Иная реальность 2 попытка

Глава 8

— Кто ты? — спросил я и только сейчас увидел на руке того, кто прятался за образом Олега, такой же перстень, как у меня.

— А ты догадайся, — как-то даже с кокетством сказал он, вальяжно закинув ногу на ногу, что было уж совсем не в духе Олега.

Вероятно, в этот момент мое лицо не двусмысленно дало понять, что мне неинтересны игры — либо говори, зачем пришел, либо убирайся. Образ поморщился и махнул рукой.

— Даже поиграть не даешь…

Бирюзовая волна сформировалась у головы Олега и прокатилась вниз по всему телу, обнажив то, что скрывалось под ним. Передо мной предстала главная охотница, одетая в их фирменный мужской наряд. Длинные светлые волосы были собраны, по-видимому, на скорую руку в пучок. Ее слегка подкрашенное красивое личико смотрело на меня в ухмылке.

Я вжался в спинку дивана, будто готовясь к тому, что вот сейчас она на меня наброситься.

Черт подери! Можно было сразу догадаться… Еще закралось, что нечто бабское было в Олеге. Нога на ногу, вальяжность всякая… И что теперь делать? Бежать уже однозначно поздно. Раз она здесь, то наверняка и в подъезде, и под окнами собралась целая орава…

— После повышения уровня всегда так происходит, — как бы невзначай продолжила она, прервав мои мысли. — Перед самым переходом игровая система слегка искушает, а сразу после повышения уровня начинает бешено совращать. Но ничего страшного, это ненадолго. Дня через три привыкаешь. Если не поддаться искушениям и не нахвататься ухудшений в характеристиках, то дальше становится терпимо. Нельзя лишь допускать слишком большого повышения пороков. Если хоть один из них перевалит за 50 %, то это станет серьезной проблемой. Ты, кстати, уже заметил, что надбавки и списания на Продвинутом уровне идут иначе?

— Я особо еще не разбирался, — растерялся я такому новшеству. — Заметил, что на все было дано по 1 %, а на основные задачи по 3 %.

— Значит, ты все-таки заполучил Продвинутый уровень, — озадаченно выронила охотница.

В этот момент до меня дошло, что я излишне проболтался. Она не знала наверняка и таким образом меня взяла на понт.

Вот же стерва! Нет, трилистник работает. Она ни черта меня не видит. Теперь нужно быть начеку. Чем больше ей известно обо мне, тем больше я становлюсь уязвим. Она не знала наверняка, и это почему-то для нее было важно. Хотя, в принципе, понятно почему — с Продвинутым уровнем я становлюсь опаснее. Интересно, у нее самой какой уровень? Если такой же, как у меня, то без вариантов, а если… Если у нее Основной, то у меня по ходу есть шанс отсюда выбраться.

— Ну, что же, тогда условия меняются… — задумчиво произнесла охотница, бегая по мне глазами.

— Какие еще условия?

— Какие условия? Хм… Да ты везунчик! Ты уже, надеюсь, понял, что планы относительно тебя поменялись. Иначе бы я с тобой сейчас не разговаривала. Сюда бы сразу вломилась специальная группа. Кстати, они все еще стоят за дверью. У них максимальный бойцовый уровень и такие же трилистники. Так что вариантов сбежать, у тебя нет. Не знаю почему, но в самый последний момент Мастер отменил твое устранение и дал по тебе особые распоряжения, — отстраненным голосом сказала она. Обдумав что-то и определившись, она вернулась к разговору. — Господин Мастер Воган Пирс прислал меня с предложением. Раз твой статус поменялся, условия немного изменились, кстати, в твою пользу, но не суть. Мастер предлагает преклонить перед ним колено и дать клятву верности. Триста лет службы, и ты получишь уровень Мастера. После этого ты сможешь покинуть игру.

— Триста? А почему не сто?

