После развода. Вернуть бывшую жену (СИ)

Глава 9

Виктория

Я поняла, что гости — неизбежность, когда нашла у себя в машине пестрый женский шарфик, пропитанный ароматом дорогого нишевого парфюма.

Я специально принесла платок с собой, зная, что моя свекровь за ним явится и я сразу же отдам ей его, не впуская Галину в пространство дома.

Но период «проверок» у нас еще не прошел.

Едва ступив на порог, мать моего мужа проходит в обуви прямо по холлу.

— Сынок, извини, что так поздно! — слышится визгливый голос Галины Григорьевны, и я едва не закатываю глаза ещё раз. — Я платок забыла у тебя в машине, вот думаю, заеду, заберу, пока Виктория его никуда не потеряла.

Я выхожу в холл, скрещиваю руки на груди, наблюдая, как она преспокойно переступает порог, словно хозяйка этого дома.

Захар тяжело вздыхает, едва скрывая раздражение.

Он тоже не любит, когда его мать, вот так без предупреждения к нам приезжает.

Сейчас, когда у нас такой сложный разговор, ее присутствие и вовсе не нужно.

— Мам, я бы завтра сам привёз.

— Да что мне, без шарфика теперь ходить? Я тут рядом была, вот и заехала. Виктория, налей м не стакан воды, что-то в горле пересохло, — невинно заявляет свекровь, но её голос полон лукавства.

— Я налью. Но мы заняты, мама, — строго выговаривает Захар.

Галина Григорьевна идет за ним прямиком в кухню, где нас прервала её назойливая явка.

— Я на пять минут. А мальчишки, что, не дома? — прищуривается.

— Нет, у тещи, — спокойно говорит ей Захар, протягивая стакан с водой.

Глаза Галины тут же цепляются за стол, за открытые бутылку вина и бокалы, а потом… за то, что я специально подложила Захару под ужин.

Она замирает, моргает несколько раз, пока до нее доходит.

Моя свекровь рассматривая картину, а затем её лицо расплывается в ехидной улыбке.

— Ох, сынок, что-то твоя жена совсем обнаглела, — усмехается она, хитро косясь то на меня, то на Захара. — Это что, мужские трусы на столе? Вика, ты… Это что такое?

Я молчу, ожидая, что скажет матери Захар.

— Мам, ты выпила воду? Я тебя провожу, — невозмутимо выдает Вавилов.

— Нет, подождите-ка! Вика, ты уже совсем потеряла совесть? — продолжает Галина Григорьевна, поджимая губы, но от удовольствия её аж распирает.

Мысленно считаю до десяти. Глубоко вдыхаю. Всё бесполезно.

— Мам, хватит! Тебе пора. Не лезь к Вике, — раздаётся вдруг хриплый голос Захара.

Я вздрагиваю. Поворачиваю голову, чтобы убедиться, что не ослышалась.

Он… защитил меня?

Галина явно тоже не ожидала такого поворота.

— Сынок, я просто говорю, что она тебя не уважает! Корчит из себя бизнес-леди, а сама-то… — начинает она, но Захар уже смотрит на неё так, что её голос становится тише.

— Я сказал, хватит, — нервно рычит на Галину.

Я в изумлении приподнимаю бровь.

Ну надо же.

Захар Вавилов, этот упрямый, самоуверенный, чертовски наглый мужчина, который заигрывает с чужими женщинами, но при этом терпит, как его мамочка допускает меня грязью, вдруг встал на мою сторону.

О, как трогательно. Как… поздно.

— Не переживайте, Галина Григорьевна, — сладко улыбаюсь я. — Скоро вам обоим не придётся меня терпеть. Ваш сын — кобель и бабник. Мы с Захаром разводимся. Точнее, я подаю на развод.

Галина округляет глаза, словно услышала нечто немыслимое.

— Как так? А дети? А о сыновьях ты подумала, Вика?! — восклицает она.

— Вряд ли им будет комфортно жить с таким отцом. Мальчикам нужен хороший пример, а Захар ваш… Вообще ведет себя не как нормальный отец! — пожимаю плечами, уставившись на свекровь и мужа.

— Захар, ты слышишь свою жену? — свекровь обращается к нему возмущённо.

Она кидает взгляд на сына, но Захар только медленно проводит рукой по лицу, сжимая переносицу пальцами.

— Вика хватит. Мама — тебе пора, — отзывается он, но тона его не понять.

