Иная реальность 2 попытка

Глава 22

Я продолжал лететь по тоннелю вверх. Вначале он казался небольшим, а на деле тянулся нескончаемо долго. Прежний мир теперь мне напоминал какое-то подземелье, из которого я, наконец, нашел выход. Лучезарный свет вверху был таким необыкновенным, совсем не походил на мирской свет солнца. Он был таким притягательно-пленяющим, что не оставлял сомнений — мир Создателей там, вверху, и остается еще немного, и я в него попаду.

— Тимофей! — снова послышался отчаянный крик Катерины. Чувствовалось, она кричала так громко, насколько позволяли силы, но до меня долетал ее надрывный тихий отголосок крика. — Я не могу тебе помочь! Если я брошу наши тела, твари их захватят! Борись! Слышишь?! Борись! Там ловушка!

А что, если это так и есть, наверху меня ждет очередная ловушка?!

Мысль, подобно искре, зажглась в моем сознании, заставив остановиться. Стоило это сделать, как сверху ко мне полетели какие-то белые клубки. Послышался шелест. Не сразу я разглядел устремившихся ко мне сверху белоснежных голубей. Они изнутри сияли светом. Долетев, голуби стали кружить вокруг, будто призывая меня продолжить полет наверх.

Раз так просто увидеть этот тоннель, то можно оставить его на потом, а сейчас вернуться к Катерине и закончить начатое с повышением уровня.

Я ринулся теперь обратно вниз. Голуби продолжали кружить вокруг меня. Пернатые создания, будто возмутившись моим поступком, принялись дружно курлыкать, призывая опомниться, загораживая собою путь назад. Моя бестелесная сущность без труда пролетала сквозь них. Не мог поручиться, что эти создания сами были материальными. Скорее всего, подобно мне, напоминали духов, но светлых и светящихся.

Не сразу, но постепенно их галдеж стал до ужаса противным. Я все сильнее пытался от них отделаться и оторваться подальше. Как только это мне удалось, сзади послышался звериный рык. Я оглянулся и ужаснулся. Теперь за мной летело полчище крылатых тварей. Лучезарный свет на том конце превратился в огненную клокочущую жижу.

В один миг такое перевоплощение в образах перевернуло не только мои воззрения, но понимание о моем направлении движения. Внизу был мир тварей, а вверху прежний мир, откуда продолжали доноситься крики Катерины, призывающие не поддаваться и бороться. До выхода из тоннеля оставалось совсем немного, когда твари сменили рык на голос:

— Ты пожалеешь, что отверг Царствие Света! Ты поплатишься за дерзость!

Но я их уже не слушал. Поняв, что чуть было не попал в очередную ловушку, я стремился во что бы то ни стало из нее выбраться. Вылетев из тоннеля, я пулей устремился к пустующему телу, которое Катерина продолжала прикрывать собой.

Я открыл глаза. Катерина с силой сжимала меня, смотря на воронку вверху потолка. По-видимому, твари действительно сторонились перстней. Кружась у выхода, они так и не решились к нам приблизиться.

«Вы прошли Продвинутый уровень»

«Вам присвоен уровень Мастера»

— У меня получилось! — воскликнул я.

— Какого черта ты подался этому соблазну?! Ты разве сразу не понял, что тебя чуть не утащили в отстойник?!

Катерина отпустила меня. Воронка вверху вместе с крылатыми тварями исчезла.

— Я подумал, что там и есть мир Создателей. Ты себе не представляешь! Он так манил!..

— Отстойник действует как магнит, он притягивает к себе сознания умерших. Думала, что уже тебя потеряла… Ну, давай продолжать.

— Подожди. Дай хоть придти в себя. Нужно перекурить. Что-то я разволновался слишком.

Я принялся бить себя машинально по карманам, и только сейчас дошло, что сижу в теле Катерины. Сев напротив, она криво ухмыльнулась и достала из кармана мои сигареты с зажигалкой. Я прикурил и стал осматривать себя.

— Снова я в твоем облике. И снова у меня что-то торчит, — засмеялся я, показав на груди.

— Не вздумай их трогать! Все! Хватит! Возвращаем себе прежние облики! — нарочито грозно вырвалось у нее.

