Приручи меня

Глава 8

Платье мне Герман выбрал сам, отчасти я ему была в этом благодарна.

Во-первых, я не особо разбилась в модных трендах и чаще выбирала себе одежду исходя из цены и удобства.

Во-вторых, наряжаться для Феликса мне не хотелось.

Ладно ещё пойти на поклон его эгоистичному величеству… Но вот при этом стать куклой?! Мне претило подобное, однако ничего поделать было нельзя. Я уступила. Взяла из рук Германа вешалку с платьем и удалилась в ванную комнату. Решительно заперлась, но прежде чем принять душ, снова проверила дверь. Внутренний замок был заперт, и я немного успокоилась и попыталась расслабить напряжённые плечи.

В конце концов, Герман мне виделся более зрелым мужчиной, умеющим контролировать эмоции и желания. Ко мне, по крайней мере, он особого физиологического интереса не проявлял. По этому параноить и подпирать дверь стульями я предпочла не делать.

Быстро приняла освежающий душ, чтобы надеть дорогущее, по всей видимости, платье на чистое тело.

Кремовый шёлк приятно обтягивал грудь и талию, а ниже струился воздушными складками до самых щиколоток. Слишком длинный разрез начинался высоко на бедре и при ходьбе полностью оголял ногу, да так, что я боялась продемонстрировать своё нижнее бельё. Несмотря на откровенный фасон платья, оно мне нравилось и сидело на мне поистине великолепно. Где надо аппетитно обтягивало, где не надо загадочно скрывало.

Выглядеть на миллион, оказалось приятно до порхающих бабочек в животе. Так я ещё никогда не выглядела — утончённо, но в то же время сексуально.

Ещё раз взглянув на себя в зеркало, я взялась за гребень. Расчесала слегка влажные волосы и перебросили их на одну сторону, заколола несколько невидимок, чтобы те сдерживали непослушный каштановый каскад волос. Наверное, я впервые распустила их в этом доме, предпочитая прятать пряди в небрежный пучок, и сейчас испытывала их приятную тяжесть на своём плече, несмотря на то, что совсем недавно обрезала их почти до лопаток.

Когда оголила шею, сразу увидела тёмно-синюю отметину, и тут же вспомнила, при каких обстоятельствах получила эту похотливую метку.

От воспоминаний я буквально физически ощутила боль от прикусов и сдавливания моей кожи пальцами. Но прятать следы несдержанности Феликса я не стала. Пусть полюбуется ещё раз, может хоть ничтожное зерно чувства вины мне удастся посеять в душе избалованного вниманием и роскошью мужчины.

— Я готова! — спустя четверть часа я появилась на пороге ванной комнаты, заметив, что Герман так и продолжал стоять у окна, вглядываясь куда-то вдаль сквозь стекло.

Лениво повернувшись на мой голос, он смерил меня заинтересованным взглядом и в жгучих глазах заплясало одобрение.

— Очень даже, — широкая бровь причудливо изогнулась, будто мужчина не верил собственным глазам или тому, что я вдруг стала более достойна его драгоценного братца.

— Надеюсь, ваш брат оценит наши старания, — прозвучало двусмысленно, словно я тайно желала обратить на себя внимание Феликса. Меньше всего мне хотелось показаться перед Германом пустышкой, которая в погоне за наживой может уподобиться тем рыжим бестиям, что развлекались где-то у бассейна. — Не хотелось бы понапрасну растрачивать собственную снисходительность.

— Идём, — сперва Герман протянул ко мне ладонь, но не дождавшись ответных действий, просто согнул руку в локте. Жестом показывая, что готов сопроводить меня, как настоящую леди.

Вот только я чувствовала себя отнюдь не леди, а каким-то дорого упакованным подарком.

Что ж… Немного поиграем.

Взяв Германа под руку, я вышла вместе с ним из комнаты. Не знаю почему, но он совершенно перестал вызывать во мне чувства опасения. Он словно мог расположить к себе человека. То ли всему виной его вкрадчивый глубокий голос, которым Герман словно в транс вводил. То ли какое-то внутреннее спокойствие волнами передавалось от него к другим.

— Что если он меня прогонит и снова запрёт? — спросила еле слышно.

Чем дальше мы отдалялись от моей спальни, тем волнительнее мне становилось.

— А что если ты просто извинишься. Искренне, от души, — горячая ладонь легла на мои пальцы, которыми я сжимала его предплечье. — Феликс умеет распознавать фальшь. Наверное поэтому ты ему приглянулась больше остальных претенденток.

— Я должна радоваться, что за мою искренность он ведёт себя со мной, как варвар?! Пока за лживость обхаживает этих..

Брезгливо скривившись, махнула головой, будто отгоняя непрошенное чувство несправедливости.

— Со-оня, — нарочно почти пропел моё имя, привлекая внимание. — Да ты никак ревнуешь?!