То ли злится, то ли раздражён, то ли устал от всего происходящего.

— И что ты молчишь?! — возмущается Галина, но Захар берет ее под локоть и тактично выводит из кухни.

— Поздно уже, — его голос становится твёрже, почти приказным.

Внутри меня все кипит.

Галина ещё какое-то время сверлит меня взглядом, но, поняв, что поддержки от сына не будет, раздражённо цокает языком и уходит.

Дверь с грохотом захлопывается, и наступает напряжённая тишина.

Я чувствую, как Захар вернулся в кухню и наблюдает за мной, пока я убираю со стола, с грохотом роняю в мойку грязную посуду.

Его взгляд буквально впивается в мою спину, обжигает кожу, но я делаю вид, что ничего не замечаю.

И только когда он медленно идёт ко мне, я ощущаю, как что-то внутри сжимается.

— Ты все сказала? Всю херню выплеснула или еще что-то осталось? — хрипло произносит он.

Я молчу. Но затем резко поворачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза.

— Ты сама понимаешь, какой ты стала? Ты вообще следишь за собой? Это не в первый раз, я достаточно терпел… — говорит мне в лицо.

Его голос звучит низко, напряжённо, и когда он оказывается совсем близко, я непроизвольно замираю. Я ровным счетом не понимаю, что же такого терпел мой муж!

Он берёт меня за подбородок, заставляя смотреть в его глаза.

— Ты думаешь, что ведёшь себя нормально? Ты считаешь, что всё это — правильно?

— А ты считаешь правильным изменять жене? — бросаю я ему в лицо.

Захар молчит секунду, затем резко хватает меня за талию и притягивает к себе.

Я ударяю его в грудь, стараясь вырваться из объятий.

— Ты не понимаешь, Захар, что ты сделал? Что ты терпел? Я тоже трахалась с кем-то? Флиртовала?

— У тебя не будет другого мужчины! Ты моя жена! Хватит истерить, — бросает он, и я понимаю, что это не просьба.

Это предупреждение.

— Убирайся из нашего дома, Захар! Я жить с тобой не собираюсь, — шиплю я, упираясь руками ему в грудь.

Он смотрит на меня секунду. Другую.

— Разделим имущество, фирму… Больше всего меня волнуют наши дети, в отличие от тебя! Они взрослые. Поймут, почему мы разводимся! — с болью в голосе, выдыхаю я.

А потом муж в одно движение притягивает к себе, впечатывая в грудь.

— Я никуда не уеду. Если ты будешь вести себя как гребаная истеричка, — шепчет он мне в ухо, — то из этого дома уйдёшь ты. Одна. Сыновья останутся жить со мной. Это ясно или нужно повторить?

Я вздрагиваю, сердце проваливается в пятки.

Меня словно морозом обдает от его взгляда. Я никогда не видела мужа таким разъяренным.

Отдаляюсь, вглядываюсь в его лицо, но… он серьёзен.

— Ты… Не смеешь мне угрожать! Я их мать, детей я тебе никогда не отдам! — голос предательски срывается.

— Тогда думай, Вика, прежде чем делать глупости, — его голос становится ещё ниже, тяжелее.

Я не могу дышать.

Трепещу под этим взглядом.

— Отпусти меня! Уходи… к Алене, Ольге… — повторяю, но сейчас мой голос дрожит.

А он всё так же не двигается с места и только крепче меня обнимает.

Я выбираюсь из ласковых сетей его рук, поправляю платье, волосы, ощупываю себя руками.

— Давай поговорим. Выслушай меня, — пытается начать муж.

Но я выставляю руку вперед, словно в знаке «стоп»!

— Нет, я уже выслушала достаточно. С этого дня живем, как соседи, — тяжело дышу, сердце прыгает под ребрами теннисным мячиком.

— Я буду спать в своей постели. И не забывай, что нам дадут срок для примирения, Вика. Так что разводом меня не пугай, Бусинка, — выдает мой муж.

Захар уходит, оставив меня тонут в его словах, в нашей перепалке.

Он меня назвал так, как называл когда-то, в нашей с ним юности. И сейчас это так сильно зацепило, что стало вдруг внутри тепло.

Я гнала от себя все мысли, старалась думать правильно. Так, как должна.

Если муж хочет жить вместе — то я заставлю его думать иначе.

— Ты сам напросился, Вавилов. Наш развод ты запомнишь надолго….