Приключения Филиппа в его странствованиях по свету

Глава XXXI РАЗСКАЗЫВАЕТЪ ЗНАМЕНИТУЮ ШУТКУ О МИССЪ ГРИГСБИ

Разъ въ жизни нашолъ Филиппъ, что онъ оскорбилъ, не заслуживъ общаго порицаніи. Мистриссъ Мёгфордъ уже подтвердила слова своего мужа относительно Бикермана и объявила, что онъ скотъ, и жалѣла, что ему еще больше не досталось отъ мистера Фирмина. Какъ различны мнѣнія различныхъ людей объ одномъ и томъ же случаѣ! Я узналъ, что Бикертонъ съ своей стороны утверждалъ, что мы задорливые и пошлые люди и что человѣкъ хоть сколько-нибудь утончонный долженъ избѣгать общества такого рода. Онъ серьёзно считаетъ себя выше васъ и готовъ прочитать нравоученіе любому джэнтльмэну какъ онъ долженъ вести себя. Такіе выскочки встрѣчаются на каждомъ шагу. Кто изъ насъ не встрѣчалъ подобныхъ наставниковъ? Я знаю людей, которые готовы бы учить Тальони танцовать, Тома Сэйра боксировать, а Байяра быть рыцаремъ. Всѣ мы знаемъ такихъ людей и время отъ времени пользуемся ихъ покровительствомъ.

Мёгфордъ уѣхалъ съ вашего маленькаго обѣда, обѣщая, что Филиппъ не будетъ нуждаться въ надлежащее время, и это надлежащее время скоро наступило. Я смѣялся однажды, зайдя въ контору Пэлль-Мэлльской газеты и заставъ тамъ Филиппа въ комнатѣ помощника редактора съ ножницами и облатками: онъ вырѣзывалъ параграфы то изъ этой газеты, то изъ другой, измѣнялъ, собиралъ, придавалъ заглавія, словомъ, находился въ полной упряжи. Телятъ о трехъ головахъ, призъ за смородину, старыхъ дѣвъ, необыкновенно долговѣчныхъ и наконецъ умершихъ — было удивительно (соображая его неопытность) какъ Фирминъ отыскивалъ всё это. Онъ гордился хитрыми заглавіями, какія онъ придумывалъ для своихъ параграфовъ. Самъ онъ любовался своей работою, но если друзья спрашивали его не застрѣлилъ ли онъ какой-нибудь особенно хорошей утки на этой недѣлѣ, лобъ его хмурился, а щёки краснѣли. Онъ не любитъ шутокъ на свой счотъ. Не правда ли какая странная была у него антипатія?

Работа и плата Филиппа были невелики и онъ весело принималъ и то и другое. Онъ копилъ деньги изъ своего небольшаго жалованья. Удивительно, какъ экономно могъ онъ жить съ помощью и совѣтами своей хозяйки! Онъ приходилъ къ намъ считать подвиги своей скупости съ дѣтскимъ восторгомъ. Онъ любилъ любоваться на свои соверены, какъ недѣля за недѣлей накоплялись они. Онъ наблюдалъ за продажами и время отъ времени покупалъ мёбель. Такимъ образомъ онъ купилъ фортепіано, на которомъ самъ не умѣлъ играть, но ему сказали, что это хорошій инструментъ, и моя жена играла на нёмъ однажды, когда мы посѣтили Филиппа, а онъ сидѣлъ и слушалъ съ восторгомъ, уткнувъ руки въ колѣна. Онъ думалъ, какъ однажды онъ увидитъ другіе руки, играющія на этихъ клавишахъ — и инструментъ и играющая исчезли въ туманѣ передъ его счастливыми глазами. Его покупки не всегда были счастливы. Напримѣръ, его ужасно обманули въ одномъ аукціонѣ ожерельемъ изъ бусъ. Какіе-то хитрые жиды сговорились надбавить цѣну гораздо дороже настоящей цѣнности.