— Ещё чего, — недовольно фыркнула. — Мне хватит обещанных вами денег, а они пусть забирают себе вашего распрекрасного брата.

— Сделаю вид, что верю тебе, — он искренне рассмеялся.

А потом резко остановился, и повернувшись к двери, настойчиво постучал. Дождался короткого приглашения и распахнул дверь. Возле массивного стола стоял Феликс с полупустым бокалом в руке.

— Зачем она здесь? Я не разрешал ей выходить.

Единственное, чем Феликс удостоил меня — холодный, равнодушный взгляд, который окончательно вывел меня из подобия шаткого равновесия. Теперь я уже не считала затею с извинениями хорошей.

— Успокойся и послушай, — Герман буквально втащил меня в кабинет, легонько подтолкнув ближе к брату. — А я пока займу остальных.

Где-то за моей спиной захлопнулась дверь, как механизм мышеловки.

— Ну-у, — процедил Феликс. — Ты пришла показать, как научилась себя вести?

Уголок его рта дёрнулся в победоносной ухмылке, а в захмелевшем взгляде вспыхнула похоть, с которой он буквально раздевал меня…

Снимал то самое дорогое платье, даже не показав взглядом заинтересованности, в моём преображении. Похоже, интересовала я его совсем без одежды.

Закусывая щёку изнутри, стойко держалась из последних ускользающих от меня сил. Степенно расправила плечи, до начинающей ломоты в спине держала ту ровно. Намекая, что если я и пошла на мировую, то всё равно буду до конца стоять с гордо поднятой головой. Несмотря на моё внешнее спокойствие, внутри я трепетала… каждой клеточкой тела содрогалась от перспективы вновь остаться наедине с Феликсом. Лихорадочно вспоминала советы Германа и прикидывала в голове нужные слова. "Извиниться искренне, от души."

Что ж, проще просто, если конечно человек заслужил вашего прощения. Феликс — нет. Даже сейчас его надменность сбивала меня с ног, а чувство превосходства в его крови, гуляющее под смуглой кожей наполняло вены на сильных руках. Закатанные до локтей рукава рубашки обнажали жилистые предплечья, которыми я невольно залюбовалась, а в следующую секунду судорожно вспомнила горячие прикосновения.

Боже…Что со мной такое творилось? Я ненавидела этого мужчину, как никого в этой жизни. Но в то же время сходила с ума от притяжения, желания, чтобы он был чуть терпимее.

— Я пришла извиниться, — с трудом выдавила из себя такое простенькое признание, но головы не опустила. Смотрела и ждала своей участи.

— Начинай, — он лениво прошёл к бару, плеснул в уже пустой бокал янтарного цвета алкоголь, по всей видимости ром. Покрутил бокал и пытливо посмотрел на меня сквозь него. — Я жду, — отсалютовав бокалом, осушил залпом и стёр тыльной стороной ладони остатки с губ.

Я шумно сглотнула, чувствуя как от напряжения сушило во рту, а под ложечкой жгло странное предчувствие. Сейчас я бы не отказалась просто от воды, но мне ничего не предложили.

— Мне стоило сдержаться в прошлый раз, — жалко отозвалась я, не особо понимая как правильно сформулировать то, что буквально застревало в горле. — Этого больше не повториться. Извини… те, — торопливо добавила официальную форму обращения, словно ставя барьер между нами.

— Разве так извиняются?

Медленной, тягучей походкой Феликс подошёл ко мне вплотную, словно давая мне привыкнуть к своей внезапной перемене поведения. Расслабленно посмотрел на меня сверху вниз, шумно выдохнул, окутывая пряным запахом рома.

— Мне, что… по твоему надо встать на колени? — дерзко вскинула голову, заглядывая в самодовольное лицо.

Лучше бы я так не рисковала и не задавала подобных вопросов, ведь и без того накаленный между нами воздух, буквально искрил. Колкие мурашки волной пробежали по коже, а Феликс всё так же остался собран.

— На колени не нужно, для этого у меня есть другие…, — глумливая улыбка растянула полноватые губы. — Ты сделала мне больно, — глядя прямо в глаза, Феликс неторопливо провел ладонью по моим волосам. — А обычно боль снимают поцелуями.

Сжав в кулаке непослушные пряди, он потянул их на себя, побуждая меня придвинуться ближе, немного запрокинув голову, так чтобы мои губы встретились с его щекой. Той самой, которую я ударила. Он безмолвно ждал поцелуй, я — тихо кипела изнутри.

Вот, что имел в виду Герман в нашу первую встречу — "Феликс должен тебя приручить."

Именно этим сейчас он и занимался, ждал покорности, направлял меня и предвкушал. Его заводило моё "нет" больше, чем "да" от всех четырёх рыжих сразу.

— Ты причинил мне боль посильнее, — беспокойно коснулась своей шеи. — Моя пощёчина детский лепет по сравнению с твоим варварским обращением.