Бирюзовая волна вернула Катерине ее облик, а мне — мой. После пережитого стресса мне хотелось немного расслабиться, посему с удовольствием травил новое тело сигаретным дымом, а Катерина, напротив, была нацелена на достижение конечной цели и даже этот перерыв провела с пользой.

— Ого! На новом уровне все характеристики греховности нам изначально взвинтили до 5 %. Надеюсь, нам хватит детей, чтобы привести параметры к идеальным.

— Я больше переживаю, чтобы этим детям снова в дальнейшем никто не навредил, — признался я, как-никак уже второй раз ими занимался.

— За это не переживай. Навряд ли из-за них будут собираться трое Мастеров. Поступим таким образом: разделим фотографии на две части, поднимем им здоровье и зафиксируем показатель, потом обменяемся стопочками и снова зафиксируем. Таким образом, игровая система зафиксирует обе команды. Кстати, давай и этих пятерых, что мы уже откорректировали, в общую кучу.

Катерина на глазок разделила стопку и выдала мне половину снимков.

— Слушай, а если мы зафиксируем их здоровье, оно же тогда, получается, у них никогда не опустится. Они станут фактически бессмертными на тысячелетие! — осенило вдруг меня.

— Но если мы этого не сделаем, любой Мастер сможет снова вернуть их в исходное состояние.

— Столько легенд ходит о людях, живших столетиями, почему бы нам не сотворить такое чудо?

— По сути, какая разница, десять жизней проживут или одну долгую? Если они смогут справиться со своими задачами, игровая система их все равно умертвит, равно, если наделают кучу грехов. Так что…

— Значит, фиксируем показатель, и нечего голову ломать.

С уровнем Мастера корректировать людей оказалось еще быстрее — цифры уже не бегали, до назначенной величины, а сразу перескакивали до нужной отметки. Спустя полчаса большая часть фотографий была позади.

— У меня все характеристики уже в норме, — отчиталась Катерина.

Я проверил свои.

— У меня пока еще нет, 1 % неправедности остался. Но мы же не можем бросить остальных?!

— Я не возражаю, продолжаем, — согласилась Катерина.

Спустя еще полчаса мы закончили работу. Пока я двигал по столу фотографии, в окошке, появившемся у меня перед глазами, замелькали картинки, где дети, до этого прикованные к кроватям и креслам, снова обрели здоровье. Кто-то из них пробовал вновь ходить, а кто-то уже носился по коридорам интерната и радостно визжал от счастья. Пожилые женщины из числа воспитательниц и медперсонала, всполошенные, бегали за ними и крестились. О том, что подобное уже было в интернате, они не помнили.

Я был рад скорее не достигнутому результату, а что больше никто не сможет причинить детям вред и вернуть прежние болезни.

— Ну, вот и все. Ты уже готов покинуть мир игры?

Я оглядел творившийся вокруг нас бардак.

— Не хочется оставлять тетушке такой бедлам в квартире в очередной раз.

— Ты же Мастер, почти что творец, так что все в твоих руках. Ты можешь вернуть квартире былой облик или вообще сменить все, как тебе захочется. Хоть создать дворцовый интерьер.

— А это идея! — тут моя фантазия заиграла. — А что, если вернуть все как было, и при этом превратить все в роскошь?! Поможешь?

— Я так понимаю, после твоих превращений мне нужно сотворить роскошь…

— Ну, да. Как ни крути, но что касается интерьера, вы, женщины, в этом разбираетесь куда лучше нас.

Я представил, как выглядела кухня до погрома, и бирюзовая волна осуществила замысел.

— Проинформируй меня, как лучше сделать: резная приглушенная роскошь или чуть ярче? Могу все вообще сделать под золото, — она поймала мой взгляд и озвучила возникшее у меня желание. — Значит, сделаю позолоченную сдержанную пестроту.

Теперь бирюзовая волна воплощала фантазии Катерины. Вся немногочисленная мебель на кухне в виде гарнитура и столика со стульями приняла ажурную, белоснежную форму с позолотой. Газовая плита, стоявшая отдельно, изменилась и стала встроенной в столешницу. Даже холодильник принял какую-то причудливую, слегка округлую форму золотистого цвета.

— Что делать со стенами и натяжным потолком?

— К чертям пленку!

— Я так и поняла, — засмеялась она.

Бирюзовая волна сменила потолок. Появились позолоченные галтели и три рисованных ангелочка, кружащих вокруг полупрозрачного абажура. На стенах возникла лепнина, а над столом какой-то рисованный натюрморт в богато выглядящем багете.