— Но вы знаете, для кого это назначалось, говорила защитница Филиппа. — Если бы ей захотѣлось надѣть на себя его десять пальцевъ, онъ отрѣзалъ бы ихъ и прислалъ ихъ въ ней; но онъ оставляетъ ихъ у себя, чтобы писать къ ней письма и стихи — да еще какіе прекрасные! Этотъ милый человѣкъ, воспитанный въ роскоши и великолѣпіи, какъ вамъ хорошо извѣстно, не хочетъ теперь пить вина. Онъ пьётъ только немного уиски и стаканъ пива. Онъ привыкъ такъ хорошо одѣваться — а теперь посмотрите каковъ онъ, сударыня! Конечно, онъ всё остался джентльмэномъ, а болѣе величественной и прекрасной наружности джентльмэнъ никогда не входилъ въ комнату, Но онъ копитъ деньги — вы знаете для чего, сударыня!

Мистриссъ Мёгфордъ это знала, знали и мистриссъ Пенденнисъ и мистриссъ Брандонъ. Эти три женщины чуть не довели себя до горячки, интересуясь мистеромъ Фирминомъ, Мёгфордъ своимъ грубымъ и шутливымъ тономъ обыкновенно говорилъ:

— Я начинаю ревновать къ помощнику редактора, вотъ оно что! Но стоитъ посмотрѣть какъ онъ лаетъ на Бикертона, когда они встрѣчаются въ конторѣ, вотъ онъ что! Бикертонъ не будетъ ужъ съ нимъ забіякой, обѣщаю вамъ!

Совѣщанія и заговоры этихъ женщинъ къ пользу Филиппа были безконечны. Однажды Сестрица ушла отъ насъ и носовымъ платкомъ у глазъ и въ большомъ волненіи, которое, можетъ быть сообщилось и хозяину. Жена хозяина съ своей стороны также не мало была взволнована.

— Что ты думаешь, говоритъ мистриссъ Брандонъ? Филиппъ учится стенографіи. Онъ говоритъ, что онъ не довольно талантливъ, чтобы сдѣлаться замѣчательнымъ писателемъ; но онъ можетъ быть стенографомъ и тогда вмѣстѣ съ мѣстомъ у мистера Мёгфорда, онъ думаетъ, что будетъ зарабатывать достаточно — о! какой онъ славный человѣкъ!

Женское волненіе прекратило эту рѣчь. Но когда Филиппъ пришолъ къ намъ обѣдать въ этотъ день, хозяйка ухаживала за нимъ, обращалась съ нимъ съ нѣжнымъ уваженіемъ и сочувствіемъ, которыя подобныя женщины имѣютъ обыкновеніе оказывать добрымъ и честнымъ людямъ, находящимся въ несчастьи.

Почему же мистеру Филиппу Фирмину, адвокату, не думать, что онъ принадлежать къ профессіи, которая доставила многимъ почести и богатство? Адвокатъ конечно можетъ надѣяться на такіе же хорошіе заработки, какъ и газетный стенографъ. Мы всѣ знали людей, которые, начавъ свою карьеру какъ писатели, занимали также и юридическую профессію и достигли большой знаменитости въ адвокатурѣ.

— Моя голова не многого стоитъ, возражалъ бѣдный Филь:- я совсѣмъ её потеряю, если буду сидѣть надъ законами. Я вовсе не талантливъ, у меня нѣтъ честолюбія и упорной воли, которыя помогли успѣть людямъ съ способностями по болѣе моихъ. Напримѣръ, можетъ быть и не глупѣе Бикертона, но я не такой самонадѣянный, какъ онъ. Предъявляя права на первое мѣсто, куда, бы онъ ни являлся, онъ часто получаетъ его. Любезные друзья, развѣ вы не видите какъ я скроменъ? Нѣть на свѣтѣ человѣка, который менѣе меня имѣлъ вѣроятность на успѣхъ — вы должны сознаться въ этомъ; и я говорю вамъ, что мы съ Шарлоттой должны ожидать бѣдности въ жизни и квартиры во второмъ этажѣ въ Пентонвиллѣ или Айлингтонѣ. Я возвратилъ бы ей ея слово, только я знаю, что она этого не захочетъ — бѣдняжечка! Она отдала своё сердце нищему — вотъ это правда. A я скажу, вотъ что я сдѣлаю. Я серьёзно буду учиться профессіи бѣдности и одолѣю её. По чомъ говядина самаго низкаго сортa? Вы не знаете? A я знаю; и гдѣ её дешевле купить. Я умѣю выбрать хорошую салакашку, и всю жизнь буду пить легкое пиво; я начинаю его любить и нахожу его вкуснымъ и здоровымъ.

