Постовой милиционер Эйбат Рагимов, вторично обходя свой участок, заметил, что парочка в саду Ильича, на которую он обратил внимание еще часа два назад, не тронулась с места.
Парень сидел, низко опустив голову. У его ног видна была скомканная пачка от сигарет. Белокурая девушка, пытаясь заглянуть ему в лицо, что-то горячо говорила. Рагимов уже отошел немного, но вдруг услышал негромкий голос:
— Товарищ милиционер?
Обернувшись, заметил, как рванулась со скамьи девушка, а парень резко дернув локтем, попал ей по лицу, потом поймал за руку и потянул к себе.
Хотя Рагимову сначала показалось, что голос мужской, он решил, что ошибся, и, подбежав к скамейке, ловко вывернул кисть нарушителя. Тот вскрикнул от неожиданности и боли.
— Зачем бьете девушку, гражданин? — строго спросил милиционер.
— Да что вы, я ее не бил!
— Как же не бил? А кто сейчас по лицу ударил, негодяй?
Девушка, теребя порванную косынку, всхлипывала, порываясь что-то сказать, но губы не слушались ее. Рагимов свистком вызвал милицейский патруль, коротко доложил обстоятельства и попросил остановить машину. Один из патрульной группы направился к магистрали. Задержанный попытался высвободиться. Рагимов, пристально глянул на «хулигана», внушительно произнес:
— Тише, гражданин, спокойно. А то заставите меня применить силу.
Подоспела машина и «хулигана» вместе с потерпевшей отправили в райотдел милиции.
…В дежурной комнате двое дружинников играли в нарды. Старший инспектор, позевывая, решал кроссворд в «Огоньке». Помощник дежурного составлял график проверки постов.
Втайне каждый из сидящих в комнате надеялся, что до утра уже будет спокойно. Пора происшествий — между девятью и двенадцатью ночи — благополучно миновала. Но…
За дверью послышались стук каблуков, возбужденные голоса. Инспектор встал, одернул китель. В помещение ввалился коренастый парень, за ним Рагимов.
— Начальник, — обратился задержанный, — пусть хоть здесь руку отпустит.
— Не нужно сопротивляться!
— Я же ничего не сделал.
— Ах, мерзавец, — возмутился Рагимов, — посмотрите, товарищ дежурный, какой фонарь наставил. — Милиционер указал на вошедшую за ним белокурую девушку.
— Да-а! — протянул инспектор. — Хорошенькое дело. Бродить ночью по улицам. — Он повернулся — Рагимов! Можете идти на пост.
— Слушаюсь, товарищ Никольский, — милиционер вышел из дежурки.
Никольский подошел вплотную к парню, оглядел его.
— Посидите, гражданин, вон там на скамейке. Сначала мы выслушаем девушку, потом займемся вами.
— Да я сам тащил ее в милицию, — в голосе парня звучало отчаяние. — Моя фамилия Мурадов.
— Ну, уж, так и тащил, — Никольский усмехнулся и уже резко добавил: — вам сказано — сядьте. Закончим с ней, потом объясните.
Помощник дежурного отвел нарушителя в сторону, к скамье.
— Ну, полуночница, почему бродите? — спросил инспектор. — Порядочные люди уже спят давно.
Девушка вспыхнула, тихо ответила:
— А я не брожу. И откуда вы знаете — порядочная я или нет?
— Извините. Может, мы еще и виноваты? Спать надо в это время, ясно?
— А если не спится?
— Что? Ваш адрес?
— Нет у меня адреса.
— Это мне нравится. Я, между прочим, официально говорю с вами. Ваши документы, паспорт?
— Нет у меня ничего… Украли.
— Молодец, дивчина. Паспорт утеряла, угла нет. Знаем мы эти сказки!
— Гражданин начальник, — раздалось со скамьи. — Дайте мне слово сказать.
— Помолчите! — раздражаясь, прикрикнул инспектор. И снова к девушке: — Фамилия, имя?
— Носова. Лара.
Никольский бросил ручку и внимательно взглянул на потерпевшую.
— Как? — переспросил он.
— Носова Лара! А что?
Инспектор зачем-то потрогал свой нос:
— Может, чаю хотите? У нас горячий, крепкий.
Девушка, не ожидавшая такого поворота, смутилась:
— Хочу. Если можно…
— Вот и прекрасно! — Инспектор приказал отвести ее в соседнюю комнату, напоить чаем. Потом вызвал шофера: — Лети за майором Акперовым и скажи, что девушка по имени Лара у нас здесь, в дежурке. Ясно? — И только после этого пригласил к столу задержанного парня.
Мурадов был немногословен. Месяца два назад, возвращаясь из армии, он познакомился с Носовой. Разговорились, и девушка выложила, как на ладони, все свои беды. Уговорить ее заехать к своим родным он не смог, но адрес их оставил. И вот позавчера, в воскресенье, — пришла. Расстроенная, убитая.
— Я ни о чем ее не расспрашивал, — продолжал Мурадов. — Утром рано ушел на работу. В понедельник вечером у нас были гости, выкроить время для серьезного разговора не удалось. Лишь сегодня, после кино, я узнал, как жила она эти месяцы, с кем связалась. Но в милицию идти, как ни упрашивал, не хотела. Тут я заметил постового. Дальше уже вам известно.