Последняя табуретка

«ГДЕ СПРАВЕДЛИВОСТЬ?»

Интеллигентный вид. Отлично выбритое лицо. Благородная, «банковская» седина. И мягкие манеры, располагающие к хорошему, задушевному, теплому разговору.

Он пришел к нам в редакцию узнать, есть ли на земле справедливость.

— Да, — повторил он с печальной улыбкой, — есть ли?

Мы поинтересовались, в каком аспекте Федор Дмитриевич Щербина хотел бы рассматривать этот вопрос — в философском ли плане (некоторые искатели справедливости рассматривают его только так), или на какой-то конкретной основе. Потому что, если рассматривать этот вопрос в философском плане, нам пришлось бы собрать конференцию с привлечением научных сил города. А для этого требуется время.

Но Федор Дмитриевич успокоил нас: на поиски справедливости он пустился, имея в виду вполне конкретную основу — горькую обиду на сына.

Собственно, обид было две. Первую сын нанес Федору Дмитриевичу, когда женился. Нет, в самом факте женитьбы сына Щербина-старший ничего обидного не усматривал. Обида заключалась в том, что Щербина-младший привел в дом не ту сноху, какую хотел бы папа. Родитель весьма откровенно выразил свое недовольство. Настолько откровенно, что молодые решили уйти, сняв угол у знакомых.

Вторая обида последовала сразу за первой, с первой была связана и из первой проистекала. Прощаясь с родительским кровом, Щербина-младший трахнул табуреткой об пол.

Ах, не надо бы Щербине-сыну хватать табуретку! Но раз уж такая семейная сцена состоялась, ее требовалось в своем кругу и переварить. Потому что, на наш взгляд, представляла она собой узкосемейный интерес. Но Федор Дмитриевич почему-то решил, что его ссора с сыном по поводу табуретки должна привлечь внимание широких кругов. Возможно, даже вплоть до Организации Объединенных Наций.

Сначала Щербина-старший поехал на курорт, чтобы поправить здоровье, пошатнувшееся от описанного выше конфликта. Потом, набравшись сил, стал добиваться от сына материального и морального удовлетворения. И вот добивается уже пять лет.

Год за годом, день за днем.

От народного судьи Федор Дмитриевич потребовал, чтобы тот: а) обязал сына возместить затраты, связанные с его поездкой на курорт, б) взыскал с него стоимость купленной двадцать пять лет назад, а теперь разрушенной табуретки и в) упек сына в места заключения со строгим режимом.

Судья внимательно выслушал его и отказался удовлетворить требования по пунктам «а» и «в». И сказал ответчику:

— А вот за табуретку придется уплатить.

— Ладно, — сказал сын, вытаскивая трешку, — пусть берет. Она новая дешевле стоит.

Однако напрасно судья и сын пытались всучить потерпевшей стороне трешку. Федор Дмитриевич отбивался от нее так, будто ему хотели засунуть в карман гадюку.

— Только по решению суда! — кричал он. — Только через судебные органы!

Ну что ж. Суд официально принял от Щербины-младшего три рубля, выдав ему квитанцию. Затем судебный исполнитель отправил указанную сумму Щербине-старшему по почте. Получилось, правда, меньше трех рублей, потому что часть средств пошла на оплату почтовых расходов. Зато все было сделано на законном основании, как требовал Щербина-старший.

Все чин-чином.

А Федор Дмитриевич между тем развернул кипучую деятельность. Он настрочил жалобу в административную комиссию горисполкома, потащил сына на товарищеский суд. Товарищеский суд «указал» сыну, а административная комиссия ответила, что не находит в действиях Щербины-младшего криминала, который бы давал основание обрушить на его голову всю мощь закона.

— Ах, не находите! — горячился отец, скрипя пером по бумаге.

Он шел все выше и выше. Он посылал жалобы заказными письмами в областной суд, в прокуратуру, в Москву…

Сумма, которая пошла на отправку писем, давно превысила полученные в качестве компенсации за поломанную табуретку два рубля с копейками, а его все не понимают.

И вот он сидит в редакции и, грустно улыбаясь, вопрошает:

— Теперь скажите — есть на земле справедливость?