Много было правды въ оцѣнкѣ Филиппа своихъ способностей и неспособностей. Безъ всякаго сомнѣнія, онъ не родился для того, чтобъ сдѣлать знаменитымъ своё имя. Но развѣ мы любимъ только знаменитыхъ людей? Это было бы всё равно какъ сказать, что мы уважаемъ только тѣхъ людей, которые имѣютъ десять тысячъ фунтовъ стерлинговъ годоваго дохода, или ростъ болѣе чѣмъ въ шесть футъ.

Изъ трёхъ пріятельницъ и совѣтницъ Филиппа, только моя жена восхищалась смиреніемъ Филиппа, мистриссъ Брандонъ и мистриссъ Мёгфордъ были нѣсколько разочарованы его недостаткомъ бодрости духа и мыслью, что цѣль его такъ невысока. Я не скажу, чью сторону принялъ біографъ Филиппа въ этомъ дѣлѣ. Моё ли было дѣло хвалить его или упрекать за такое смиреніе, да и съ какой стати мнѣ было совѣтовать ему? Мои любезный читатель, сознайся, что и ты, и я, мы идёмъ по жизненному пути по-своему. Мы ѣдимъ кушанья, которыя вамъ нравятся, потому что они нравятся намъ, a не потому что они по вкусу нашему сосѣду. Мы встаёмь рано, или ложимся поздно, мы трудимся, лѣнимся, куримъ, дѣлаемъ мало ли еще что, потому что такъ хочется намъ, a не потому что такъ приказываетъ докторъ. Филиппъ походилъ на васъ и на меня. Вмѣсто того, чтобъ ѣсть вкусную говядину, онъ привыкъ довольствоваться обѣдомъ изъ овощей. Вмѣсто того, чтобы бороться съ бурей, онъ предпочиталъ идти подъ парусомъ вдоль берега и ждать болѣе тихой погоды. Филиппъ, бывшій щоголемъ два года назадъ, носилъ поношенный сюртукъ. Филиппъ, ѣздившій на красивыхъ лошадяхъ и любившій выставлять на показъ свою лошадь и свою особу въ Паркѣ, теперь смиренно садился въ омнибусъ и только изрѣдка позволялъ себѣ нанять кэбъ. Съ имперіала омнибуса кланялся онъ своимъ друзьямъ съ совершенной любезностью и смотрѣлъ на свою тётку, когда она проѣзжала въ коляскѣ. Его никакъ нельзя было заставить сознаться, что она съ умысломъ его не примѣчаетъ, или онъ приписывалъ ея слѣпоту ссорѣ, которую она съ нимъ имѣла, а не его бѣдности и настоящему положенію. А о кузенѣ своёмъ Рингудѣ Филиппъ говорилъ, что «этотъ человѣкъ готовъ на всякую низость».

Опасность состояла въ томъ, чтобы нашъ другъ не сдѣлался въ бѣдности болѣе надменнымъ и дерзкимъ, чѣмъ былъ въ дни своего лучшаго положенія, и чтобъ не сошолся съ людьми, которые не были ему равны. Лучше ли било для него получать презрительное обращеніе въ модномъ клубѣ или сидѣть въ главѣ компаніи въ тавернѣ? Вотъ этой опасности мы могли бояться для Фирмина. Невозможно было не сознаться, что онъ хотѣлъ занимать въ свѣтѣ болѣе низкое мѣсто, чѣмъ то, для котораго онъ родился.

— Ты думаешь, что Филиппъ унизился, потому что обѣднѣлъ, спросила одна сердитая дама, мужъ которой сдѣлалъ это замѣчаніе — и мужъ и жена были очень добрыми друзьями мистера Фирмина.

— Душа моя, отвѣчалъ этотъ суетный мужъ:- предположи, что Филиппу вздумалось бы купить осла и продавать капусту. Онъ не будетъ дѣлать ничего дурного, но нѣтъ никакого сомнѣнія, что онъ унизитъ себя въ мнѣніи свѣта.

— Унизитъ! сказала лэди, качая головой. — никто не унижаетъ себя выбирая честную профессію. Никто!

