Приручи меня

Глава 20

София

Пакеты с новой одеждой, коробки с обувью и всем необходимым для приготовления к ужину у Сабуровых, мне принесли в комнату ещё утром. Всё купленное было подарком, тщательно выбранным самим Феликсом. Мне даже показалось, что с какой-то особо токсичной ревностью Феликс отнёсся к прежним нарядам, которые были так же мне подарены, но не им, а его старшим братом.

Сабуров младший обновил весь мой гардероб, перед этим избавившись от купленного ранее. Он по своему вкусу подобрал всё — начиная от нижнего белья и заканчивая побрякушками, безумно дорогими побрякушками. Он даже властно заставил меня распрощаться с моими простенькими серьгами. Которые мне пришлось снять и спрятать во избежание скандала. Серьги были дороги мне, как подарок от брата и избавиться от них рука попросту не поднялась. Я спрятала собственное украшение в шкафчике туалетного столика, за которым сидела уже более часа в ожидании, когда надо мной закончат колдовать приглашённые мастера.

Маникюр, макияж, укладка, такой сияющей я ещё себя ни разу не видела, но всё равно внутренне не могла успокоиться, не чувствуя себя той, которая соответствует Сабуровым. Ведь наверняка меня будут критично оценивать.

— Не помешаю? — отозвался только что зашедший в комнату Герман.

Я встретилась с ним слегка затравленным взглядом в отражении зеркала и согласно закивала.

— Прекрасно выглядишь, — лёгкой поступью он прошёл вглубь комнаты, оставшись где-то у меня за спиной и вне зоны моей видимости.

— Благодарю, — раскраснелась я и лишь тональный крем скрыл румянец. А я нервно закусила губу, боясь, что краснеть до самых кончиков ушей сегодня вечером мне придётся часто.

Чего ожидать от ужина я не знала, в голове крутилось множество тревожных мыслей, замешанных на страхе. А Герман появился вовремя, словно понимал, что я нуждаюсь в поддержке.

— Мы закончили, Софья Алексеевна.

Девушки поспешно собрались, оставив на столике лишь косметику, которая мне могла бы понадобиться.

— Ты хочешь поговорить? Может быть, у тебя есть вопросы, касаемые нашей семьи? — прозорливо заметил Герман.

— Да, — судорожно выдохнула я, разворачиваясь к мужчине лицом.

Он присел на край кровати. Оценивающе пробежал взглядом по моему лицу и доброжелательно улыбнулся.

— Наша семья рассадник фальши и мнимой благочестивости, — хмыкнул он. — Отец, вроде эталон семьянина, но это не так. Он бизнесмен. Хороший бизнесмен, но ужасный отец и муж. Ему не было дела до жены, он изменял ей всю жизнь. Продуктом такой измены являюсь и я. До детей отцу тоже нет никакого дела, разве что его волнует мнение общества на наш счёт. Его сыновья должны иметь хорошую репутацию и ни в коем случае не порочить его громкую фамилию. В наказание он может лишить каждого из нас всего, что мы имеем. И это непустые слова, Соня.

Я внутренне сжалась, услышав всё это. Я уже очень давно жила без родителей, а воспоминания о них были всегда добрыми и приятными.

— А если я ему не понравлюсь?

— Хочешь правду? — ответил вопросом на вопрос, задумчиво коснувшись своего подбородка.

— Хотелось бы, — хмуро перебирая в голове худшие варианты, едва могла усидеть на месте.

Вскочила на ноги, прошлась до окна, взглянула на улицу и почувствовав острую нехватку воздуха, поспешила его распахнуть. Нервно вцепилась в ручку, но та никак не поддавалась.

— Давай-ка я, — с лёгкостью справился Герман. — Успокойся! — настойчиво посоветовал мне, оттеснив к кровати. Мягко надавил на плечи, вынуждая присесть. — Не пытайся ему понравиться. Будь готова к тому, что он этого не оценит. У него на всё есть своё мнение и по большей части он навязывает его другим, диктует.

— Феликс в отца? — испуганно спросила, боясь услышать положительный ответ. Ведь по словам Германа, их отец был тираном и эгоцентриком. Где уж такому понравиться?!

— Скорее нет, чем да. Характер Феликса воспитан строгостью, определёнными рамками. С детства ему прививалась правильная, опять-таки, по мнению отца, модель семьи и поведения, — Герман прохаживался по комнате и был вполне спокоен, чего нельзя было сказать обо мне. — В нашей семье скорее всего, Давид точная копия отца. Он первенец, он почти идеален в глазах главы Сабуровых… почти.

