После развода. Вернуть бывшую жену (СИ)

Эпилог

Виктория

Несколько месяцев спустя

Лето в этом году особенно тёплое — щедрое на солнце, на смех, на светлые воспоминания.

Мы с Захаром снова вместе. Не просто живём под одной крышей. Мы снова стали семьей. Мы многое прошли. Но выстояли.

Сегодня у нас праздник. День рождения Матвея. Ему шестнадцать. Наш старший сын, копия моего мужа. Мой гордый, упрямый, талантливый мальчик. Матвей уже выше меня, с голосом взрослого мужчины и характером Захара, от которого я одновременно и смеюсь, и хватаюсь за голову.

Во дворе накрыты столы — белые скатерти, живые цветы в вазах, лёгкий ветер колышет подвесные фонарики. Дом утопает в зелени, пахнет свежескошенной травой, клубникой и мангалом. Смеются дети, где-то играет музыка, женщины обсуждают рецепты, мужчины — машину Георгия. Всё живо, по-домашнему.

Я выхожу с подносом пирожных и ловлю на себе тёплый взгляд Захара. Он в белой рубашке и тёмных джинсах, загорелый, уверенный и спокойный. Такой же, каким был в те времена, когда я впервые влюбилась в него.

Он разговаривает со своим компаньоном Георгием и моей мамой, кивает, что-то объясняет, смеётся.

Иногда его взгляд скользит по мне, задерживается, и я снова ощущаю его внимание, теплую заботу и… любовь.

— Ну что, мамочка взрослого сына, — подходит ко мне Мария, — Ты готова произнести тост? Невеста где, кстати?

Рядом Нина в длинном льняном платье — смеётся, поправляет волосы.

— Ох, и не говорите, девочки. Вчера мне сынок сказал, что у него есть девушка. Чувствую, что не оглянешься, будет и свадьба. А вот тост я так и не придумала. Все скажет Захар, а я мать, мне можно просто растрогаться и обнять моего малыша, — улыбаюсь.

— Ага, малыша! Ему с друзьями интереснее, а ты держись, мамочка. И не вздумай разрыдаться у торта, — подмигивает Нина.

Сегодня у нас много гостей. Матвей с друзьями собираются отмечать отдельно, но пока сын с нами, принимает поздравления и ждет начала своего праздника.

Свекровь Галина Григорьевна помогает накладывать салаты. Она теперь другая, стала тише, спокойнее. Я знаю, что ей было нелегко принять многое, но она приняла. Внуки для неё — смысл жизни, а мои отношения с Захаром — больше не её поле битвы.

Матвей выходит из дома с братом. Он такой взрослый… И такой родной.

— Мам, мы готовы к торту! — кричит он. — Только свечи не забудь!

Я ставлю торт на стол. Свечи зажигаются. Все начинают хлопать, поздравлять именинника и снимать видео.

Захар поднимает бокал, встаёт из-за стола. В голосе — сила и теплота, в глазах — неподдельная гордость.

— Друзья, хочу сказать пару слов. Сегодня у нас особый день — день рождения моего старшего сына, Матвея. Сынок, ты уже совсем взрослый. И когда я смотрю на тебя, я вижу в тебе лучшее из нас с мамой — твой характер, твоя честность, твоя доброта и сила. Ты всегда был для меня не просто сыном, а другом. Опорой. Мужским плечом в доме. И пусть тебе только шестнадцать, но в тебе уже столько настоящего мужества, что я горжусь каждым твоим поступком. Я хочу пожелать тебе одного — будь собой. Всегда. Не бойся ошибок, не стесняйся чувств, иди вперёд, не теряя совести и сердца. Мы с мамой — рядом. Всегда. За тебя, сын. За твой путь. За твою силу. С днём рождения, Матвей!

Гости чокается с бокалами, а я украдкой вытираю слезу. В саду звучат аплодисменты.

Смотрю на своих мальчиков. На моего мужа Захара. На этот дом, этот сад, этих людей. И понимаю: мы пережили бурю. Мы выстояли.

Я помню всё.

Как дрожала, когда Максим Кольцов передавал мне материалы дела. Как сердце стучало, когда мы с Захаром сидели у его адвоката, подавая заявления.

Против Ольги Коротковой и Александра Литвинова возбуждено уголовное дело по нескольким статьям: мошенничество, нарушение неприкосновенности частной жизни, и подделка документов.

Следствие ведёт Главное управление МВД, поскольку дело получило общественный резонанс.

Сначала всё тянулось. Но потом, когда Захар раскачал дело и нашлись пострадавшие и в других регионах — процесс пошёл. Конечно, Вавилов хотел разобраться во всем сам, но я настояла, чтобы Ольгу и Александра судили по закону.

Я не хотела, чтобы муж марал руки об этих уродов.

Прокуратура уже направила дело в суд. В обвинительном заключении более шестидесяти листов.

Александр сейчас под арестом, Ольга тоже под стражей. У них арестовано имущество. Ольга уволена из нашей фирмы, ей вменили статьи за мошенничество, как и ее мужу.

Ее, возможно, спасет только беременность, но фамилия её — теперь чёрная метка в деловой среде. Ни одна уважающая себя компания её никогда не возьмет.

Я вспоминаю тот момент, когда сообщила Захару всё, что узнала. Он молчал. Потом обнял меня. И сказал только:

— Я знал, что правда всё равно всплывёт. Просто не думал, что это сделаешь ты.

Эти слова — и прощение, и любовь, и вера.

На торжестве я тоже произношу тост. Голос дрожит, мое пожелание получается теплым, я люблю своего сыночка и для меня он всегда маленький, сколько бы ему ни было лет.