— Тетушка с братом офигеют! — констатировал я, придя в себя от таких преображений в интерьере.

— Ну, что, теперь пошли творить дальше? — смеясь, подбодрила Катерина, толкая меня вперед.

Не предполагал, что реализовывать фантазии так увлекательно, стоило что-то себе вообразить, и перстень все воплощал в реале. Моя квартира преобразилась до полной неузнаваемости, слепя ажурной золотистой роскошью. Я даже воплотил детскую мечту — создал большую клетку и какаду с желтым хохолком.

Савватий оказался прав, попугай получился не совсем нормальным и походил на робота. Стоило мне подумать, почему он не моргает глазами, и он, чуть поморгав, переставал это делать. Точно также он немного побегал по жердочке и что-то чирикнул на своем языке. Пришлось его дематериализовывать.

— Теперь все?

— Почти…

Я представил себе утраченный у портала «Начни сначала» мобильник, и он появился в моей руке. Это оказался именно тот же самый телефон. Даже ума не мог приложить, как он мог так точно материализоваться. Без труда отыскал телефон тетушки.

— Алло. Тетя Таня?

— Тимофей?! Что у тебя случилось? К нам уже не знаю сколько раз приезжала полиция. Тебя все ищут! Что ты натворил?!

— Не волнуйтесь. Уже никто не ищет, все нормально. Звоню позвать вас в гости.

— Чего это вдруг?

— Так, просто. Приезжайте с Сергеем. Погостите немного.

— Значит, действительно что-то стряслось… Сейчас пошлю Серегу за билетами. Так что жди. Завтра к вечеру приедем.

— Хорошо. Как будете подъезжать, позвоните Олегу. Он встретит… — Я посмотрел на Катерину. О себе вроде позаботился, а о ней — нет. Непорядок. — Да, у меня тут будет девушка…

— Девушка?! Все так серьезно?

— Это не совсем то, что вы подумали. Просто хотел сказать, она мне дорога. Ну, все, пока, до завтра.

Я выключил мобильник. Теперь было хоть, кому нас похоронить.

— У тебя больше никого из близких не осталось? — спросила Катерина.

— Настолько близких больше никого.

— А у меня уже давно никого нет.

— Если хочешь, напоследок мы могли бы побывать в твоем доме. Я имею в виду, на том месте, где был твой дом.

— Хорошая идея. Я бы смогла создать его по памяти заново… — начав, она осеклась. — Для этого нужен портал.

— Я видел, закрытый Мастер преобразовал собственную стену в комнате. Она исчезла, и через нее мы вышли на берег какого-то острова.

— Нужно знать, как это делать.

— А что, если ты просто это место представишь и дашь команду перстню нас переместить?

— Давай попробуем.

Мы взялись за руки и закрыли глаза. Неожиданно в лицо подул ветерок. Тут же, машинально открыв глаза, я обнаружил нас стоящими на открытом пространстве. Перед нами были останки некогда большого сооружения. Его как будто разобрали на части, но так и не закончили демонтаж. Камни лишь немного выглядывали из земли, а вокруг были разбиты виноградники. Солнце в этом месте еще висело в небе, но клонилось к закату. Катерина молча смотрела на останки своего дома.

— Передумала?

— Нет. Я воссоздаю в памяти, каким был дом, когда мы жили в нем всей семьей. Еще до войны. Как закончу, дам команду к материализации.

Поняв, что этот процесс затянется, я отошел назад и сел около растущего винограда. Темные грозди налились соком, но не до конца созрели, ягодки имели бледный цвет. Достав сигареты, я закурил.

Еще немного постояв, Катерина принялась по памяти восстанавливать свой бывший дом. Вначале появились стены из грубо отесанного камня вместе с деревянной крышей из состаренных досок. По бокам возвышались жирные башни. Еще одна была внутри замка и высоко вздымалась вверх из крыши. На башнях появились высокие шпили с ярко-красными флажками. Следом вокруг замка стали появляться разные каменные постройки, образуя вокруг него круг. Земля подо мной превратилась в булыжник.

— Все готово. Пошли, я покажу дом, — позвала меня Катерина. Ее личико наполнилось какой-то детской радостью.

