После развода. Ты всё равно моя

Глава 22

Динара

Земля забилась под ногти, подоконник тоже был в земле. В отчаянии я отбросила вилку и стала рыть пальцами.

– Ну где вы? – чуть не плача, прошептала я.

Я точно помнила, что они должны быть в крайнем горшке. Наши с Булатом обручальные кольца. Куда они могли подеваться?!

Я принялась рыться в следующем горшке, но и там ничего не было. В коридоре хлопнула дверь.

– Дин! – позвала Анька. – Динка, ты дома? – Она вошла в комнату и остановилась, глядя на меня, как на рехнувшуюся дуру.

– Ты что делаешь? Зачем ты…

Я махнула на фиалки.

– Ты их переставляла?

Акт вандализма, казалось, поразил подругу до глубины души, но мне было всё равно, я готова была купить ей десяток самых разных фиалок, лишь бы нашлись кольца. Вдруг это стало очень важно, важнее всех моих вещей и ещё много чего.

Хмурясь, Аня подошла ближе к окну.

– Где та, что была здесь? Самая крайняя? Она вот тут стояла! – Я ткнула в угол подоконника.

– Да не помню я. Она какая?

– Откуда я знаю, какая?! Она мне нужна, Аня! Это очень важно.

Я снова схватила вилку. Попыталась вспомнить, какой был на ощупь горшок, но горшки у Ани были одинаковые, только разных цветов.

– Да что случилось?! Ты что, клад закопала в горшке?!

– Не клад, хуже. Обручальные кольца.

Подруга хлопнула ресницами. Для полноты картины ей нужно было заставить меня дыхнуть и потрогать лоб, чтобы убедиться: я не пьяная и не брежу.

Я посмотрела с мольбой.

– Аня, где она?! Если ты не скажешь…

– Так… – Она отобрала у меня вилку. – Угробишь мне цветы – будешь месяц одна убираться и посуду мыть. И вообще, зачем тебе обручальные кольца?! В ломбард отнести решила, что ли? Почему сразу не отнесла? – Она посмотрела на горшки и опять на меня.

– Не в ломбард.

– А куда?

Я подняла руку и показала на безымянный палец.

– Вот сюда.

– Ничего не понимаю, – проворчала она себе под нос. Присмотрелась к фиалке в зелёном горшке, потом – в тёмно-синем. – Может, вот эта. Или… подожди, наверное, вот, – подвинула было ко мне красивую фиалку с розовыми цветками.

Я было потянулась к вилке, но Аня резко убрала её.

– Не прикасайся, садистка! Я сама. И надеюсь, это не то, что я подумала?

Она аккуратно стала разгребать верхний слой земли.

– Смотря что ты подумала.

– А что я могла подумать?! Что ты сошла с ума и решила вернуться к бывшему мужу!

– Я сошла с ума и решила вернуться к бывшему мужу, – подтвердила я.

Аня резко повернула ко мне голову.

– Ты копай, копай.

Я пыталась по земле понять, где зарыла кольца, но она вся была одинаково рыхлой.

Аня застонала и ковырнула глубже.

– Стой! – воскликнула я и влезла в горшок руками. Поддела кольцо и вытащила из земли, за ним второе. – Вот они, Ань! Ань… – На глазах неожиданно навернулись слёзы.

Я надела грязное обручальное кольцо и, посмотрев на руку, разрыдалась. Сердце стало впятеро больше, кровь – горячее. Бриллианты, которые я столько раз трогала на ощупь, блестящий даже сквозь грязь металл. Как моя любовь к Булату, сумевшая пробиться через темноту, через ненависть, обиду, страх и прошлое.

– Ты чего, Динка? – Аня взяла меня за локти.

Я замотала головой. Ну как ей объяснить?!

– Я… Я так его люблю, – проныла я. – Аня… Ты не представляешь, как я его люблю.

Она вздохнула и приобняла меня.

– Всё я представляю, – сказала вполголоса. – Только рыдать перестань. Тебе нельзя. А то тут, – пощекотала меня по животу, – кто-то расстроится.

Я замотала головой.

– Я не рыдаю. Я… от счастья.

– Ну разве что, – в её голосе послышалась улыбка. – От счастья – полезно. Когда он к тебе только подкатить успел? Ты же в Новосибе была.

– В самолёте, – всхлипнула я и улыбнулась сквозь слёзы. – Перед взлётом. Мне было некуда деваться, поверь.

– М-да… – Она разжала объятья, и я увидела на её белоснежной блузке пятно от земли. – К такому я бы, наверное, тоже вернулась.

– Прости. – Я показала на её пятно.

– Иди уже. – Аня махнула она на дверь. – Помой руки. И кольцо своё помой. Кладозакладчица, блин.

***

Только мы сели на кухне с чаем и привезённым курьером «Полётом», в дверь позвонили.