— Очень хорошо. Вотъ Грёндсэлль служитъ у насъ за обѣдомъ. Не попросить ли его сѣсть съ нами за столъ, а намъ самимъ стать съ салфеткой за стуломъ Грёндсэлля.

— Какой вздоръ!

— Очень хорошо. Грёндсэлль собесѣдникъ неприличный для насъ, почему же Фплиппъ долженъ оставлять друзей своей юности, бросать клубъ для таверны? Ты не можешь сказать, чтобъ и мистриссъ Брандонъ, какъ она ни добра, была для него приличной собесѣдницей?

— Если бы у него была добрая жена, онъ имѣлъ бы собесѣдницу приличную и былъ бы избавленъ отъ опасностей и искушеній — лучше всего для него тотчасъ жениться! Другъ мой, мнѣ кажется, я напишу къ Шарлоттѣ и попрошу её пріѣхать къ намъ.

Противъ этого аргумента нельзя было устоять. Пока Шарлотта будетъ y насъ, мы могли быть увѣрены, что Филинпъ не станетъ искать другого общества. Подлѣ дѣтской у насъ была уютная комната. Женѣ моей было пріятно украсить эту комнатку, и такъ какъ въ это время дядя Мэкъ пріѣхалъ въ Лондонъ по дѣламъ, молодая дѣвушка пріѣхала къ намъ вмѣстѣ съ нимъ и мнѣ хотѣлось бы описать встрѣчу её съ Филиппомъ въ нашей гостиной. Это было очень поучительно. Но ни жены моей, ни меня тутъ не было, vous concevez. Мы только услыхали крикъ удивленія и восторга Филиппа, когда онъ вошолъ въ комнату, гдѣ ждала его молодая дѣвушка. Мы только сказали:

— Ступайте въ гостиную, Филиппъ. Вы найдёте тамъ вашего стараго друга маіора Мэка. Онъ пріѣхалъ вь Лондонъ по дѣламъ и привёзъ извѣстія о…

Не нужно было говорить далѣе, потому что Филиппъ выбѣжалъ опрометью изъ комнаты. Потомъ раздался его крикъ, потомъ вышелъ маіоръ Мэкъ, такъ смѣшно подмигивая! Какія хитрости употребляли мы, чтобъ скрыть тайну отъ нашихъ дѣтей, которыя непремѣнно разболтали бы её! Я долженъ сказать, что родители приняли предосторожность противъ невинной болтовни и разспросовъ дѣтей относительно приготовленій маленькой спальной, увѣривъ ихъ, что она назначается для миссъ Григсби, гувернантки, прибытіемъ которой имъ угрожали давно. Одна изъ нашихъ дѣвочекъ, когда пришолъ Филиппъ, ничего не подозрѣвавшій, сказала:

— Филиппъ, если вы пойдите въ гостиную, мы найдёте тамъ миссъ Григсби, гувернантку.

Мы знали Шарлотту миссъ Григсби во весь обѣдъ и на слѣдующій денъ и смѣялись, малютка нашъ, который не умѣлъ еще говорить порядкомъ, навивалъ её миссъ Григсби и смѣялся громче всѣхъ. Такъ было весело! Но мнѣ кажется, что Филиппу и Шарлоттѣ было веселѣе всѣхъ, хотя можетъ быть они смѣялись не такъ громко какъ мы.

Когда мистриссъ Брандонъ навѣстила насъ, Шарлотта покраснѣла и сдѣлалась чудно прелестна, когда подошла поцаловать Сестрицу.

— Онъ разсказывалъ мнѣ про васъ! сказала она своимъ мягкимъ голосомъ, разглаживая волосы молодой дѣвушки.

— Знала ли бы я его, если бы не вы не спасли ли вы ему жизнь, когда онъ былъ боленъ? спросила миссъ Бэйнисъ. — И не должна ли я любить всякаго, кто любитъ его?

Мы оставили этихъ женщинъ однѣхъ на четвергъ часа, и въ это время онѣ сдѣлались самыми короткими друзьями на свѣтѣ. Всѣ наши домашніе, большіе и маленькіе, включая няню (женщину самой ревнивой, повелительной и безпокойной вѣрности), получили хорошее мнѣніе о нашей кроткой и молоденькой гостьѣ и ухаживали за миссъ Григсби.