— Дорогой наш Матвей. Ты уже почти мужчина. Но для нас с папой ты всегда будешь нашим мальчиком. Мы любим тебя. Гордимся тобой. Будь сильным. Будь честным. Всегда защищай тех, кого любишь. И никогда не предавай себя.

****

Солнце понемногу склоняется к горизонту, заливая сад тёплым золотом.

Над столами вьётся смех, бокалы звенят, кто-то тянет тост, кто-то ловко подкидывает мясо на решётке мангала. Пахнет дымком, свежестью травы, и лёгким женским парфюмом — гости празднуют от души.

Я сижу рядом с Захаром. Его рука — тёплая, сильная — лежит у меня на колене. Он улыбается, что-то говорит Нине, спорит с Георгием о новых инвестиционных проектах, ловко поддерживает разговор. Он, как всегда, в своей стихии. Хозяин, муж, отец. Мой мужчина.

Смотрю на него — и внутри снова щемит. Как же много мы пережили. Как часто молчали, когда нужно было говорить. Как кричали, когда стоило просто сесть рядом и услышать друг друга.

Теперь всё иначе.

Теперь мы умеем говорить. И главное — слушать.

Несколько месяцев назад, сидя в кабинете, Захар протянул мне флешку.

— Сама посмотри, — сказал он тогда спокойно, даже слишком спокойно. — Это видео с камер. Я тоже вел себя как идиот, наслушался сплетен и был обижен, как пацан. Но ты должна знать правду. Я люблю тебя, Бусинка. И никогда бы не изменил.

Я помню, как сердце застучало в горле. Как руки дрожали, когда я вставляла флешку в ноутбук. А потом… на экране всё стало очевидно. Пьяный Захар, еле стоящий на ногах, Ольга, пытающаяся что-то с ним сделать, и как он отталкивает её. Как падает в кресло и просто засыпает. И ничего. Никакой измены. Ни прикосновений, ни слов, ни желания.

— Я не мужчина, если бы с ней у нас что-то было, — прошептал он тогда, глядя мне в глаза. — Я люблю тебя. Даже тогда, злую, холодную, далёкую… Всё равно любил.

И с того дня мы начали заново.

Мы переехали в тот самый дом, что я смотрела с риэлтором, когда собиралась уйти. Оказалось — он уже знал об этом. Следил. Выяснил через агентство. И просто купил мою мечту, которая теперь стала нашей мечтой.

— Я хотел, чтобы ты всё равно попала туда, куда мечтала, — сказал он, когда я узнала. — Пусть даже без меня. Но теперь я, черт возьми, счастлив вдвойне, что ты разрешила быть с тобой.

Я только улыбалась. Мой муж всегда такой. И таким я его люблю.

Жалею ли я что простила?

Нет.

Думаю ли что виновата сама в то, что поверила в измену?

Да.

Семья — это труд двоих людей. И мы готовы стараться, чтобы быть вместе. Всегда в горе, и в радости…

Праздник набирает обороты. На столах уже подают фрукты, сладости, лимонады. Дети бегают с мыльными пузырями, девочки в цветных платьях, мальчишки с ракетками. Свекровь с мамой оживлённо спорят, кто из внуков больше в кого пошёл. А я с Ниной и Машей отходим чуть в сторону, к виноградной перголе, с бокалами розового вина.

— Так, ну колись, — Нина суёт мне локтем в бок, — вы там с Захаром, кажется, в медовом месяце живёте?

Я смеюсь, прикрывая лицо ладонью.

— Просто научились ценить друг друга. Теперь каждый день — как последний.

— А свадьба-то будет? Вы же развелись! Или ты у нас будешь первой в мире замужней разведённой женщиной? — не отстаёт Маша.

— Скоро… — я делаю глоток. — У нас каждый день, как медовый месяц. Так что… Я наслаждаюсь.

— А за третьим когда? — Нина щурится.

Я смеюсь.

— Посмотрим. Мы хотим… девочку. Но как Бог даст. Мальчишки у нас уже два богатыря. А вот маленькую принцессу понянчить теперь хочется.

Мы смеёмся, чокаемся бокалами, а Нина, подмигивая, говорит:

— Я ставлю на дочку. С твоими глазами и характером Захара. Боже, мир содрогнётся! — восторженно выдыхает она.

****

Когда гости понемногу начинают расходиться, я чувствую, как рука Захара ложится мне на талию. Он прижимает меня к себе и шепчет:

— Пойдём, Вика. Там, за садом, такая волшебная тишина.

Мы уходим с ним по тропинке, за калитку, туда, где расставлены плетёные кресла, где от нас ускользают последние лучи дня. Мы садимся рядом. Он притягивает меня ближе. И в этом прикосновении — всё. Защита. Тепло. Страсть. Верность.

— Не верю, что ты снова со мной, — говорит он хрипло. — Иногда боюсь проснуться. И не найти тебя рядом.

— Я здесь, — шепчу я. — И не уйду.

— Ты моя, — его голос становится ниже. — Навсегда.

— Навсегда, — повторяю я и прижимаюсь к его груди.

Ветер шевелит мои волосы. А сердце уже не болит. Потому что всё случилось так, как должно было. Я нашла путь домой. К себе. К нему. К нашей семье.

И теперь я точно знаю: всё будет. Всё впереди.

____________________________

Дорогие читатели, на этой прекрасной и трогательной ноте я хочу завершить книгу.

Благодарю за то, что были с нами)) Поддержите книгу звездочкой, автору будет очень приятно!!