Герман замолчал. От меня не ускользнул тот факт, что о Давиде он говорил сухо, избегая прямого зрительного контакта со мной. Будто рассказывал он не о брате, а о каком-то дальнем родственнике, не заслуживающем моего внимания. А вот о Феликсе наоборот. И голос звучал мягче, и взгляд смотрел с теплотой. Видимо, не все троя были так близки.

— Почему почти?

— Завоевать Давиду всё родительское почтение мешает отсутствие у него наследников. Две прекрасные дочери, милая и очень тихая жена.

— Сейчас я всё больше начинаю понимать, что не понравлюсь вашему отцу, — разочарованно буркнула себе под нос, но Герман услышал мои негромкие стенания.

— Ты не обязана ему нравиться, — наконец мужчина остановился напротив меня. — Ты нравишься Феликсу, этого достаточно. Ужин лишь формальность… Чтобы отец видел, что его младший сын в компании спутницы. Что он взялся за голову и наконец, возможно, обзаведётся семьёй. И больше не будет позорить фамилию, своим холостяцким статусом.

— Семьёй со… со мной? — запинаясь спросила, заглянув в карие глаза Германа.

— Хорошо, если бы с тобой, — по-честному и добродушно ответил он. — Мне кажется, ты идеально ему подходишь, это я тебе как врач говорю.

Его губы дрогнули в улыбке, а я не удержавшись, захохотала. Сейчас смех помогал мне отделаться от навязчивого чувства какой-то приближающейся опасности. Конечно всему виной были нервы, а смех оказался лучшим лекарством от них. Герман тоже засмеялся и под наш такой весёлый аккомпанемент ворвался Феликс.

Он резко распахнул дверь и мы тут же, как по команде замолкли.

— Что здесь происходит? — Феликс обжёг меня вопросительным взглядом, но обратился всё же к брату.

— Я рассказывал Соне о нашей семье, — спокойно ответил Герман. — И не надо так заводиться, — улыбнулся и подмигнул мне, вызвав еще большее негодование Феликса.

— Всё, ты можешь идти, — указал на дверь Сабуров-младший. — Дальше, я сам.

Герман закатил глаза и это было так забавно, учитывая его статус, профессию и возраст. Не сдержавшись, я чуть было не захохотала снова, вовремя спрятав смех, прокашлялась в сжатый кулак.

Герман неторопливо вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

— Он сказал тебе что-то смешное? — брови Феликса забавно подскочили вверх. — Поделишься? О чем конкретно вы говорили?

— О-о-о, мы обсуждали тебя и каким забавным ребёнком ты был, — с улыбкой подшутила над ним, однако шутка не удалась.

Феликс быстро приблизился и выставив ладони по обе стороны от моих бёдер, навис надо мной. Линии его красивого лица заострились и оно стало жёстким и неприветливым.

— Меня бесит, что ты спелась с моим братом, — процедил он сквозь зубы. — Я не хочу видеть Вас в одном помещение… Наедине!

— Ты ревнуешь? — игриво сощурившись, вновь попыталась разрядить обстановку.

— Нет, не ревную, — отбрил Феликс и властно распахнул мой шелковый халат, после чего опустил вниз бретельку сорочки и прошёлся губами от шеи по ключице. Потом носом отодвинул ткань сорочки ещё ниже и втянул в рот сосок.

О, да, это была ревность! И как бы он это не отрицал, видимо именно так умел показывать, что я его и только его!

Феликс попытался опрокинуть меня на кровать, но я взбунтовалась.

— Моя причёска… Ты её испортишь, — вскинула руки, загораживая волосы от властных рук мужчины. Вот только все мои жалкие попытки сохранить укладку, терпели неудачу.

— Плевать, — прорычал Феликс, надавив мне на плечи и я всё-таки упала на кровать.

Наверняка испортила локоны, над которыми битый час колдовали мастера и от досады зажмурилась. Остервенело закусила губу, чтобы не обрушиться на Феликса с ругательствами. Правда, гнев быстро отступил под напором властных умелых рук.

Феликс опустился на колени, импульсивно развёл мои ноги в стороны, приподнял подол сорочки, а потом сгрёб ткань в кулак, задирая ту под самую грудь. Трусики отодвинул в сторону и сразу накрыл клитор губами. Я тихо простонала.

Его язык властно прошёлся по плоти, а губы с шумом втянули клитор и я прогнулась в спине. Откровенно развела ноги пошире, лишь бы ещё острее ощущать игру Феликса на своей плоти.

— О, Боже… — сорвалось с моих губ и я услышала, как мужчина довольно хмыкнул.

