После развода. Ты всё равно моя

Глава 17

Динара

Пройдя к своему месту в самолёте, я расстегнула пуховик. За три дня резко похолодало, в Новосибирске же уже стоял минус. Убрала вещи на багажную полку и заняла место у иллюминатора. Испания, Франция, Бельгия… Летала я много, но никогда не смотрела в иллюминатор во время полёта – все мои перелёты были с Булатом и в абсолютной темноте. Теперь же я смотрела на взлётно-посадочную полосу в предвкушении, когда самолёт начнёт набирать высоту, а я смогу смотреть на землю или облака.

– Простите, не могли бы вы взять сумку? – услышала я голос, от которого сердце встрепенулось. Повернулась. – Здесь моё место.

Булат с улыбкой показал на соседнее с моим кресло.

На секунду у меня пропал дар речи.

– Ты…

– Командировка в Новосибирск, – как ни в чём не бывало заявил он.

Я попыталась встать. Хотела уйти, пока было время, но тут поняла, что посадка окончена.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – с улыбкой попросила стюардесса.

Я осмотрелась. Все пассажиры, помимо нас, уже заняли свои места. Самолёт был полный, пустовало только третье кресло в нашем ряду – у прохода.

– Раз я с тобой не разговариваю, ты решил меня преследовать?!

– С чего ты взяла?

– Да с того! Какая командировка, Булат?!

– Сопроводительная. Не могу позволить, чтобы мои жена и ребёнок летели в такую даль одни.

Я едва от гнева не задохнулась. Если бы не снова попросившая нас занять места стюардесса, не знаю, как сдержалась бы. Села, но сумку не забрала. Хочет – пусть садится у прохода. Но Булат переставил её сам и сел рядом.

Я отвернулась от него. Правда, иллюминатор меня больше не интересовал, я вообще не видела происходящего за ним. Чувствовала только запах Булата, его присутствие. Он не касался меня, а мне так и казалось, что тело превратилось в сплошной сенсор.

– Пристегнись.

Я опять вздрогнула и на автомате посмотрела на Булата.

– Просят застегнуть ремень. Ты не слышала?

Я не слышала ничего. Может, теперь я слух потеряла, только его голос слышать и способна?

Ремень я застегнула, а через непродолжительное время самолёт начал движение. Всё быстрее и быстрее он гнал по полосе, пока наконец не устремился в воздух. Аэропорт отдалялся, а Булат – нет. Четыре часа рядом с ним в тесном самолёте…

Идея уйти в туалет и закрыться там не казалась такой уж безумной. Но вряд ли мне разрешат пробыть там весь перелёт.

Самолёт набрал высоту, ремни можно было отстегнуть. Стюардесса прошла мимо, предлагая чай, кофе и прохладительные напитки. Булат попросил принести ему виски, а мне – чай и шоколад с цельным миндалём.

– Если бы я хотела, сама бы попросила, – грубовато сказала я.

– Я попросил за тебя.

– Это тебе не поможет, Булат.

С минуту простояла тишина.

– Ты не ответила ни на одно моё сообщение.

– Не ответила. Твой номер у меня в чёрном списке. Так что можешь не пытаться. Будешь писать с других, их я тоже заблокирую.

– Жестоко, но справедливо.

– И это ты смеешь говорить мне о жестокости?

Он смотрел на меня мрачным взглядом и молчал. Вернувшаяся стюардесса поставила на столики всё заказанное Булатом, пожелала нам хорошего полёта и пошла дальше, а он всё молчал. Взял стакан и сделал пару глотков.

– Скажи мне, Булат, – тихо заговорила я, – а если бы в той аварии я не зрение потеряла, а… Если бы я парализованной осталась на всю жизнь? Или мозг повредила. Тогда что? Бывают ситуации, когда дорога каждая секунда. А там ведь безлюдная дорога была. Лето, машин мало… Я могла умереть, пока кто-нибудь вызвал бы скорую. Хотя оно бы для тебя лучше было. Нет человека – нет проблемы.

– Я не хотел уезжать.

– Но уехал.

Опять наступило молчание. Булат откинулся на спинку кресла и пил виски, глядя перед собой. Я смотрела на него, пока мне не надоело.

Мы летели над облаками, сквозь которые ничего не было видно. У меня складывалось такое же ощущение насчёт нашего разговора – словно всё так же ничего не вижу. Всё на виду, а я не вижу. Зачем он летит со мной? Зачем я ему нужна? Ребёнок? Привычка?

– Я сказала тебе, Булат, что не собираюсь тревожить прошлое. Я никому не говорила про аварию, даже Ане. Тебе не о чем беспокоиться. Да и скажи я… Ты мне рот сразу заткнёшь, если тебе понадобится. Я не дура, понимаю это. С твоими-то деньгами ты любого купишь. И какой смысл? Я не буду трепать себе нервы, чтобы что-то доказать. – Положила руку на живот. – Мне есть о чём думать.

– Мне всё равно, расскажешь ты или нет. Это неважно.

– То ты на мне женился, так важно это было, а теперь неважно? – Я усмехнулась.

Стакан Булата был пуст, он жестом подозвал стюардессу и попросил повторить.

– Будь добр, не напивайся. Мне с тобой лететь рядом.

– Приоритеты меняются. Пять лет назад я был избалованным мальчишкой.

– А сейчас ты кто?

– Не знаю. С тобой я был мужем, а без тебя… кто-то.

– По-моему, одной порции виски тебе более чем достаточно.

Его губы искривились, но он ничего не ответил.

У меня начала болеть голова. Слишком много слов, слишком много вранья, слишком много боли. Я всё-таки взяла чай. В Новосибирске я отель не бронировала – сейчас не сезон, да и Седаков обмолвился, что все мои обследования оплачены наперёд, как и палата в клинике. Упираться и отказываться я не стала – таких денег у меня всё равно нет.

На колено мне легла ладонь. Я вздрогнула в третий раз. Да смогу я когда-нибудь реагировать на него спокойно?!

– Я не шучу, Дина. Я не отпущу тебя. Мне не нужна другая женщина – только ты. Если понадобится, я буду всю жизнь тебя возвращать, но верну.

– Угрожающе звучит. Не слишком самоуверенно даже для тебя?

– Нет. Да, изначально я познакомился с тобой, чтобы помочь, но потом всё изменилось. И замуж я тебе выйти предложил совсем не из-за жалости. Уже тогда я хотел, чтобы ты была моей женщиной, Дина, моей женой. И зрение… Мне было всё равно. Уже тогда я любил тебя.

– Ложь, – отрезала я и повторила про себя раз десять, что всё – ложь.

Только сердце предательски хотело верить, что он говорит правду, а как раз я лгу себе, пытаясь убедить, что Булат лжёт.