— Твоя детская непосредственность меня забавляет. Мастер проявил к тебе милость, а ты пытаешься еще торговаться, — закатив глаза, расплылась она в кривой улыбке. — Но это в тебе говорит, скорее, не понимание до конца своего положения и в общем, положения дел, происходящих вокруг. Попытаюсь объяснить. Столетие службы определяется для Основного уровня, но ты смог самостоятельно его преодолеть. Мои поздравления по этому поводу. Таким образом ты смог скосить себе немалый срок. Теперь для того, чтобы пройти Продвинутый уровень и заполучить Мастера, тебе потребуется срок службы в три раза выше.

— Триста лет и уровень Мастера… А сколько лет мне потребуется служить, будучи Мастером?

— Нисколько. Ты становишься равным ему. Он сам заинтересован, чтобы ты побыстрее покинул игру и здесь не задерживался. Поэтому тебе будет оказана помощь. В тот же день ты покинешь наш мир.

— И что мне нужно будет делать?

— Все что прикажет Мастер, — ухмыльнулась она.

— А если меня не устроит это предложение?

— Что?! — засмеялась она — Надеюсь, это в тебе говорит не глупость. Наверное, лелеешь надежду. Это тоже неплохо… Выгляни в окно.

Я встал с дивана и подошел к окну. Двор был заполонен все теми же темными джипами и охотниками.

— Можешь посмотреть на улицу с другой стороны, — продолжая ухмыляться, дополнила она.

Можно было с уверенностью предположить, что там было то же самое, но я почему-то пошел смотреть в спальню. На шумной улице джипы стояли вторым рядом около припаркованных машин. Рядом с ними также было множество охотников.

Я вернулся в гостиную и тяжело плюхнулся на диван. Появилось чувство обреченной безвыходности.

— А что за дверь не посмотрел? — глумясь, заметила она.

— Я уже догадался…

— Дом окружен. И портала поблизости нет… Если не примешь предложение, тебя ждет беспамятство, а дальше сам все понимаешь, — продолжила главная охотница констатировать мое положение.

Ее слова били меня, как обухом по голове, добивая остатки надежды выбраться из ловушки.

— Я понимаю твою растерянность. Только что ты был свободен, и на тебе, идти к кому-то в услужение. Я допускаю, что сейчас ты не очень адекватно понимаешь всю ситуацию, но я повторюсь — тебе очень повезло. Не знаю, почему, но ты произвел впечатление на Мастера. Такое редко кому удается из случайных игроков. На моей памяти ты третий, кому делается такое предложение. Двое предшественников были не просто рады — счастливы. Они до сих пор радуются этому, служа Мастеру.

— Что мне нужно? Просто сказать, что согласен? — спросил я, почувствовав в собственном голосе покорность. Я еще до конца не осознал и не решил, что так просто сдамся, но мой голос уже предательски поник.

— Не совсем. Ты преклонишь колено лично перед Мастером, произнесешь слова клятвы, и тебе будет поставлено его клеймо. Знак его сферы влияния. Благодаря ему, все, кому это надлежит знать, будут видеть, чьи интересы ты представляешь, и больше…

— Клеймо, как рабу?! — моему изумлению не было предела.

— Рабы бесправны и безнадежны. У тебя будет право предать господина, если он нарушит по отношению к тебе договор или поступит бесчестно. Никто тогда тебя не осудит за это и не предаст суду. Кроме этого служба ограничена временными рамками. А после ты получишь свободу. Я имею в виду, настоящую свободу от всего, и покинешь мир.

— Я должен прямо сейчас согласиться, или у меня еще есть время? — не унимался я, пытаясь надышаться еще немного остатками свободы.

— До утра. Утром за тобой прибудет самолет, — недовольно скривилась охотница.

— Нам нужно будет куда-то лететь?

— Да, конечно. Ты лично предстанешь перед Мастером и дашь ему клятву. И он же лично нанесет на твое тело клеймо, — она оголила верхнюю часть своей груди. — Такая же птица будет на твоей груди рядом с сердцем.