Мы поднялись по ступенькам и открыли тяжелую входную дверь. Войдя, мы очутились в большом высоком зале с колоннами по бокам, поддерживающими балкон второго этажа. С обеих сторон от входа располагались симметричные лестницы, ведущие наверх.

— Там у нас была кухня, там столовая. С этой стороны библиотека, кабинет отца. Наверху спальни… — бойко рассказывала Катерина.

Перед моими глазами появилось окошко, в котором замелькали картинки той эпохи, когда в замке еще била ключом жизнь.

— …Я любила бегать здесь, между колоннами, а братья делали вид, что догоняют меня и никак не могут меня поймать, — продолжала азартно рассказывать Катерина. Сделав по залу круг, она устремилась по лестнице на второй этаж, оставив меня бродить по залу.

«Желаете полного погружения?»

«Да/Нет»

Все вокруг ожило. Появились люди в старинных одеяниях. Какие-то женщины в платьях с пышными подолами. Маленькая девочка лет пяти, громко смеясь, шустро спускалась по лестнице, стремясь попасть на первый этаж. Здесь она стала бегать вокруг колонн, а мальчик лет десяти, бегая за ней, делал вид, что никак не может ее поймать, отчего дитя еще больше радовалось. Я догадался, это и есть Катерина.

Мальчик что-то кричал ей по-французски. Из кучи слов я мог разобрать только ее имя — Кати. Не стал переходить на этот язык, было и так понятно, дети бесятся. Из-за двери кабинета появился строгий мужчина и что-то крикнул детям. Я понял, что это был их отец. Катерина присмирела, но ненадолго, как только он скрылся за дверью, она побежала наверх, снова убегая от брата и заливаясь смехом.

Какие-то женщины, как я понял, из числа прислуги, то и дело сновали вокруг столовой. Я вошел туда. Длинный стол застелили белоснежной скатертью и стали раскладывать столовые принадлежности, готовясь к трапезе. Вдруг кто-то взял меня за руку. Я вышел из режима погружения в прошлое. Катерина стояла подле меня в слезах.

— Что случилось?

— Все воспоминания вернулись, словно это все было вчера. Вначале детство вспомнилось, а после… После стали возвращаться воспоминания о последнем дне. Вон там, во дворе перед домом, казнили всю мою семью.

Она кивнула в сторону и сжала мою руку еще сильнее.

— Хорошо, давай уйдем отсюда. Куда ты хочешь переместиться?

— Вернемся к тебе.

Взявшись за руки, мы закрыли глаза, а когда открыли, снова очутились у меня в гостиной. На улице совсем стемнело.

— Шампанского? — спросил я, чтобы ее подбодрить, и включил свет.

— Да, пожалуй…

— А из закуски?… Ах да, я забыл. Еда это еда, а вино нужно пить само по себе.

— Не всегда. У меня есть и исключения. Устрицы! — воскликнула она и улыбнулась.

— Значит, устрицы с вином.

— Ага. А еще… — Катерина на миг зажмурилась, и на столе стали появляться всякие яства, а сам стол принялся расти. — Это все, чего бы мне хотелось съесть в последний раз. А ты бы что хотел?

— Я бы съел маминого фирменного цыпленка табака. Она так вкусно его готовила… Даже не знаю, можно ли такой повторить.

— О, ну это просто. Вспомни и представь перед собой того цыпленка. Главное, вспомни тот вкус.

Я закрыл глаза и вспомнил случай из детства. Сильно заболев и попав с простудой в больницу, я провалялся там неделю. Еду там давали невкусную, да и аппетита никакого не было. Когда же меня выписали, мама приготовила для меня цыпленка. Он казался таким вкусным, просто необыкновенным. А на десерт был торт «Наполеон», усыпанный грецкими орехами. Вкус того цыпленка и торта у меня до сих пор оставался в памяти. Когда я открыл глаза, оба блюда, воплощенные в реальности, ждали меня на столе.

Ночь прошла в поедании всяких яств, что приходили нам на ум, и за разговорами. Катерина почему-то предпочла рассказывать только о своем детстве и юности, когда жила со своей семьей. О замужестве и погибшем сыне даже не обмолвилась. Но я не настаивал. Она хотела вспоминать все только хорошее, а вслед за ней и мне не хотелось ворошить в памяти свои плохие дни.

— Ночь почти закончилась. Уже пятый час. Еще немного, и будет рассвет. Пошли на балкон, полюбуемся, — предложила Катерина.