Продолжил свои сладостные терзания, подключая пальцы. Вошёл в меня сразу двумя и мне нестерпимо захотелось большего. Я приподнялась бёдрами над матрасом, чтобы глубже принять в себя напряжённые пальцы. И дрогнуть оттого, как умело Феликс двигался ими внутри меня.

— Я хочу тебя, — без всякого стеснения заявила Феликсу, ведь мы уже несколько дней жили вместе, без рыжих девиц и каких-то рамок приличия.

Мы вели себя чертовски неприлично… Уверена, каждый, кто работал в этом доме знал, сколько раз мы занимались сексом. Нам даже не требовалось запираться в спальне, потому что от наших стонов всё вокруг вибрировала страстью, и нам бы не посмели мешать.

— Не так быстро, детка! — вновь хмыкнул Феликс, погружая в меня третий палец.

Я задохнулась от того, как было приятно. А потом заёрзала на месте от нетерпения, чувствуя, как мои мышцы импульсивно сжимались вокруг пальцев. Стоны стали неконтролируемые. Движения торопливыми. А толчки на всю глубину, лишь раззадоривали нас обоих.

— Поднимись! — вдруг скомандовал Феликс, перестав терзать мою плоть.

Я приподнялась на локтях и томно посмотрела на него. Дымка желания застилала глаза и я сквозь неё наблюдала, как мужчина встал на ноги и порывисто избавился от рубашки, мешающих брюк. Медленно стянул боксеры по бёдрам, обнажив возбуждённый член. Взял его в руку и провёл от головки до основания, при этом не сводя с меня похотливого взгляда.

— Встань на колени! — вновь скомандовал, сделав шаг назад от кровати.

Я нерешительно встала на пол и опустилась на колени перед Феликсом. Понимала, чего он хочет, но всё равно чувствовала стеснение.

Он отпустил член и замер в ожидании, а я обхватила пальцами у самого основания, почувствовав, как тот дёрнулся от моего прикосновения. Инстинктивно смочила губы, пройдясь по ним языком. Потом лизнула головку, а услышав, как Феликс громко втянул воздух через нос, обхватила член губами. Он был твёрдым, гладким и тактильно приятным. А ещё горячим, соответствуя нраву моего мужчины.

Я медленно втянула головку в рот и Феликс гортанно зарычал.

— Ещё! — требовательно прохрипел он.

Я без промедлений взяла член немного глубже. Потом подалась назад и вновь, но уже чуть увереннее вобрала его в себя. Лизала, чувствуя ртом бешеный пульс Феликса. Немного прикусывала кожу, видя как Феликс заводился. И как ему нравилось, то что я делала.

Он накрыл мой затылок ладонью, подарив жаром руки поощрение тому, что я делала. Но затем немного надавив, обозначил свой контроль, направил так, как ему бы хотелось, и я последовав немому приказу, вобрала член немного глубже, но так чтобы не испортить обоюдного удовольствия от ласк.

Феликс был большим, и он знал это. Поэтому не настаивал, а действовал очень мягко. И я была благодарна за это.

Постепенно сама входила во вкус, впитывала возбуждающее удовольствие. Неистово ёрзала на месте, ощущая сладостное давление внизу живота и влагу на трусиках.

Изучение Феликса, продолжалось не слишком долго. Уже спустя пару минут, когда его ритм дыхания сравнился с ускоренной частотой толчков члена, он нетерпеливо поднял меня с пола. Сорвал халат, спустил бретельки, обнажая мою грудь и развернув к себе спиной, подтолкнул к кровати. Я едва успела упереться в неё ладонями и вздёрнула попку, по которой сразу получила звонкий шлепок. Кожу приятно пронзило покалывающим ощущением, а сгусток желания внизу живота ждал долгожданного проникновения.

А потом Феликс рывком вошёл в меня, заставив задохнуться от удовольствия. Властно сжал грудь, заставив вскрикнуть, и слегка навалившись на меня, прикусил кожу на выпирающей лопатке, вызвав очередной сладостный вскрик.

И вот опять, каждый в этом доме знал — мы занимались сексом!

Безудержным… потому что громкие шлепки наших тел, напоминали отбойный молоток. Необузданным… потому что всё чаще, мои стоны превращались в крики удовольствия. А голос Феликса срывался на почти животный рык.

Причёска, макияж, потраченное время на сборы — всё это было так неважно, ведь я сгорала в руках этого мужчины. Могла изобразить на голове, что-то простое, не вычурное, могла накраситься сама, лишь бы продлить те минуты блаженства, которые он мне дарил.

Я вообще не хотела идти на этот званый ужин, испугавшись откровений Германа…

И лучше бы мы и правда остались дома, не вылезая из постели, потому что ужину суждено было превратиться в катастрофу.

Правда я ещё этого не знала…