенной связью, когда один из пары уже мёртв. Но тройная взаимная метка…

Он замолчал, словно сам не верил, что произносит это вслух.

— Взаимная она только с тобой, — сказал Коул, а потом повернулся ко мне. — Не в том плане, что… Я о том, что на тебе есть только его метка.

Я кивнула, чтобы ему стало легче. Он был и так чересчур напряжен.

— Скучно, — отозвался Шарх. — Я бы сказал проще: мир сошёл с ума, и это, чёрт возьми, лучшее зрелище, что у нас здесь было за десять лет.

— Это не зрелище, — резко бросил Коул. Он наклонился вперёд, упёршись ладонями в стол, и теперь уже смотрел только на меня. — Это её жизнь.

— Наши жизни, — мягко поправил Айс. — Как долго ты проживешь после смерти истинной? Может Шарху и удастся, но ты Коул… без шансов. Посмотри на себя.

Я вздрогнула. Эти утренние разговоры мне категорически не нравились.

— И что ты предлагаешь, — спросил Коул.

— Малышка, — обратился ко мне Шарх. — Как ты смотришь на то, чтобы быть с нами всеми и дальше, если Коул не против. Если против, то только со мной и Айсом. Мы уж как-то уживемся вместе.

— Что ты ей предлагаешь? — возмутился Коул.

— Не киснуть, а наслаждаться жизнью. Тем более, девочка у нас не скромница.

— Шарх, прекрати, — совершенно не соглашался с ним Коул, а Шарх все равно смотрел только на меня.

— А я ничего не начинал. Но я готов продолжить. Катрина, поиграем в игру? Перед тобой три чудовища, которые украли прекрасную принцессу и заточили ее в замке. Поцелуй то чудовище, которое тебе нравится. Можно несколько, никто не против. И не смотрит на этого угрюмого. Он тоже не против.

Я не смотрела на Коула, а вот на Шарха да. Крайне озадаченно смотрела. Это что за игры он придумал?

— Твой ответ “никто” или ты стесняешься? Если второе, то, кошечка, поздновато стесняться, мы все видели твое шикарное тело и целовали тебя не только в губы. Ну, за этих двоих я ручаться не могу, конечно…

— Шарх, — снова не сдержался Коул.

— Что? Хочешь сказать, ограничился сдержанными поцелуями?

— Нет, но… Шарх!

— Ой, да все. Хватит уже повторять мое имя. Ты хочешь быть с ней? Можешь не отвечать, это и идиоту понятно. Айс, а ты?

Айс кивнул, а потом улыбнулся мне.

— О чем я и говорю. Я тоже от тебя, малышка, отказываться не собираюсь. Поэтому, девочка, выбор только за тобой. С кем из нас ты быть захочешь, с тем и будешь. Хочешь откажи всем, хочешь, выбери всех или того, кто больше тебе по духу. Обещаю, я и эти двое, примем любое твое решение. Уж я за этим прослежу.

Я поднялась медленно, будто боялась спугнуть собственное решение. Айс сидел ближе всех, его плечо почти касалось моего. Он поднял взгляд на меня. Такой спокойный. Не сомневалась, что он готов принять любое мое решение.

Я наклонилась и коснулась его губ. Он ответил без малейшей паузы — холодное дыхание, осторожные пальцы на моей талии, жажда, которую он умел прятать лучше всех. Его поцелуй был тихим, сдержанным, но я чувствовала все то, что он хотел мне показать этим поцелуем.

Когда я отстранилась, Айс легко отпустил меня, не удерживая.

Шарх сидел напротив, сложив руки на груди; он даже не делал вид, что не ждёт, пока я к нему подойду. Его глаза смеялись, губы чуть подрагивали, будто он заранее знал все, что произойдет дальше. Я подошла, он не двигался, позволял мне самой сократить расстояние. И только когда мои губы коснулись его — он одним движением подхватил меня за талию и усадил на колени, будто всё это было задумано с самого начала. Ой, даже не сомневаюсь, что именно так все и было.

Поцелуй Шарха был совсем другим. Наглым, ярким, со вкусом ветра и смеха, будто он хотел оставить на мне отпечаток не магии, а своей свободы. Его ладонь держала меня уверенно, вторая касалась затылка — не удерживая, а позволяя мне вести.

Когда он всё-таки отпустил, пальцы ещё какое-то время лениво скользили по моей талии. Потом он помог мне встать, не спеша, словно знал: следующий шаг будет самым трудным.

— Пойдёшь к нему? — спросил он тихо, без привычной дерзости.

Я кивнула.

Коул сидел так, будто его связали невидимыми цепями. Пламя на его руках то вспыхивало, то гасло, дыхание было рваным. Смотреть, как я целую других, ему давалось слишком тяжело — и всё же он не сказал ни слова.

Я подошла, медленно положила ладонь ему на грудь. Он накрыл мою руку своей — горячей, напряжённой, будто это единственное, что удерживало его от того, чтобы сорваться.

— Я люблю тебя, Катрина, — сказал он хрипло, так тихо, будто эти слова были опаснее огня. — Не бойся.

Я подняла взгляд и поцеловала его.

Коул всегда был бурей — но сейчас его поцелуй был отчаянной нежностью. Глубокий, жгучий, в котором было столько боли, любви и страха потерять, что у меня сжалось сердце. Он держал меня так, будто мир мог обрушиться прямо сейчас, и только я держала его в равновесии.

Когда я отстранилась, он всё ещё не отпускал мою руку, словно боялся, что я передумаю, если он разожмет пальцы.

— Вот и чудненько, — лениво протянул Шарх, словно всё это было не тяжёлым выбором, а милым спектаклем. — Тебе нравимся мы все — это, малышка, потрясающая новость. Особенно учитывая, что ты и нам всем чертовски пришлась по душе.

Он скользнул взглядом по Айсу, по Коула, по мне — и добавил:

— Ну что, мальчики… попробуем жить одной дружной семьёй?