Шарлотта была не такая красавица, чтобъ заставлять другихъ женщинъ говорить ложь, увѣряя, что она вовсе не Богъ-знаетъ какъ хороша. Въ тотъ періодъ, которымъ занимаемся мы, она имѣла прелестный цвѣтъ лица, можетъ быть, оттѣняемый ея чорнымъ платьемъ. А когда Филиппъ входилъ въ комнату, у ней всегда была готова гирлянда розъ, расцвѣтавшая на щекахъ ея въ минуту его появленія. Обращеніе ея было такъ просто и непринуждённо, что не могло не быть хорошо, потому что она была признательна, правдива, незанята собой, неприхотлива и принимала участіе въ другихъ. Очень ли умна была она? Я никогда этого не говорилъ — хотя, я не сомнѣваюсь, она цѣнила умъ нѣкоторыхъ мущинъ (объ имени которыхъ не кчему упоминать).

— Не великолѣпное ли это созданіе? кричалъ Филиппъ въ достопамятный вечеръ ея пріѣзда, когда она и другія дамы ушли спать. — Чѣмъ я заслужилъ такое чистое сердечко? Я слишкомъ счастливъ, слишкомъ!

Голосъ его прервался за его трубкой и онъ отёръ кулакомъ глаза, сіявшіе радостными и признательными слезами. Когда фортуна даётъ такую милость человѣку, мнѣ кажется, мы не должны жалѣть о томъ, чего она его лишаетъ. Когда Филиппъ ушолъ въ полночь (ушолъ? его выгнали, а то онъ навѣрно продолжалъ бы разговаривать до разсвѣта) при дождѣ, бившемъ его въ лицо, и съ ста фунтами въ карманѣ, составлявшими всё его имущество, я думаю, что на свѣтѣ не было человѣка счастливѣе и богаче его, потому что не обладалъ ли онъ сокровищемъ, котораго онъ не могъ бы купить и не захотѣлъ бы продать ни за какое богатство на свѣтѣ?

Моя жена можетъ говорить что хочетъ, но это она причиною приглашенія миссъ Бэйнисъ и всего что случилось потомъ. При намёкѣ, что она будетъ дорогой гостьей въ нашемъ домѣ въ Лондонѣ, гдѣ находилось сокровище ея сердца, Шарлотта Бэйнисъ тотчасъ бросила свою милую тетку въ Турѣ, которая была такъ къ ней добра, своего милаго дядю, свою милую мама, всѣхъ своихъ милыхъ братьевъ, слѣдуя тому обыкновенному закону, который повелѣваетъ, чтобы женщина, при извѣстныхъ обстоятельствахъ, оставила домашній кровъ, родителей, братьевъ, сестёръ для одного человѣка, который дѣлается, для нея дороже всѣхъ. Мистриссъ Бэйнисъ, вдова, ворчала на неблагодарность дочери, но въ своёмъ согласіи не отказывала. Можетъ быть она узнала, что Гели, вѣтренный поклонникъ Шарлотты, перепорхнулъ на другой цвѣтокъ и что гоняться за этимъ мотылькомъ было бы напрасно, или можетъ быть она услыхала, что онъ проведётъ весну — сезонъ мотыльковъ — въ Лондонѣ, и надѣялась, не вспорхнётъ ли онъ опять къ ея дочери. Какъ бы то ни было, она обрадовалась, что ея дочь приняла приглашеніе къ какъ въ домъ, и созналась, что бѣдная дѣвушка до-нихъ-поръ мало пользовалась удовольствіями въ жизни. Скромный чемоданчикъ Шарлотты былъ уложенъ и бѣдную дѣвушку отослала мать съ весьма малымъ запасомъ карманныхъ денегъ. Но эта экономная женщина сама имѣла мало, и изъ этой малости рѣшалась дать какъ можно меньше.

— Мать сказала Шарлоттѣ, что ей пришлётъ денегъ въ слѣдующій вторникъ, сообщилъ намъ маіоръ: — но между нами, я сомнѣваюсь въ этомъ. Между нами, моя свояченица всегда обѣщаетъ деньги во вторникъ, но и середа наступить, а она денегъ не дастъ. Я не могъ не дать дѣвочкѣ нѣсколько гиней, но вотъ увидите, во вторникъ деньги не придутъ.