— А что будет с перстнем, трилистником… — начал, было, я, рассматривая ее клеймо в виде продолговатой галочки.

— Это ты будешь обязан передать Вогану Пирсу, точнее, пока что мне. Он сам будет решать, когда тебе их выдать для пользования, равно как и другие артефакты. Ты должен понять, что на ближайшие триста лет ты больше не будешь принадлежать себе, а только Мастеру.

— Но если он вдруг…

— Запомни. Свита делает короля, — снова перебила она. — Это правило вечно. Все Мастера являются главами собственных кланов. Одним им попросту не выжить. Если Мастер совершит ошибку, или кто-то из его людей, то это чревато для него падением. Равно как и для его людей. Его устранят другие Мастера. Люди Мастера, это как его собственные руки. Они не должны быть слабыми или делать, что им вздумается. Если Мастер не сдержит слова или как-то неправильно себя поведет со своими людьми, он ослабит себя изнутри. Его люди не будут больше ему верны, а это будет означать его конец. Слухи быстро распространяются. И если с ним не расправятся свои люди, сместив его и выбрав нового главу, то этим воспользуются другие Мастера.

Она остановилась и, немного подумав, продолжила уже отстраненным голосом, убрав от меня взгляд.

— Наш Мастер сильный и мудрый правитель. Один из древнейших в нашем мире. Позже, когда ты разберешься, что к чему, то будешь только рад служить ему. Ешь, пей, спи, думай… С рассветом мы должны быть в аэропорту. Тебе предстоит еще длительный перелет.

— Куда?

— Туда, где живут правители. Неужели ты думаешь, что они живут среди стада…

Она поднялась и вышла из комнаты, оставив меня одного со своими мыслями.

Я поднялся и подошел к окну. От стольких неожиданно свалившихся новостей, мне было трудно усидеть на месте. Охотники во дворе разбрелись по кучкам. Курили, болтали между собой. В мельком подслушанных мною разговорах было одно — скорее бы их распустили.

Значит, идти в услужение… В принципе, вариант не из худших, но возможно, в прошлом, когда наш мир населяли цари, дворяне и просто господа, это было бы нормальным, а у нас после революционного прошлого и стольких лет советской жизни настолько вбилось в сознание, что человек — это высшее существо, и над ним не может быть господ, что так просто это было не убрать. Начальство — еще куда ни шло, его как-то можно стерпеть, в крайнем случае, когда совсем невмоготу, сменить, но никак не господ.

С другой стороны, если откажусь, меня ждет лишение памяти. Может быть, убьют, и я снова перерожусь или просто завтра очнусь со стертой памятью, но какая разница, конец один — лишение всего, что мне удалось узнать за последнее время. Знания и только знания являются главной ценностью, которые так просто не раздаются.

Хуже всего то, что мне придется остаться без перстня и трилистника. К перстню я уже настолько привык, что не представлял без него жизни. Считай я буду лишен как будто зрения или слуха. А трилистник — это моя защита. Сниму его, и любой имеющий перстень сможет ковыряться во мне, как ему заблагорассудится. Скверно, что я этого даже не почувствую. Стану таким же, как эта охотница, в которой, по-видимому, Мастер настолько хорошо поковырялся, что она только им и грезит.

Кстати, а куда она делась?

Послышался шум из кухни, а следом охотница вернулась в гостиную с бутылкой шампанского. Я с непониманием уставился на нее.

— Уже остудилось. Мне самой открыть?

— Да, сейчас, — я взял бутылку, и до меня дошло, что нужны бокалы. Принеся их с кухни, я стал открывать шампанское. — А что мы отмечаем?

— Ничего. Когда мне грустно, я пью вино, и это меня успокаивает.

— Часто пьешь?

— Каждую ночь, — сказала она отстраненно и как будто сама ужаснулась этому. И тут же опомнилась. — Но и когда весело — тоже.

— У меня, как назло, даже шоколадки дома нет, — вспомнил я, разливая вино по бокалам.

