После развода. Вернуть бывшую жену (СИ)

Глава 21

Виктория

Я слышу, как поворачивается ключ в замке. Глухой щелчок, будто отсечка — до и после. Сердце тут же сбивается с ритма.

Он вернулся.

Мой пульс тут же ускоряется. Тело выдает меня с головой — ладони становятся влажными, дыхание — неглубоким. Я всё равно не готова. Хоть и знала, что он приедет на днях.

Я стою в кухне, машинально вытираю руки о полотенце, хотя уже всё подготовила. Рыба в духовке, салат в холодильнике, вино на столе.

Всё — будто для гостя, которого я не жду, но к чьему приходу почему-то готовилась.

Глупо. Глупо и странно, ведь мы теперь не пара.

Мы чужие уже, но в животе всё равно тянет.

Не страх, а просто волнение.

Он ведь столько времени был там, далеко.

Только редкие звонки детям, скупые смс по делу и непривычное общение через наших секретарей, которые как секунданты на дуэли, терпели наше тайное противостояние. Хотя, Захар со мной не воевал, помогал даже. И от этого сердце тянет спазмами, будто я виновата, а не он…

Я не ждала, что он приедет именно сегодня.

Мой бывший муж не объявлял дату визита.

Смотрю на автомате на календарь: вторник.

Захар входит в дом, как и всегда — спокойно, уверенно.

Словно вернулся, как раньше, к себе домой, а не в дом женщины, с которой развелся.

Чёрный деловой костюм, дорожная сумка из винтажной кожи. Рубашка с распахнутым воротом, красивая щетина, которая ему так идет — все это я узнаю.

Бывший муж чуть уставший, но собранный. Всё такой же. Такой же сильный. Такой же… мой?

— Привет, — произносит он негромко. Голос с хрипотцой, как от недосыпа и долгих перелётов.

Я киваю, с трудом выдавливая:

— Привет.

Он ставит сумку у стены, не торопясь снимает пиджак и привычным жестом бросает на банкетку. Двигается так, будто за эти месяцы ничего не изменилось.

Но изменилось…

Мы — изменились.

А я всё равно стою, как заворожённая. Смотрю на него, жду, что он скажет дальше.

— Мальчишки у тёщи остались? — спрашивает, не глядя на меня, а развязывая шнурки.

— Да. После соревнований устали и не захотели ехать домой. Матвей второе место занял, а Денис…

— Я знаю. Денис мне всё рассказал. Говорил, как за брата болел, но удача от него отвернулась. Я его поддержал, он в десятке лучших бойцов, это охрененный результат. Помнишь, как ты водила его к первому тренеру?

Он улыбается уголками губ. Мужская, сдержанная улыбка. Очень тёплая.

— Помню. Он не хотел, из-за Матвея пошел на секцию, — от воспоминаний боль в груди разрастается алым цветком.

— Они оба молодцы. Наши сыновья — моя гордость, спасибо тебе за детей, Бусинка. Они моя жизнь, я до безумия их люблю.

Я улыбаюсь в ответ. Мальчишками занимался он, а я… Ничего бы не было без наших совместных усилий. Мы с Захаром поднимались вдвоем, с самого низа вверх. Когда-то нам не хватало на форму для сыновей, а потом он сделал все и меня за собой потащил, только я не поняла сразу, что мы не конкуренты с мужем, а партнеры…

Он выпрямляется, поворачивается ко мне и смотрит. Долго, в упор. Без упрёка и без угроз. Я чувствую, как вспыхивают румянцем мои щёки.

— Как ты, Бусинка? — едва коснувшись пряди моих волос, спрашивает он.

— Нормально. Работа, дела… ты, наверное, в курсе, — не верю, что Вавилов просто так отпустил контроль и несколько раз ловила на себе взгляд его охранника, который не следил за мной, а наблюдал на расстоянии.

— Устала?

— Немного.

Он поправляет мою прическу.

Это прикосновение — первое за такой долгий период, что в грудь словно вбивают гвозди без наркоза, прямо на живую…

В его взгляде непрошеная забота, и из-за этого я отворачиваюсь, не выдержав.

— Хочешь ужинать? Я не знала, что ты вернешься, но у меня по случайности всё готово.

— Буду рад, если накормишь. Я голодный как волк.

Мы двигаемся в сторону кухни, будто два актёра в старом фильме.

Роли знакомы, сценарий выучен, вот только чувства новые.

Слишком острые. Слишком непредсказуемые.

Я накрываю на стол, бывший муж помогает молча. Все как раньше, только теперь — не прикасаясь, не заигрывая со мной. Он рядом, но держится на расстоянии. Контролирует себя, и Захару это дается не просто…

Он открывает принесённую из бара бутылку вина.

Я узнаю её сразу. Это коллекционное вино, французское, дорогое.

Мы пили его в Париже на нашу восьмую годовщину. Тогда всё казалось вечным.

— Ты специально? — с улыбкой спрашиваю, глядя на бутылку.

Он пожимает плечами.

— Просто вспомнил, что тебе нравится. А то, что на столе, я припрячу для другого, более обычного вечера.