– Ты ещё что-то заказала? – спросила Анька.

Я мотнула головой.

– Я вроде тоже. Хотя… Должны были мелочи для дома привезти, только не помню когда.

Она пошла открывать, а я положила ладонь на стол и уже раз в сотый посмотрела на кольцо. Вымокшее в первый же день свидетельство о расторжении брака лежало вместе с другими документами, только ощущения, что официально я Булату никто, не было. Его не было никогда, несмотря на громкие слова, пустоту в душе и сердце, на отчаяние и попытку начать жизнь заново.

– О-о-о! – донёсся из коридора возглас подруги.

Я выглянула в дверь и увидела мужское плечо и огромный букет цветов. Через несколько секунд Булат и Аня вошли в кухню.

– Извини, Дина, но посиделки будут в другой раз. – Он кинул букет на Анькин стул и сдёрнул меня с моего.

– Это что ещё значит?

– Это значит, что я забираю тебя домой. Я так соскучился! – Его глаза были тёмными-тёмными, а взгляд гладил сердце. – Не могу больше ждать. Чай попьёте потом.

– Вещи…

– И вещи потом соберёшь.

Он выволок меня в коридор и, сняв с вешалки моё пальто, напялил прямо на мой домашний костюм. Нашёл среди обуви мои сапоги и, опустившись на одно колено, приподнял мою ногу.

– Булат! – придя в себя, ахнула я и ухватилась за его плечо. Попробовала отдёрнуть ногу, но он сжал ещё крепче.

Поднял голову.

– Даже не спорь. Не оденешься – закину на плечо и так унесу.

– Однозначно вернулась бы, – подала голос Анька с порога кухни.

Я посмотрела на неё. Привалившись плечом к дверному косяку, подруга держала чашку с чаем и ехидно улыбалась.

Булат застегнул один мой сапог и взялся за второй. Обув меня, надел мне на голову шапку и накинул шарф.

– Идеально, – подытожил он и снова схватил за руку.

– А цветы? – бросила вдогонку Анька.

– А документы? – спросила я.

– Цветы оставь себе, – сказал он моей подруге. Мне же не сказал ничего – просто вытащил на лестничную клетку. Там быстрым шагом протащил до лифта и остановился.

Я влетела ему в грудь и порывисто выдохнула, снова наткнувшись на глубокий бархатный взгляд. Ничего не говоря, он обхватил затылок и поцеловал меня нежным, долгим, ласкающим поцелуем, от которого у меня ноги подкашиваться стали. Лифт открылся, и Булат завёл меня в него, а потом опять поцеловал.

– Больше я тебя не отпущу, Дина, – сказал он. – Клянусь перед небом, перед землёй, перед солнцем и луной. Клянусь всем хорошим, что сделал в жизни. Клянусь своей душой.

– Это серьёзная клятва.

– Да.

Лифт остановился на первом этаже, но прежде, чем двери открылись, я нажала кнопку «стоп».

– Подожди. – Расстегнула пуховик и достала из кармана кофты кольцо. Теперь уже его. Взяла за руку и надела ему на безымянный палец.

– Я тоже клянусь, Булат, – положила ладони ему на грудь. – Клянусь быть тебе верной, честной, доброй женой. Клянусь быть твоей женщиной. Клянусь верить тебе всегда. Тебе и только тебе.

Он дотронулся до моей спины, до плеча и, взяв за руку, нежно и крепко сжал.

– Серьёзная клятва, – сказал глухо.

– Да, – отозвалась я. – И ещё клянусь родить тебе сына и дочь. Правда, – улыбнулась, – для этого тебе тоже придётся постараться.

– Постараюсь. Ещё как постараюсь.

Он поцеловал меня. Кровь потекла по венам бурлящей горной рекой, только воды её были горячими. Выдох в губы, взгляд, рука Булата под моим пуховиком. Я поцеловала его в шею.

– Я так соскучилась… – прошептала я. – Я…

– Эй, в лифте! – В дверь громко постучали. – Вы там в порядке?

– В полном! – гаркнул Булат и тихо ругнулся.

– Домой. – Я поправила пуховик.

– Домой. Причём очень быстро.

– Согласна.

Булат нажал кнопку, двери разъехались, и перед нами предстало несколько недовольных жильцов.

– Простите, – сказала я смущённо. – Застрял… Сломался, наверное, а теперь вот… Починился.

– Прошу. – Булат сделал жильцам приглашающий жест и, посмеиваясь, потянул меня к двери.

Я почти бежала за ним, чувствуя себя свободной как никогда и как никогда счастливой.

На улице мы снова остановились, чтобы поцеловаться, а потом – у машины.

– Люблю тебя, – прошептала я.

– А я тебя обожаю. – Булат дотронулся до моего живота. – Моя Динара. Моя драгоценная женщина.