После развода. Ты всё равно моя

Глава 20

Динара

Постучав в дверь кабинета Седакова, я приоткрыла её.

– Тук-тук, можно? – спросила с улыбкой.

Но за столом Артура Витальевича сидел совсем другой мужчина. Улыбка сошла с моих губ.

– Извините, пожалуйста. А… А где Артур Витальевич?

– Я за него. А вы? – Он посмотрел с вопросом.

– Я Динара, а…

Булат выступил вперёд.

– Простите, где Седаков? Нам он нужен.

– Говорю же, я за него. Романовский Александр Борисович. – Он подал Булату руку. – Заместитель главного врача. Чем могу быть полезен?

– Когда будет Седаков?

Романовский глубоко вдохнул, не спеша отвечать. Мне показалось, что вокруг сгустились тучи. Словно небо только что было голубым и безоблачным, и вдруг подул холодный ветер, а солнце безнадёжно скрылось. Стало не по себе.

– Что-то случилось?

– Вчера вечером Артур Витальевич попал в серьёзную аварию.

Я едва не вскрикнула. Прижала ладонь к губам.

– Он… Что с ним?

– Пока он в центральной больнице, в отделении интенсивной терапии. Больше я ничего не знаю.

Букет роз, который я держала в руках, стал неуместным. Я не знала, что с ним делать. Положила на стол Седакова, хоть это было не самым лучшим решением, но никто из мужчин ничего не сказал. Булат поставил на стол подарочный пакет.

– Когда Артур Витальевич выйдет, передайте ему, пожалуйста. С наилучшими пожеланиями.

Романовский кивнул и, не глядя, убрал пакет в шкаф.

У Булата зазвонил телефон. Посмотрев на дисплей, он извинился и, сказав, что должен ответить, вышел из кабинета. Я тоже хотела уйти, но Александр Борисович задержал меня.

– Вы меня не помните?

– Нет, простите. А мы разве знакомы?

– Нет. Но Я заходил к вам после операции. Думал, может, вы вспомните меня по голосу.

– Простите, нет. На самом деле, незрячие люди не запоминают голоса так быстро.

– Н-да… Но это неважно. Я хотел поговорить с вами о другом, Динара. Артур успел рассказать мне о вашей беременности.

– Да… А в чём дело?

– Скажу прямо: я бы советовал вам повременить с этим.

– То есть? – Мне будто лёд под кожу запустили.

Пристальный, твёрдый взгляд врача подтвердил мою догадку. Романовский молчал довольно долго, у меня же просто во рту пересохло.

– Операцию на глазах вы перенесли совсем недавно. Вам только сняли все швы. Динара, подумайте сами, какая нагрузка на организм – беременность. Как это отразится на вашем зрении – неизвестно, но процент того, что плохо, – очень велик. Мой вам совет – прервите беременность, пока позволяет срок. Вы совсем молодая женщина, ещё…

– Я не буду делать аборт, – оборвала я его с неожиданной для себя самой яростью и подошла ближе к столу. – Ни за что.

– Динара, да поймите же вы…

– Я всё понимаю. Всё! Или вы думаете, я настолько глупая, что не представляю риски?! Да даже если я навсегда останусь слепой, мой ребёнок родится! Я видела всё, что хотела видеть: солнце, цветы, небо! Я видела родителей! Благодаря Артуру Витальевичу я увидела своего мужа!

– Вот именно, а вы…

– Я хочу, чтобы мой ребёнок увидел всё то же! – вскрикнула я. – И никто этому не помешает! Это мой ребёнок! – Я положила руку на живот. – Мой! И не смейте мне говорить о прерывании беременности! Мой ребёнок родится, ясно вам?! Как вас там?! Александр Борисович!

Я развернулась и в дверях налетела на Булата.

– Дина, что…

– Мы уходим отсюда!

– Дина…

Я схватила Булата за руку и потянула из кабинета. Он ничего не понимал, только хмурился. Позволил мне протащить его метров десять и, остановившись, развернул меня к себе лицом.

Меня трясло. Всего на секунду я представила, что добровольно прервала жизнь своего малыша, и вокруг стало темно, как никогда до этого. Я видела цвета, предметы, краски, но окутавшая меня темнота исходила из самого сердца и была бесконечной.

– Что случилось, Дина? – жёстко спросил Булат.

Я всматривалась в его лицо. Просто смотрела на него и молчала, понимая, что если бы он остался единственным человеком в моей памяти, а остальные образы стёрлись, мне бы этого было достаточно. Да и пусть бы он был другим: низкорослым, лысым, толстым… каким угодно! Я бы любила его ничуть не меньше. Если даже сейчас, зная всю правду, я люблю его точно так же, как любила эти пять лет, разве могло бы убить мою любовь что-нибудь ещё?

Ничего не говоря, я обняла его. Булат на миг растерялся, но уже в следующую секунду прижал меня к себе.

– Что тебе сказал доктор?

Я молча помотала головой.

– Это так… просто что нужно быть очень осторожной во время беременности. Вот и всё.

– Дин…

– Ничего. Просто… Это из-за Артура Витальевича. Я только вчера у него была, а тут… Как думаешь, с ним всё будет хорошо? – Я подняла голову.

– Думаю, да.

Булат дотронулся до моего виска, до скулы и щеки. Я слабо улыбнулась ему.

– Ты же вернёшься ко мне?

– Ты сказал, что не отпустишь.

– Не отпущу, – подтвердил он. – Ко мне… К нам домой и… – Он взял меня за руку. – Где твоё кольцо?

– Дома. У Ани.

– А моё где?

Я слегка сконфузилась.

– Там же. Рядом с моим.

Теперь улыбнулся Булат.

– Что?

– Не выбросила, значит.

– А должна была?

– Кто же тебя знает? Ты – женщина. От вас всего можно ожидать.

Я цокнула языком. Заметила вышедшего из кабинета Александра Борисовича. Он тоже нас увидел. На миг наши с ним взгляды встретились, и я, вскинув голову, мысленно повторила себе: «никогда».

– Булат, а если получится так, что я снова потеряю зрение?

– С чего это? Дин… – Он обеспокоенно всмотрелся в моё лицо. – Что случилось? Какие-то осложнения?

– Нет. Я так… теоретически. Что будет тогда?

Он ответил не сразу. Я затаила дыхание, неожиданно поняв, что от того, что он скажет, зависит наше будущее.

– Теоретически…. Я любил тебя эти пять лет и любил бы до конца дней слепую, глухую, кривую – какую угодно. Говорят, мужчины полигамны. Видимо, это не про меня. Любовь здесь. – Он приложил мою ладонь к своему сердцу. – Ещё вот здесь, – наши руки к моему животу. А что ещё тебе сказать… я даже не знаю.

– А больше ничего и не надо, – ответила я и, обхватив его лицо ладонями, поцеловала.