Последняя табуретка

ЗАБОРЫ И ЛЮДИ

Беседу с товарищем Безуглым секретарь райкома Федор Федорович закончил так:

— Только не увлекайтесь заборами. Как ваш предшественник. Тот все заборы строил. В одном месте огородит площадку, глядишь — уже в другом огораживает. Весь район обнес заборами. И ничего, кроме них, не построил. А насчет бани имейте в виду: сам буду контролировать. Чтоб где-то к лету мы с вами уже в ней мылись. Действуйте.

— Все понятно, — сказал Безуглый.

И начал действовать. Поскольку морозы уже сковали землю, в райцентре задымили цыганские костры: строители оттаивали грунт под фундамент. Потом пришел экскаватор и, приседая от напряжения на задние колеса, начал рыть котлован.

Как раз в это время начальника стройучастка вызвал секретарь райисполкома Баранчик.

— Не с того начинаете, товарищ Безуглый, — сказал он. — Я только что из Грачевки. Правильно там возмущаются. Почему мы дальше райцентра не идем? Я имею в виду — в смысле строительства. Ну хотя бы та же баня. Что это — объект первостепенной важности? Чего вы всех людей бросили на баню? Кто? Ну, знаете, вы на авторитеты не кивайте. Федор Федорович не мог вам сказать, чтоб вы все свои силы бросили именно на баню. Вы это бросьте, Безуглый. Указания директивных товарищей нужно понимать с умом. Надо село поднимать, Безуглый! Грачевскому колхозу позарез нужны детские ясли. Посылайте часть людей в Грачевку. Вот так.

Безуглый вышел понурившись. Придется на ходу перестраиваться…

Недостроенную баню обнесли забором, чтоб не растащили стройматериалы.

В Грачевке строители снова начали с костров. На когда на пепелище приполз уже экскаватор, начальника стройучастка вызвал заместитель председателя райисполкома Листопадов.

— Есть жалоба из Овсюговки, — сказал он хмуро. — Не понимаю, кому это пришло в голову строить в первую очередь ясли в Грачевке? Почему не общежитие в Овсюговке? Во-первых, у них показатели выше. Во-вторых, Овсюговка — большое село. Совхоз. Там молодежи много. Это надо понимать, товарищ Безуглый. Баранчик? Баранчик отдает распоряжения? Да вы что! Ладно, я отменяю распоряжение Баранчика. Понятно? Все! Посылайте людей в Овсюговку.

В то время как строители ставили забор в Грачевке, Безуглый объяснялся с председателем райисполкома Сергеем Сергеевичем.

— Это, конечно, хорошо, что мы перенесли центр тяжести из райцентра на село, в глубинку, — неторопливо говорил председатель, похаживая по кабинету: так лучше думалось. — Но почему, товарищ Безуглый, в Овсюговку? Тут у вас неувязка. Тут у вас прокол в работе. Думать надо! Вчера на исполкоме правильно говорил председатель Глинковского сельсовета. Мы Овсюговку и так не обижаем. А Глинки постоянно забываем. Они второй год ждут, когда им построят служебное помещение. Люди должны работать в нормальных условиях. А как же! Ладно, ладно, не будем оправдываться, товарищ Безуглый. Будем исправлять положение.

Поближе к лету, то есть к тому времени, когда намечалась первая помывка в бане, с Безуглым беседовал помощник Федора Федоровича — Огнев.

— Достукались! Попали в областную прессу. Читали насчет Кругловки? Вот тебе раз, даже газет не читаете! Чего это вы в Глинках затеяли?.. Ну, пошел оправдываться. Оправдываться все вы мастера. Давай посылай людей в Кругловку. Кругловцы правильно пишут: обходите их стороной. Люди не дождутся, когда у них будет свой клуб. Попадется заметка на глаза Федору Федоровичу — не знаю, что будет…

После строительства забора в Глинках и перебазировки техники и стройматериалов в Кругловку с Безуглым снова беседовал Федор Федорович.

— Ну вот, — говорил он. — Один заборы строил, теперь другой строит. Специалисты по заборам. Имейте в виду — снимем вас с работы. Такой пустяк — баню — целый год строите!

В тот же день Безуглый распорядился спешно собрать со всех стройплощадок района материалы, технику и всеми силами навалиться на баню, а немного погодя стоял перед товарищем Баранчиком.

— Сегодня звонил грачевский председатель. Опять вы безобразничаете. Почему прекратили строительство в Грачевке? Там уже ваш забор растаскивают. Завтра же посылайте людей в Грачевку. Я буду ставить вопрос о вашей персональной недисциплинированности!

Поздно вечером Безуглого видели в сильной печали. Он возвращался домой из чайной с портфелем подмышкой, всхлипывая и цепляясь за почерневший забор будущей бани.