И это просто в его голосе — как нож. Значит, помнит. Значит, что-то внутри него не забылось.

— И что же необычного в сегодняшнем вечере? — невольно корю за себя за кокетство с бывшим мужем.

Захар улыбается той самой улыбкой, от которой кружит голову.

— Есть повод. Ты заключила чертовский сложный контракт с Климовым. Я охренел. Поздравляю тебя, Бусинка. Партнёры говорят, что асс переговоров.

Мы садимся, а я смущаюсь все сильнее.

В этом контракте нет никакой моей заслуги! Захар все сделал сам, сам подвел к переговорам, а я кивала и просто вспоминала, что обычно говорил муж в таких случаях.

— Ты мне льстишь, — улыбаюсь снова, но взгляд скользит только по его лицу.

Бывший муж и правда мной доволен, его похвала сейчас не просто так, для слова, а настоящее выражение эмоций сухого строго прагматика и бизнесмена, которому не каждый конкурент возьмется перейти дорогу.

— У тебя получилось бы и без меня, — говорит он вдруг, безотрывно глядя на меня. — Я видел отчёты. Ты справляешься, прибыль только растет. Скоро выйдем на международный уровень, хотя и здесь нормально получается. Ты королева, Бусинка.

Я подаю рыбу, он накладывает себе салат, предлагает мне.

Я сижу напротив — не жена, не любовница, не партнёр по бизнесу.

Просто женщина, с которой у него общие дети, общее прошлое.

И я всё ещё не могу понять, почему при его виде у меня всё сжимается внутри, будто мне снова двадцать лет и впервые смотрю на высокого, статного красавца влюблёнными глазами.

— Благодаря тебе, — тихо говорю. — Ты не отвернулся, помогал, связывался с инвесторами, держал лицо. Не обязан ведь был. Да и проекты с Ивановым отнимают кучу времени, наверное.

Он легко усмехается, откидываясь на спинку стула.

— С Жорой у нас все в шоколаде, его спецы сами все делают. С ними скучно немного, они как роботы. Я даже успел походить к семейному психологу. Не хотел, но Жора и Маша настояли, чтобы я пролечился, так сказать. Машка говорит, что сеансы мне идут на пользу. Могу даже стать идеальным мужчиной, — смеется, слегка прикрывая глаза. — Вика, все, что происходит в фирме — твоя заслуга.

Я смеюсь тоже горько, нервно.

— Просто знаю, как всё это устроено с инвесторами, с партнёрами. Все они общались с тобой. Тебя знали и верили только тебе. Мне нужно было это доверие заслужить.

— Ты заслужила. Я всего лишь немного прикрыл тыл. Сделал то, что должен. Не понимаю, почему ты так удивляешься.

Я поднимаю на него глаза. Он спокоен, не оправдывается, не давит.

— Спасибо тебе, — повторяю я.

— Не за что. Это наша компания. Ты — мать моих детей. Я мужчина, Вика, а не мальчик, который хлопает дверью. Я бы и дальше помогал, был рядом, если бы ты позволила…

Вино в бокале слегка колышется от моих дрожащих пальцев.

Мы замолкаем. И между нами — тишина, теплая и плотная, будто воздух, в котором разлито что-то большее, чем слова.

Я чувствую его взгляд, сильный и внимательный, такой, как был когда-то давно. И сердце снова срывается с ритма.

Он чуть двигает бокал, скрещивает руки на груди.

— Бусинка… — произносит тихо, почти шёпотом, так что я сжимаюсь от этого звука.

Он давно меня так не называл, так проникновенно и чисто, без фальши.

— Я не жалею. Ни о фирме, ни об имуществе, ни о деньгах и статусе. Жалею, что потерял тебя и нашу семью. Что мы потеряли друг друга, — говорит он после паузы. — Но это можно исправить. Если оба захотим. Точнее, если ты захочешь.

Я молчу. Потому что сердце кричит, желая просто его обнять, но разум твердит — осторожно.

Муж всё ещё смотрит на меня. Так, как не смотрел никто больше.

И в этом мужском взгляде — не притязание, не обида, а любовь. То, что было в нём всегда, то, что держало нас много лет.

— Я не тороплю, — говорит он. — Просто знай, что я рядом. Я никуда не делся.

— Даже если между нами всё кончено?

Он делает глоток вина, медленно опускает бокал и спокойно отвечает:

— Ты часть меня.

Он встаёт из-за стола и медленно подходит ко мне. Без резких движений, без угроз — просто идёт. Но в этом его шаге, в этом взгляде — всё, чего я боялась и ждала одновременно.

— Бусинка… — голос низкий, будто обволакивает. — Мне не хочется, чтобы все заканчивалось вот так. Черт возьми, я люблю тебя. Я безумно тебя люблю, веришь ты или нет.

Я сжимаюсь и всё же хочу спросить его.

Не знаю, почему именно сейчас, момент не самый подходящий, но внутри все ноет.

И я, глотнув воздуха, выдавливаю:

— Ты спал с ней? Скажи мне правду, Захар. Ты спал с Ольгой?