Повелитель Тайн Том 5 1035-1150

Глава 1106: Ключевой дневник

Над незыблемым серо-белым туманом Клейн тихо сидел во главе испещрённого временем стола, словно каменная статуя, простоявшая здесь сотни, а то и тысячи лет.

От своего недавнего открытия он испытал искренний ужас. Холодок пробежал от затылка по всему телу, вызывая едва заметную, но вполне реальную дрожь. Это было похоже на то, как если бы он наблюдал, как знакомый друг за короткое время становится чужим, ведёт себя странно, словно его кто-то подменил.

Конечно, было и более ясное, более наглядное сравнение: если бы Леонард Митчелл, придя к Клейну обсудить дело Паллеза Зороаста, вдруг достал и надел монокль.

«Неужели император, высадившись на алую луну, незаметно для себя подвергся заражению? При этом в повседневной жизни он не проявлял никаких отклонений, и лишь когда в дневнике вспоминал прошлое, анализировал свои мысли и вёл диалог с самим собой, проявлялись некоторые неявные признаки? Или это гипноз Адама? Но ведь в то время Розель был как минимум на 1-й Последовательности…»

Клейн невольно опустил взгляд на себя, представив, что внутри него существует кто-то другой, о ком он не знает, совершенно неизвестный, и он не был уверен, можно ли назвать это «человеком».

«Это был поистине запредельный ужас…»

Клейн медленно вздохнул, заставляя себя снова сосредоточиться на дневниках императора Розеля.

Вскоре он нашёл ещё одну запись, заслуживающую внимательного прочтения:

«Двадцать восьмого июля. Снова участвовал в собрании той древней тайной организации.

Из праздных разговоров членов я понял одну вещь:

Может быть, из-за того, что я слишком быстро продвигался, мой опыт относительно скуден, и я о многих вещах даже не слышал?

Например, о загрязнении из космоса и из-под земли, о котором они упоминали, я сегодня услышал впервые!

Хе-хе, интересно, сколько из них — это Он. Кроме немногих, большинство не любят раскрывать свой текущий уровень.

Воспользовавшись моментом, когда другие общались, я тихо спросил сидевшего рядом старика Гермеса, надеясь узнать больше о загрязнении из космоса и из-под земли.

Гермес сказал мне, что это знание не для моего нынешнего уровня, и одно лишь знание само по себе может меня загрязнить!

Неужели так страшно? Что же это может быть? Мне стало ещё любопытнее.

Позже старик сказал мне, что о загрязнении из-под земли можно не беспокоиться, так как оно со временем исчезает само по себе. В далёком прошлом, во времена древних богов, могущественные существа пытались полностью решить эту проблему, но в итоге лишь усугубили ситуацию, понеся огромные потери. Позже они отказались от прямого вмешательства, перейдя к тактике запечатывания и охраны.

С тех пор, хотя иногда и случались инциденты, в целом всё стало стабильно. Сегодня, даже без печатей и охраны, если никто не приближается и не пытается проникнуть вглубь, загрязнения не происходит.

Это меня несколько удивило. Похоже, главному герою моей эпохи не придётся решать эту проблему.

Старик Гермес также упомянул космос, сказав, что там всё гораздо сложнее, интереснее и опаснее, чем я думал. Он сказал, что даже ангелы 2-й и 1-й Последовательностей на самом деле не обладают достаточными знаниями о космосе, имея лишь общее представление. Они не знают, что там, кроме опасностей, есть ещё много, много всего другого. Если бы он когда-то не был знаком с существом, умевшим странствовать по космосу, и не узнал от него многого, он бы не смог сейчас так говорить.

Мне было очень любопытно, но я без особой надежды спросил, кто был этот искусный странник по космосу.

Старик Гермес не стал скрывать и сказал, что это был мистер „Дверь“, Бетель Авраам.

Мистер „Дверь“... Я притворился, что ничего не знаю, и небрежным тоном спросил о его статусе.

Гермес не ответил прямо, лишь сказал, что в Четвёртую Эпоху даже ангелы и полубоги в частных беседах называли его по имени. Тех, кого привыкли называть по титулу, кроме богов, таких как Ночь, Буря, Земля, было всего несколько, и мистер „Дверь“ был одним из них.

Вот как... статус мистера „Двери“ действительно высок».

«Загрязнение из-под земли со временем исчезает само по себе? „Волшебное зеркало“ Арродс говорило, что серый туман по ощущениям похож на нечто из-под земли... Оно хотело, чтобы я вернулся на свой престол, прежде чем исследовать подземелье, а Лука Брустер утверждал, что чем выше Последовательность, тем большую опасность несут подземные сущности…»

Клейн постучал пальцами по краю испещрённого временем стола, всё больше недоумевая, что же на самом деле творится под землёй.

«К счастью, описание Гермеса, состояние заброшенного древнего замка и позиция „Богини Вечной Ночи“, казалось, подтверждали, что загрязнение из-под земли действительно исчезает само по себе, и лучший способ справиться с ним — не трогать его. Фух, тогда пока можно отложить беспокойство о подземелье... Слова Гермеса и бронзовые врата в глубине „Города Чудес“ Ливисейда подтверждают друг друга. „Дракон Воображения“ Ангервинд действительно пытался решить проблему подземелья, но оставил после себя лишь страх и тень… Похоже, наибольшая угроза конца света исходит из космоса, а на моей нынешней Последовательности я даже не имею права об этом знать…»

С этими мыслями Клейн с лёгким вздохом продолжил листать дневник.