— Что?! Шоколадки?! — словно очнулась она. — Ну уж нет. Шоколад это шоколад, мясо есть мясо. А вино — это отдельная вещь. Хочешь поесть, так ешь, а когда закончил, вот тогда можно пить вино. Его следует пить само по себе и наслаждаться его вкусом, — сказала она с этим самым наслаждением и, сделав небольшой глоток, мыслями стала куда-то улетать.

Я не стал ей мешать. Принеся с кухни пепельницу, я закурил.

— Я родилась на юге Франции, — снова заговорила она. — Ты не имеешь представления, что это значит, когда вино льется рекой. Когда шел сбор урожая, виноград привозили к нам на вереницах повозок. Давили, разливали в огромные бочки, где оно потом бродило. До сих пор я слышу этот удивительный запах вина, которым было заполнено все вокруг. У отца было просто море вина. Когда я просыпалась в нашем замке и выходила на балкон, передо мной раскидывались бескрайние просторы виноградников. Холмы были похожи на волны. Я стояла будто на корабле, плывущем по морю. Я не люблю спать. Хорошо, что, имея перстень, в этом нет необходимости. Когда я все же засыпаю, я почему-то всегда вижу себя ребенком… И наш дом… Свою семью… Я бегу вдоль длинных рядов виноградника, и мне хочется добежать до настоящего моря, которое у нас было недалеко за холмами. Но каждый раз мне это не удается. Меня кто-нибудь из братьев ловит и на руках несет в замок, говоря, что к морю одной бегать опасно. Можно утонуть…

— Почему бы тогда не переехать на родину?

— Теперь это вотчина другого Мастера. Мое место здесь, на территории Вогана Пирса. Ныне здесь мой дом.

— А что стало с родными, когда у тебя появился перстень?

— Когда появился перстень? — она повторила вопрос и грустно улыбнулась. — Это долгая история…

— У нас вроде бы полно времени до утра.

— Да, до утра… — залпом допив, она поставила передо мной пустой бокал, и я его освежил. — Когда-то, очень давно, у меня была иная жизнь. Наша семья была большой и сильной. У меня были пятеро братьев. Все высокие красавцы, а я была самая младшая. Любимица семьи. Мой отец был Мастером. Он входил в альянс Львов.

— Альянс Львов? Что это?

— Ах, да, совсем забыла… Тебе же об этом ничего не известно… Вначале все Мастера жили по отдельности. Каждый выстраивал свой семейный клан и создавал крохотную империю. Но в какой-то момент кто-то из Мастеров решил, а почему бы не оттяпать территорию у соседа и расширить свою вотчину. В одиночку это было трудно сделать. Тогда бы все ополчились против такого наглеца, но когда их несколько и они объединены, то это другое дело. Так Мастера стали друг с другом вступать в альянсы. Одиночки быстро пали. После этого между альянсами началась вражда. Она переросла в кровавое противостояние, в ходе которого, осталось только три основных игрока — Львы, Орлы и Драконы. Впрочем, в Старом свете последние особо не принимали участия в противостоянии. Они предпочли нейтралитет в этой большой битве. Осталось еще куча не примкнувших ни к кому кланов, небольших альянсов, но не суть. Главными и самыми сильными стали Львы. Был установлен шаткий мир. Но он не просуществовал долго. И Орлы начали новую войну…

— И?

— И мы проиграли эту битву… Да, собственно, и битвы никакой не было. Львы были самыми сильными. Орлы не могли нас победить и не победили бы ни в жизнь, если бы не предатели. Они отравили нас изнутри, а Орлы добили.

— Странное противоборство. Никогда о таком не слышал…

— Посмотри. Ты никогда не задумывался, почему везде у нас всякие разные орлы встречаются? На гербах, флагах… Думаешь, просто так? А львы остались везде стоять в виде статуй, как будто надгробия на могилах.

— И что дальше стало с Орлами?