— Там плохо видно за деревьями.

— А пойдем тогда на крышу!

— На нашу, что ли?!

— Да какая разница?!

Не успел и глазом моргнуть, а Катерина уже открывала двери в подъезд. Пришлось помчаться за ней. Быстро добежав по ступенькам до последнего этажа, она уткнулась в гладкий потолок. Вот только разве это могло стать помехой? Бирюзовая волна и у стены появилась лестница, а у потолка нарисовался выход на чердак.

Вот что за народ эти женщины, надумают себе чего-нибудь, и ведь не переубедишь! В потемках пробравшись по чердаку к выходу на крышу, Катерина взяла курс к ее самому краю. Сев напротив зарождавшегося вдалеке рассвета, она свесила ноги вниз. Я сел рядом. Посмотрев на меня, она сняла свой перстень.

— Пора… Останемся здесь?

— Боюсь, нас здесь долго будут искать.

— Честно говоря, мне уже все равно.

Хоть Катерина и плюнула на все, но мне не хотелось разлагаться здесь, на крыше, под палящими лучами летнего солнца до тех пор, пока нас кто-нибудь случайно не найдет. Огляделся по сторонам, и мысль пришла мгновенно. Вскочив, я занялся тарелками и антеннами попавшимися мне на глаза. Просто вырвал из них кабели. Только после этого вернулся к Катерине.

— Сейчас народ разбежится по работам и учебам, а домохозяйки без своих сериалов долго не протянут. К обеду нас точно найдут.

— Как ты думаешь, что нас ждет? — смотря вдаль, спросила Катерина.

— Я тебе уже говорил…

— А мне видится бескрайнее поле, заполненное высокой травой. А еще много-много разных цветов… Вон! Вон! Посмотри! Появляется!

Вдалеке выглянуло солнце. Совсем еще ранее, оно не было таким ослепляющим и светило мягким светом, позволяя на себя смотреть. Оно было вроде бы белым, но вокруг все было нежным красным, почти розовым. Я снял свой перстень и положил его к перстню Катерины.

— Интересно, что подумают, найдя нас здесь вместе?

— Наркоманы, — однозначно резюмировала Катерина.

— Когда разберутся, скажут, два идиота залезли на крышу посмотреть на рассвет и умерли от разрыва сердца.

— А почему «идиота»?

— А кому еще взбредет в голову лезть на крышу встречать рассвет? Романтики давно исчезли как вид.

— Это точно. Остались одни… — не договорив, Катерина схватилась за левую грудь и попыталась лечь.

— Что случилось?! Больно?! — вопросил я и помог лечь.

— Все хорошо, капитан, идем ко дну, — отшутилась она, превозмогая боль. — Скорей бы уже.

Улыбка сошла с ее губ. Было видно, боль усиливалась, и Катерина, закрыв глаза, стоически ее превозмогала. Не мог смотреть на ее мучения и отвернулся. Да уж, скорее бы помереть. Никогда не думал, что буду такого себе желать.

У Катерины начался кашель и хрип. Я продолжал смотреть на рассвет. Солнце уже на половину вышло, и ореол сменил цвет на оранжевый. Прокашлявшись, она затихла, а я боялся на нее взглянуть. Понимаю, что так нужно, это наш выбор, но смотреть, как она умирает, просто не мог.

Солнце почти полностью появилось, когда в моей груди слева что-то стало разбухать. Появилась несильная ноющая боль.

Ну, наконец!

Я обернулся и посмотрел на Катерину. Она лежала с закрытыми глазами и не шевелилась. Надеюсь, отмучилась. Лег рядом и закрыл глаза. Боль не прекращалась и не усиливалась, просто ныла. Попытался подумать о чем-то хорошем, но на ум ничего не приходило. Как ни странно — вообще. Открыл глаза. Синее небо было заполнено маленькими белыми тучками.

Может, покурить? Сразу выкурить подряд весь остаток, чтобы быстрее отмучиться. Я приподнялся и тут же упал обратно на спину, острая боль была такой, будто нож в сердце воткнули. Стало темнеть в глазах. В груди слева что-то продолжало набухать сильней и сильней, причиняя нестерпимые мучения. Сжал крепко зубы и закрыл глаза. Скорей бы уже, а то совсем невмоготу…