Опровергнуть или подтвердить долженъ я слова маіора? Я скажу, что во вторникъ Шарлотта получила отъ матери письмо, увѣдомлявшее, что одинъ изъ ея братьевъ и младшая сестра оставались у тёти Мэкъ, а такъ какъ Шарлотта счастлива у своихъ гостепріимныхъ и добрыхъ друзей, то нѣжная, овдовѣвшая матъ не будетъ мѣшать счастью своей милой дочери.

Было уже сказано, что три женщины составили заговоръ въ пользу этой молодой дѣвицы и ея жениха. Черезъ три дня послѣ пріѣзда Шарлотты къ намъ въ домъ, моя жена стала настойчиво увѣрять, что поѣздка за городъ сдѣлаетъ пользу дѣвушкѣ, наняла коляску, одѣла Шарлотту къ лицу и уѣхала къ мистриссъ Мёгфордъ въ Гэмпстидъ. У мистриссъ Мёгфордъ была мистриссъ Брандонъ, разумѣется случайно, и я увѣренъ, пріятельница Шарлотты наговорила комплиментовъ мистриссъ Мёгфордъ на счотъ ея сада, дѣтской, завтрака, всего что принадлежало ей.

— Что же за бѣда? говоритъ мистриссъ Мёгфордъ, разсуждая объ извѣстномъ предметѣ. — Мы съ Мёгфордомъ обвѣнчались имѣя два фунта въ недѣлю, и при двухъ фунтахъ въ недѣлю родились двое старшихъ дѣтей. Иногда приходилось тяжело, но мы всё-таки были счастливы; а я увѣрена, что если человѣкъ не рискуетъ немного, то онъ не заслуживаетъ многаго. Я знаю, что я рискнула бы, будь я мущина, жениться на такой хорошенькой дѣвушкѣ. Я сочла бы малодушнымъ того молодаго человѣка, который мѣшкалъ бы, тогда какъ ему стоило сказать слово, чтобъ быть счастливымъ. Я считала мистера Фирмина храбрымъ, мужественнымъ джентльмэномъ. Или вы хотите, чтобы я имѣла дурное имѣніе о нёмъ, мистриссъ Брандонъ? Еще немножко этого крема, душечка. Онъ очень хорошъ. У насъ былъ вчера обѣдъ и изъ города приглашали нарочно повара.

Эта рѣчь, съ приличнымъ подражаніемъ голосу и жестамъ, была повторена настоящему біографу его женой, и онъ началъ видѣть, въ какую паутину заговоровъ эти хитрыя женщины запутали предметъ настоящей біографіи.

Подобно мистриссъ Брандонъ и другой матронѣ, мистриссъ Мёгфордъ заинтересовалась кроткимъ, юнымъ существомъ, ласково поцаловала ее и подарила ей аметистовую брошку.

— Она не имѣетъ манеръ; признаюсь, я болѣе ожидала отъ генеральской дочери воспитанной на континентѣ. Но мы покажемъ ей свѣтъ и оперу, Брандонъ, и она выучится очень хорошо держать себя, я въ этомъ не сомаѣваюсь.