— После победы они переругались, деля доставшуюся добычу, и подобно птицам разлетелись во взглядах. Вот уж символика попала в точку. Теперь уже нет альянсов и прочих союзов, а сотни разрозненных кланов объединились советом. Но уже нет общности. Каждый независим. А чтобы не пуститься в очередное кровавое месиво, которое может всех сгубить, они взяли за моду собираться и обсуждать насущное.

За это время я и полбокала не выпил, в то время как охотница выдула уже второй. Я снова подлил.

— Когда Львы проиграли, перед казнью моих родных Воган Пирс пообещал отцу выполнить на прощанье одну просьбу. Отец попросил пощадить меня. Велел мне преклонить колено перед Воганом и произнести слова клятвы. Я повиновалось, хоть и ненавидела его. Но это была воля отца. Я понимаю твое нежелание и стремление упорхнуть, но иначе никак… Лишь со временем я не то, что смирилась, а просто поняла, что это жизнь, и иначе никак не получится. Нельзя жить в этом мире и быть независимым. Всегда что-то или кто-то будет над тобой довлеть. Поэтому либо ты преклонишь колено перед Мастером, либо выбываешь из игры и, переродившись, приткнешься к остальному стаду баранов, что рождаются, живут и умирают, так и не поняв, для чего они здесь рождаются. Будешь, как они, искать смысл жизни, предаваться прочим глупостям. Хотя все давно очевидно — выполняй заповеди, чтобы выбраться из игры, и только всего-то. Не зря же они были введены Создателями во все религии. Да и сама религия как таковая.

— Значит, никак иначе… — скорее сам себе подытожил я. — Все происходившее можно прочесть. А можно прочесть мысли? Я имею в виду мысли, которые раньше были в голове?

— Ты имеешь в виду, можно ли скрыть помыслы от Мастера? — и она расплылась в улыбке. — Если в это самое время Мастер держит твое фото, то, конечно, все прочтет, если нет, то пронесет. Это уже как лотерея. Но если на тебе надет трилистник, то ты недосягаем ни для кого.

— То есть, я так понимаю, сейчас с трилистником ты для него недоступна?

— Да, так и есть, — поправила она брошь. — Поэтому ее выдают только в крайнем случае и тем, кому доверяют.

— А я уже было подумал, что он не работает, когда ты здесь нашла меня, — признался я.

— О, нет. Ни тогда, ни сейчас ты недостижим. Просто у твоего друга детства Олега ни с того ни с сего «вдруг» появилась по моей прихоти идея поселиться у тебя в квартире и вроде как за ней присмотреть. Поэтому, как только ты здесь появился, я узнала об этом почти сразу. Правда в прошлый раз ты слишком быстро ушел и я не успела.

— А при тебе многие люди Вогана Пирса достигали уровня Мастера?

— Ровно десять. Это всегда большая и торжественная церемония, на которую собираются все посвященные клана. У всех перстни, и поэтому все видят, как те, кому полагается, появляются с уже полученным уровнем Мастера. Они очищены от пороков и подготовлены покинуть игру. Все с ними прощаются, и они, сняв перстни, медленно покидают наш мир на глазах у всех.

— Ты хоть и убедительно рассказала обо всем, но я чувствую, что ты не договариваешь. Что меня действительно ждет после клятвы? Чего мне опасаться от Вогана Пирса?

— По-моему, я и так излишне проболталась, — ухмыльнулась она. — Я хотела распить с тобой бутылку шампанского и тем самым разговорить тебя, а получилось наоборот. Как только ты попадешь к нему, и он вычитает эти воспоминания, твою память ждет подчистка, а меня очередной выговор за грязную работу и бардак в голове. Может, снова что-то сотрет…

— Тем более… Все равно, как ты говоришь, проболталась…

Охотница встала и принялась прохаживаться по комнате, щелкая пальцами. Было похоже, что она раздумывала, стоит или нет мне об этом говорить.

— Я могу тебе рассказать, но тогда мне потребуется стереть у тебя память. Этого не должен узнать Мастер.

