После развода. Вернуть бывшую жену (СИ)

Глава 14

Виктория

Визит к юристу мне дался тяжелее, чем я себе представляла.

Я смотрю на мужчину напротив, на его аккуратный пиджак, дорогую ручку, с которой он поигрывает в пальцах, и на выражение лица — спокойное, уверенное.

Признать, что у нас с Захаром проблемы в браке тяжело и неприятно, словно кто-то дергает за ниточки и не дает спокойно дышать.

Но юрист меня понял без слов.

И я ему рассказала, что хочу развестись. Без грязных подробностей. По факту.

Он — мой якорь в этом шторме, и пусть мы знакомы лишь по работе, но сейчас он один из немногих, кто говорит со мной без истерики, упрёков и перекошенного от ревности лица.

Оставляю эмоции и слушаю, то что он мне скажет…

— Виктория Сергеевна, — он листает бумаги, — при разделе имущества вы, как законная супруга, имеете право на половину совместно нажитого. А это, — он делает паузу и поднимает взгляд, — очень приличная сумма.

Я прикусываю губу.

— Конкретнее?

— У вас хорошие активы, нажитое в браке имущество я уже оценил, — делает паузу. — После вашего звонка… Квартира в центре, две машины, дача в Подмосковье, плюс коммерческая недвижимость — студия на Таганке, где сейчас арендаторы. Фирма, разумеется. По моим подсчётам, вы можете рассчитывать на сумму в районе ста пятидесяти — ста восьмидесяти миллионов рублей, в зависимости от того, как пойдут переговоры.

Я медленно выдыхаю, пальцы стискиваются в кулак под столом.

Переговоры с Захаром сейчас не хочу пропускать через себя, еще не остыла.

— Это сильно ударит по нему, да?

Адвокат улыбается уголком губ.

— О, несомненно. Особенно если учесть, что его счёт в швейцарском банке теперь официально фигурирует в документах. И если потребуется, мы запросим выписки через налоговую.

Я потираю руки — будто холодно, но на самом деле это внутренний мандраж.

— Думаете, он пойдёт на мировую?

— Думаю, ваш муж привык побеждать. А вы — первая, кто реально может его уронить.

Я киваю. Откидываюсь на спинку стула и впервые за долгое время чувствую… власть. Над собой. Над ситуацией. Над этим мужчиной, который называл меня «Бусинка», а сам втихую строил любовь с другой.

Юрист не давит, но от меня будто требуется решение. Но еще столько вопросов не выяснено. Ступор прогоняю.

— Мне нужно подумать, — говорю я. — Над тем, куда переезжать. С сыновьями.

— Если решите — могу посоветовать пару объектов, риелторы надёжные. Хотя, у вас и так достаточно мест для проживания. Думаю, муж не будет вас выгонять. А развод?

Утвердительно киваю. Я решила и обратной дороги нет.

Я благодарю его, мы договариваемся о следующей встрече и расстаёмся на нотке спокойной уверенности.

****

Прошло три дня. Захар уехал в командировку, и всё будто встало на паузу. Он не писал мне, не звонил. Только детям.

Наши сыновья подростки, уже достаточно взрослые, чтобы чувствовать, что между нами что-то рушится. И самое ужасное, что они начали задавать вопросы.

— Мам, а вы с папой что, поссорились? — спрашивает старший.

Смотрит исподлобья взглядом Захара, будто боится, что я начну кричать или заплачу.

— Нет, просто у нас сложный период в отношениях. Так бывает, — мягко отвечаю я. — Мы по-прежнему остаемся вашими родителями и любим вас.

Но они всё понимают. Особенно младший сын. Он какой-то особенно чуткий, все считывает, как сканер.

— А ты его всё равно любишь? — спрашивает он тихо.

Я отвожу взгляд. Не знаю, что сказать.

Чувства не прошли, столько лет брака и любовь к мужу не стереть по щелчку.

Но и так дальше продолжаться не может…

****

Когда Захар возвращается, даже воздух вокруг меняется. Становится тяжелее, гуще.

Он входит в мой кабинет, злой и недовольный, как ураган — с усталым, злым лицом, словно хочет выплеснуть то, что мы так не выговорил друг другу.

— Поговорим у меня в кабинете? — бросает он, даже не глядя на меня.

А выбор у меня есть?

Он жестом показывает в сторону двери, подчиненные прячутся за мониторы компьютеров, будто хотят раствориться или прикинуться мебелью.

Захар выходит первым, а я иду за ним с прямой спиной, гордо, ведь это он виноват, а не я.

— Ты что, совсем поехала? — срывается он, закрыв за нами дверь. — Вся фирма гудит, Вика! Все обсуждают твоего адвоката, делёжку имущества, твоё гребаное поведение!

— Моё поведение?! — я чуть не смеюсь. — Это мне ты предъявляешь?

— А кому, мать твою?! — его голос низкий, напряжённый. — Ты устроила цирк! Думаешь, если вдруг накатишься на меня с юристами, сделаешь больно? Да ты в первую очередь разрушаешь нашу семью!

— Ты заговорил о семье?! Я защищаю себя! Своих детей! И да, если тебя это заденет — отлично! Значит, есть за что! Так тебе и надо!

Он подходит ближе, и я снова чувствую этот жар от его тела, эту знакомую вибрацию напряжения между нами.

— Я вижу, что ты уже все решила за меня! А решила, с кем жить будешь, м? — прошипел он. — Кто у тебя там? Твой юрист или есть еще кавалер?

Я отшатнулась.

— Ты больной. Не суди по себе!

— Может быть. Но я — твой муж. И отец твоих детей. И знаешь, что я тебе скажу? — Он нависает надо мной, как угроза, как тень. — Я не дам тебе устроить новую жизнь. Не дам тебе строить счастье на моих обломках. Я буду следить за тобой, Вика. Каждый твой шаг. Каждый день. С кем ты общаешься… И если ты вздумаешь привести в дом другого — я устрою вам ад. Поняла?

Я вдыхаю, медленно. Глубоко.

— Ты смеешь мне угрожать? Ты просто псих, Вавилов!

— Я не дам тебе строить новую жизнь. Ни с кем. Поняла? Это факт. И прими его, Бусинка, — шепчет он. — Потому что ты моя. Пока не будет печати о разводе и даже… — осекается. — И после развода ты моя.

Он выходит, громко захлопывая дверь. Я остаюсь одна в кабинете. Холодно. Тихо.

И страшно.

Но я больше не плачу.