Мистриссъ Мёгфордъ повезла мистриссъ Бэйнисъ въ оперу и указала ей на свѣтскихъ особъ, собравшихся тамъ. Шарлотта была въ восторгѣ. Я не сомнѣваюсь, что сзади въ ложѣ сидѣлъ молодой джентльмэнъ, нашъ знакомый, который также былъ очень счастливъ. Въ этомъ году жена родственника Филиппа, лэди Рингудъ, имѣла ложу, въ которой Филиппъ видѣлъ ея съ дочерьми, а маленькій Рингудъ Туисденъ такъ и разсыпался передъ ея сіятельствомъ. Они нечаянно встрѣтмлись у подъѣзда и лэди Рингудъ пристально посмотрѣла на Филиппа и на краснѣющую дѣвушку, которую онъ вёлъ подъ руку. Колясочка мистриссъ Мёгфордъ въ одну лошадь и парадная карета съ гербами лэди Рингудъ поѣхали но одной дорогѣ. Изъ кареты съ гербами дамы довольно благосклонно посмотрѣли на колясочку, въ которой сидѣла возлюбленная Филиппа, и экипажи разъѣхались, а Рингудъ Туисденъ, видя, что кузенъ подходитъ къ нему, очень поблѣднѣлъ и скорехонько уплелся за аркаду. Но ему не слѣдовало бояться Филиппа. Сердце Фирмина въ то время было переполнено доброжелательствомъ и мягкостью. Онъ думалъ о тѣхъ кроткихъ, кроткихъ глазахъ, которые сейчасъ нѣжно простились съ нимъ, о той маленькой ручкѣ, которая минуту тому назадъ висѣла на его рукѣ, Неужели вы думаете, что въ такомъ расположеніи духа онъ имѣлъ время думать объ отвратительномъ пресмыкающемся, которое ползло позади его? Онъ былъ такъ счастливъ въ тотъ вечеръ, что тотчасъ отправился въ таверну и истратилъ по-крайней-мѣрѣ три шиллинга на ужинъ и напитки. Слѣдующій день было воскресенье и мистеръ Фирминъ въ Уэстминстерскомъ аббатствѣ слушалъ церковное пѣніе возлѣ той же молодой дѣвицы, которую онъ провожалъ въ оперу наканунѣ.

Не надоѣло ли читателямъ это воркованье? Я старался описать любовныя дѣла Филиппа въ нѣсколькихъ словахъ и въ скромныхъ фразахъ — выпуская восторги, страшные обѣты, цѣлыя тетради корреспонденціи и всѣ обычныя пошлости его положенія. Однако, милостивая государыня, хотя мы съ вами уже перешли за возрастъ воркованья, хотя ваши локоны, которые я помню каштановыми, теперь посѣдѣли, а мой лобъ сталъ плѣшивъ, хотя мы теперь стары, мы еще не слишкомъ стары, чтобъ забыть. Изъ окна, у котораго я пишу, мнѣ видно, какъ въ садикѣ сквэра расхаживаютъ взадъ и впередъ молодой человѣкъ и молодая дѣвица, мнѣ знакомые. Этотъ садъ кажется раемъ моимъ молодымъ друзьямъ. Еслибы имъ вздумалось посмотрѣлъ за рѣшотку сквэра, они увидали бы, что у двери одного дома остановилась каретка доктора, а у оконъ другого дома плотникъ прибиваетъ гербъ по случаю смерти владѣльца, въ дверяхъ третьяго разнощикъ отъ булочника разговариваетъ съ горничной. Но что значатъ для нихъ эти явленія жизни? Рука объ руку ходятъ они по своему эдему и разговариваютъ о томъ счастливомъ времени, которое теперь уже близко, и томъ очаровательномъ пріютѣ, для котораго заказана мёбель и въ который, миссъ, вашъ старый другъ и покорнѣйшій слуга осмѣлится препроводить премиленькій серебряный чайникъ. Всѣ случаи имѣютъ отношеніе для мистера Филиппа и миссъ Шарлотты къ тому событію, которое составляетъ предметъ ихъ желаній. Вотъ каретка доктора отъѣхала, Имогена говорить Алонзо:

— Какъ я страдала бы, еслибы ты былъ боленъ!

Плотникъ прибилъ гербъ.

— Ахъ, душа моя! если ты умрёшь, пусть ужъ прибьютъ гербъ для насъ обоихъ, говоритъ Алонзо со вздохомъ.

Оба сочувствуютъ горничной, которая шепчется съ разнощикомъ булочника.

Такъ какъ всѣ силы души Филиппа и Шарлотты сосредоточились на ихъ бракѣ, я прошу позволенія представить документъ, полученный Филиппомъ въ то время; можно вообразить, что онъ возбудилъ не мало волненія.