Просмотрев несколько страниц, он вдруг оживился, его взгляд остановился на одной из записей:

«Тридцать первого декабря. Конец года — лучшее время для принятия решений и начала новых историй.

Я уже придумал, где построить восемь тайных гробниц, не хватает идей только для последней.

Она должна быть ещё более скрытой, чем предыдущие восемь, иначе в ней не будет смысла.

После долгих размышлений я придумал одно место — безымянный остров, где похоронен Грин.

Конечно, Бездна тоже вариант, но в той её части, куда я могу попасть, я не нашёл ни одного живого демона, а значит, не могу их приручить и сделать своими подданными, чтобы они помогли мне построить гробницу. Обычные люди там выжить не могут, и даже сильным Потусторонним трудно противостоять эрозии, исходящей от самой Бездны.

Как бы то ни было, условия для выживания на том безымянном острове пока что кажутся неплохими.

Хе, „Принцы Порядка“ Четвёртой Эпохи слишком узко понимали, что такое подданные. „Император“ правит не только людьми и гуманоидами, все живые существа должны быть моими подданными!

А на том безымянном острове много неразумных сверхъестественных существ. Они уже давно верят в меня и следуют за мной. Я вполне могу заставить их построить тайную гробницу.

Пишу это и вдруг вспоминаю тот случай. Увидев во сне Грина, я вместе с Эдвардсом, Бенджамином и остальными вернулся на этот безымянный остров и обнаружил, что те сверхъестественные существа живут в гармонии, собираются вместе и проводят ритуалы, а среди них — умерший Грин.

Я тогда действительно испугался, почувствовал давно забытый страх, всё это выглядело крайне жутко.

В тот раз Уильям умер, Полли умерла, выжили только Эдвардс и Бенджамин. Если бы я не стал уже сильным и не владел запечатанным артефактом класса "0", там бы все и полегли.

Сила, влиявшая на тех сверхъестественных существ на безымянном острове, исходила из космоса, а те, кто умирал от этого загрязнения, после смерти возвращались к источнику.

К счастью, сила из космоса могла проецировать в реальный мир лишь малую свою часть. В итоге я решил проблему и превратил этот безымянный остров в свою тайную базу.

Теперь пришло время ему послужить!»

Прочитав эту запись, Клейн не обрадовался тому, что угадал местонахождение последней гробницы императора Розеля. Напротив, он слегка нахмурился. С одной стороны, загрязнение из космоса предстало перед ним во всей своей реальности. С другой — тот безымянный остров был не таким уж и тайным. Кроме императора, о нём знали как минимум два выживших — Эдвардс и Бенджамин, что не соответствовало требованиям Розеля.

«Может быть, к тому времени Эдвардс и Бенджамин уже умерли естественной смертью и не могли выдать секрет? Или Розель планировал после постройки гробницы оставить этих двух подчинённых навсегда на острове и решить проблему с вызовом духов? Конечно, если у Розеля был соответствующий запечатанный артефакт или Потусторонняя способность, он мог бы заставить Эдвардса и Бенджамина полностью потерять эти воспоминания…»

Клейн помолчал немного, снова перелистывая дневник в поисках координат того безымянного острова. Однако, дочитав до последней страницы, он так и не нашёл нужной информации. Зато одна из записей смутно проясняла некоторые мысли Розеля в последние годы его жизни:

«Двадцать седьмого декабря. В последнее время я постоянно не нахожу себе места, потому что совершенно не уверен в том, что будет дальше.

Я больше не жажду помощи. Я буду доволен, если они просто сохранят нейтралитет.

Я поставил себя в самое опасное положение. Это было как добровольное действие, так и выбор без выбора.

Иногда я недоумеваю, почему я шаг за шагом дошёл до такого состояния?

Был ли я слишком радикален, или по-другому было нельзя?

Нет, на данном этапе больше нельзя сомневаться. Это лишь портит мне настроение и делает и без того призрачную надежду ещё более туманной, в этом нет никакого смысла.

Раз уж дошёл до этого, остаётся только идти дальше. В случае успеха меня ждёт светлое будущее.

Хе-хе, вся моя надежда на одну фразу:

„Возродиться после смерти!“»

«Похоже, император действительно выбрал способ сначала умереть, а потом воскреснуть, чтобы избавиться от безумия и загрязнения... Это просто безумие, как игра в „русскую рулетку“ с шестью патронами в барабане в надежде на осечку... Человек, не склонный к крайностям и внезапным идеям, даже не стал бы рассматривать такую возможность... Возможно, именно потому, что враги не могли этого предвидеть, у императора и появился тот единственный шанс…»

Клейн откинулся на спинку стула и долго молча сидел в древнем дворце.

Когда его рассеянные мысли медленно собрались воедино, он начал думать, как найти тот безымянный остров:

«Я помню, что Бенджамин, побывавший на безымянном острове, кажется, был из семьи Авраам. Об этом можно спросить через мисс „Маг“... Хм, мне скоро предстоит с ней встретиться, не нужно специально просить „Шута“ передавать...

О потомках Эдвардса, Уильяма, Полли уместнее будет спросить „Королеву Тайн“...»

Определившись с планом, Клейн обвёл взглядом пространство, вздохнул и исчез над серым туманом.