— А он разве не сможет восстановить память?

— Нет, конечно. Это подвластно лишь Стражам. Это они у нас вроде админов игровой системы, все остальные как игроки, и это не в их силах.

— Я согласен, но надеюсь, ты не все мне сотрешь.

— У меня такое чувство, что мне придется после корректировки с тобой снова знакомиться, — пошутила она и тем самым развеселила себя.

— Надеюсь, во второй раз я буду более сговорчивым.

Она вновь села и уставилась на меня со всей серьезностью.

— Воган Пирс очень хороший правитель. Один из старейших и мудрейших. Ты не почувствуешь на себе от его правления глупостей. Это я могу по себе судить. Я ему служу почти четверть тысячелетия и ни разу не пожалела об этом. Но никто не может жить в игровой системе больше тысячи лет. Ему осталось пять лет до этого срока. Он должен будет покинуть игру самостоятельно, или его попросту выкинет из игры система. Всех беспокоит одно: кто его сменит. Вся власть, если она не захватывается, передается через кровные связи. Претендентов двое. Это его сыновья. Старший сын, который должен унаследовать титул главы, слишком мягкий, а младший, которому, в общем-то, ничего не светит, слишком коварен. Я даже не знаю, доживет ли Мастер эти пять лет, или борьба за власть начнется до этого. Не уверена, что у него хватит сил на исходе своей власти справиться с противостоянием, назревающим под ним, тем более Воган Пирс уже позволил им обоим повыситься до уровня Мастеров. Это знают и остальные лидеры кланов. Грядет не столько война сколько зачистка. Если кто-то из братьев займет место Вогана, то это одно, но вот если между братьями возникнет противостояние и оно затянется, то непременно оба проиграют. Если нас захватит другой Мастер, то всю свиту ждет лишение памяти. Да, Воган Пирс очень хороший правитель, но сейчас не лучшее время для вхождения в его клан. Вот только у тебя нет другого выхода.

— А если покинуть игру? Плюнуть на все эти игры властителей и выйти?

— Тебе известен способ? — она закатила глаза и чуть было не рассмеялась.

— Нет, но я думаю его найти.

— Он думает его найти… — перековеркала охотница. — Если бы я только знала такой способ, то ни минуты бы не задержалась в этой игре. Пока тебе кто-нибудь из Мастеров не подскажет, как это делается, ты сам никогда не узнаешь. А никто из них никогда тебе просто так это не расскажет. Сначала ты им должен послужить, прежде чем они тебе помогут. Это их главное орудие, что позволяет удерживать под собой кучу людей.

— А ты случайно не пробовала еще раз с водой?

— Раз десять… Как бы не больше…

— Десять раз? — у меня аж рот открылся от удивления.

— Пятьдесят шесть раз, если быть точнее. Десять раз подряд, а потом каждые полгода…

— Неужели за столько лет ты не смогла разгадать этот ребус? Я, честно говоря, поражен…

— Ты знаешь, у меня иногда появляется такое чувство, что я уже узнавала способ, как заполучить уровень Мастера. Может быть, даже несколько раз… Мне кажется, Воган Пирс у меня просто стирал эти воспоминания, как только я доходила до этой разгадки, или отворачивал меня, когда я была близка к этому. Пока знания находятся у него, он всевластен над своими людьми. Если это станет известно его людям, то все разбегутся.

— Не предполагал, что все выйдет так плачевно. Но у меня есть кое-какая зацепка.

— Снова хочешь лезть в воду? — рассмеялась она.

— Нет, кое-что другое.

— Ну и? — скорее скептически проявила интерес охотница.

— Мне перстень дал парень. Он свихнулся на этой почве и прыгнул с моста. Но я отыскал прежнего владельца перстня. Им оказался некий Демьян.

— Прежний владелец так просто отдал перстень какому-то сумасшедшему?