«Я не сказалъ ни одного привѣтствія миссъ Бэйнисъ. Я желаю ей столько добра, что признаюсь желалъ бы, чтобы она вышла за жениха богаче моего милаго сына. Позволитъ ли мнѣ судьба обнять мою невѣстку и сажать на колѣна вашихъ дѣтей? Вы будете говорить имъ ласково объ ихъ дѣдѣ, будете? Я слышалъ, что бѣдный генералъ Бэйнисъ отзывался обо мнѣ въ запальчивыхъ и неприличныхъ выраженіяхъ, которыя я искренне прощаю. Съ радостью, что я никогда не сдѣлалъ вреда генералу Бэйнису, съ признательностью и гордостью принимаю одолженія отъ моего роднаго сына. Ихъ коплю я какъ сокровища въ сердцѣ и всё еще надѣюсь, что буду въ состоянія заплатить за нихъ чѣмъ-нибудь посущественнѣе моихъ нѣжныхъ молитвъ. Передай мои желанія всего лучшаго миссъ Бэйнисъ и старайся научитъ её ласково думать объ отцѣ ея Филиппа.»

Миссъ Шарлотта Бэйнисъ, сохранившая имя миссъ Григсби, гувернантки, между шаловливыми дѣтьми шутливаго отца, пробыла у насъ мѣсяцъ, и мама ея выражала большую радость при мысли, что она находится въ отсутствіи и нашла такихъ добрыхъ друзей. Черезъ два мѣсяца дядя ея маіоръ Мак-Гиртеръ воротился отъ своихъ родныхъ съ сѣвера, которыхъ онъ ѣздилъ навѣщать, и предложилъ отвезти племянницу во Францію. Онъ сдѣлалъ это предложеніе съ самымъ шутливымъ видомъ и такъ какъ будто его племянница вспрыгнетъ отъ радости, что возвращается къ матери, но въ удивленію маіора, миссъ Бэйнисъ поблѣднѣла, побѣжала къ своей хозяйкѣ и бросилась къ ней на шею, а та, крѣпко держа въ объятіяхъ миссъ Бэйнисъ, свирѣпо глядѣла на маіора черезъ ея плечо, какъ-бы желая этимъ показать, что онъ не смѣетъ увезти её изъ этого святилища.

— О, добрый, милый другъ! ворковала Шарлотта и рыдая высказала много нѣжныхъ и признательныхъ словъ.

Дѣло въ томъ, что двѣ сестры, или мать и дочь, не могли бы любить другъ друга искреннѣе этихъ двухъ особъ. Мы всѣ любили Шарлотту. Дѣти начали выть при мысли разстаться съ ихъ миссъ Григсби. Шарлотта учила ихъ музыкѣ и по-французски, а приходящая гувернантка занималась остальнымъ ихъ образованіемъ.

Такъ проходили мѣсяцы, а наша фаворитка всё оставалась съ нами. Мама снабжала кошелёкъ дѣвушки время отъ времени небольшими суммами и просила хозяйку Шарлотты снабдить её всѣми необходимыми вещами отъ модистки. Впослѣдствіи правда генеральша Бэйнисъ… Но зачѣмъ входить въ эти непріятныя семейныя ссоры въ главѣ посвящонной чувству?

Какъ только Филиппъ, получилъ письмо, вѣрно нами скопированное (за исключеніемъ денежнаго вознагражденія, которое я не считаю себя въ правѣ разглашать), онъ поспѣшилъ изъ Торнгофской улицы въ Уэстминстеръ, пролетѣлъ, мимо Бёттонса, нашего слуга, не обратилъ никакого вниманія на мою изумлённую жену въ дверяхъ гостиной, устремился во второй этажъ, раскрылъ настежъ дверь классной, гдѣ Шарлотта учила нашу третію дочь играть на фортепіано.

— Шарлотта! Шарлотта! закричалъ онъ.

— Филиппъ! развѣ вы не видите, что миссъ Григсби даетъ намъ урокъ? закричали дѣти.

Но онъ не слушалъ шалуновъ и всё манилъ въ себѣ Шарлотту. Эта молодая дѣвица встала и пошла за нимъ къ двери, а потомъ на лѣстницу, и тамъ они прочли письмо доктора Фирмина склонившись головами другъ къ другу, вы понимаете?

— Еще двѣсти фунтовъ въ годъ, сказалъ Филиппъ, сердце его такъ билось, что онъ съ трудомъ мой говорить:- твоихъ пятьдесятъ…

— О, Филиппъ! только могла сказать Шарлотта.

Очень милую составили они группу, которую годилось бы срисовать для художника.