— Нет. Как я понял, он умертвил себя и как-то еще умудрился стереть себе память. Его похоронили с перстнем. Я думал, что по останкам можно будет считать его жизнь. Мне удалось найти и тело, и череп Демьяна. Он как будто сам себя сжег изнутри. Череп был черный, как от копоти.

— Он сжег себя?! — изумилась она. — Поздравляю! Ты нашел останки Мастера. Таким образом, он сам себе уничтожил память, чтобы его не смогли прочесть даже стражи.

— Значит, ему было что скрывать.

— Всем есть что скрывать… Получается, что есть Мастер со стертой памятью, и от этого вообще нелегче. Ничего невозможно узнать.

— Но я нашел фотографию, — не сдавался я со своей надеждой. Достав из кармана фотографию Демьяна, я показал его охотнице. — Вот он. Вдалеке, видишь?

— У него здесь еще Продвинутый уровень, — активизировалась она, разглядывая снимок. — Так, сто сорок шесть лет, холост, бездетен… Ничего не пойму… Всего сто сорок шесть?! А когда он умер?

— Девятого ноября девятьсот семнадцатого года он…

— Ничего непонятно, — перебила она. — Фотография была сделана пятнадцатого июля семнадцатого года, он еще с Продвинутым уровнем, и через четыре месяца у него уже уровень Мастера, и он умирает, точнее самоумерщвляется…

Было видно, что в голове охотницы зашевелились мысли, а я, смотря на нее, не понимал, какого черта она там себе думает, и какая связь между этими цифрами.

— Ему кто-то помог из закрытых Мастеров! — обрадовалась она найденному решению.

— Каких еще закрытых…

— До тебя еще не дошло?! — воскликнула она удивленно. — У всех договора с Мастерами на триста лет. Он не мог так быстро пройти. Ему всего сто сорок шесть. Или ему кто-то помог, или я не знаю… Вундеркинд какой-то… Но это нереально!

— Хорошо, а кто такие закрытые Мастера?

— Те, кто тайком смог дойти до этого, но так и не покинул игру. Они продолжают оставаться здесь, в миру, скрываясь от всех. Да, есть еще и такие Мастера. Их немного… Точнее, никто не знает, сколько их на самом деле. Лично я уже трижды с такими сталкивалась.

— Так может, они и помогут. Расскажут…

— Они уже ничем не помогут. Как только о таких Мастерах становится известно, их выслеживают и просто убивают. Главам кланов не нужны конкуренты.

— Ладно, я понял. Но можно же по снимку дальше пройти по времени и посмотреть, как он смог заполучить следующий уровень? Может быть, там вообще все просто так же, как и с водой, и не требуется разъяснений.

— Да нет же, не удастся. Когда человека фотографируют, то как бы снимают с него всю информацию на снимок, и впоследствии это можно считать. В то же время снимок дает доступ к базе данных игровой системы на этого человека. Поэтому смотря на фотографию можно в дальнейшем им манипулировать. А если человек стер информацию, то по фотографии можно прочесть лишь все, что было у него на момент съемки. Раз Демьян дальше стер память, мы не сможем узнать, что было после этого.

Взяв фотографию в руки, я принялся над ней корпеть. Не то, чтобы я не доверял охотнице, но все же на кон было поставлено слишком многое. Как она и предсказала, дальнейшая жизнь Демьяна после снимка не просматривалась.

— Это какое-то сумасшествие! Я снова рядом, и снова неудача… — взволнованно проговорила охотница. В голосе звучало отчаяние.

— Подожди! Но может быть удастся хоть что-нибудь разузнать. Хоть какую-нибудь зацепку. Давай-ка вместе попробуем его просмотреть.

Охотница взглянула на старые французские часы, висевшие в комнате.

— Уже почти два. На рассвете нужно ехать в аэропорт. В шесть у тебя вылет.

— Пусть и немного времени, но, во всяком случае, оно у нас есть. Может, разделимся? Ты с конца начнешь смотреть, а я сначала?

— Нет, давай вместе, чтобы наверняка ничто мимо нас не промелькнуло…