Всё пошло прахом. Все наставления Германа вмиг были забыты мной и я мысленно попрощалась со своей свободой на ближайшее будущее. Теперь он явно меня запрёт.

— А ты с зубками, да? — после непродолжительной паузы чуть хрипло выдохнул Феликс.

Мне почему-то показалось его настроение игривым. Возможно всему виной был алкоголь, но какая бы причина не была в его фривольном поведении, я радовалась. Внутренне отпуская напряжение и убирая руку с шее, куда сразу же прикоснулся Феликс.

Он мягко скользнул ребром ладони по шее, костяшками пальцев провел по ключице до ложбинки и дальше направил руку в вырез платья. Феликс не остановился даже тогда, когда плотный шёлк слегка натянулся не пуская дальше. Ткань держала оборону лучше, чем это делала я.

Пульс соперничал с возмущенными взмахами моих ресниц и кажется губы были уже искусаны мной в кровь. Но я не смела остановить мужчину. Эта пока ещё вполне невинная ласка была просто убийственна.

А потом Феликс замер, всего на секунду, не больше, но и этого мне хватило, чтобы сорваться в пропасть желаний. Он невозмутимо стянул с плеча широкую лямку, которая плавно скользнув по разгоряченной коже, приспустившейся тканью, обнажила грудь.

— А ты правильно оделась для извинений.

Рвано выдохнул мне в губы, с неким одобрением в голосе. Широкой ладонью накрыл грудь, а после до боли сжал пальцами тугой сосок. И когда я тихо вскрикнула, он скользнул языком в мой рот.

Вмиг лишил последних крупиц кислорода. Целовал с дикой страстью, покусывал губы так, словно клеймил, оставлял за собой права на меня. А я понимая, что он избалованный мерзавец, и нам не по пути, никак не решалась его оттолкнуть.

Его руки легли на мои плечи. Пальцы сжали обнаженную кожу и Феликс немного подтолкнул меня назад, пока я не уперлась в ближайшую стену спиной. Мужчина был импульсивен. Пока его рот буквально поедал меня, его руки поглаживали бёдра и даже прищипывали, наверняка оставляя новые синие метки. Потом он приподнял мою ногу, та сразу показалась в глубоком вырезе платья, и прижал к своей ноге. Качнулся, подражая половому акту, и я тут же почувствовала степень его возбуждения. Он качнулся вновь и с моих губ сорвался тихий писк, очень напоминающий стон, но Феликс заглушил его собственным ртом.

Мужчина уже видел меня почти обнаженной. Так же как и я видела его без одежды. Но это не придавало мне уверенности. Нет! Я была не уверена. В том чего хочу! Чего хочет он! И вообще имеет ли значение для него все мои желания.

Мне не нравилось, что он так действовал на меня. А моё тело — на него. Здравый смысл хоть и шептал слишком слабо и неуверенно, но всё-таки прорвался в разум, когда Феликс ухватился за резинку моих трусиков и отстранившись от моих губ, прошептал:

— Ты чистая?

Я часто заморгала.

— Что прости? — выдавила ослабевшим голосом.

— Ты чистая? Нет ли у тебя заболеваний?

Сглотнув тугой ком в горле, отвела взгляд и просто уставилась в пол. О чём он, чёрт возьми?

— Можно, я пойду? — попыталась опустить ногу, но он не дал, продолжая контролировать то, что между нами происходило.

— Нет, — он вдруг нахмурился. — Не хочу, чтобы брат сливал семейное состояние вхолостую. Если ты позволяешь себе доводить мужика до такого, — его пальцы с силой сжались на моём запястье, чтобы тут же дёрнуть и положить мою ладонь на пах. Возбуждённый член дёрнулся навстречу моей ладошки, я почувствовала его твёрдость даже сквозь неплотную ткань брюк. — Тогда иди до конца, позволь себя…

У меня не закончились пощёчины и я бы с большим удовольствием, а главное, без сожаления, отвесила бы ещё одну. Но удар повис в воздухе, когда Феликс, предугадав мои действия, перехватил руку.

— Не-ет, — почти с дьявольской усмешкой, протянул он короткое отрицание. — Не сегодня.

От неожиданности, когда он всё же отпустил мою ногу, я немного качнулась на каблуках. Было полное ощущение, будто из тела разом выбили дух.

Феликс спокойно отстранился и прошёл к столу, лениво опустился в кресло, откидываясь на его спинку.

— Иди ко мне, — многозначительно и чертовски медленно протянул он, похлопав себя по бедру.

Серьёзно?! Он что думал, что я как дрессированная собачка брошусь ему в ноги?

— Один поцелуй в щеку и ты прощена, — с едва скрываемым сарказмом бросил Феликс и ткнул пальцем в свою пострадавшую часть лица.

Несдержанно хмыкнув, я подошла к столу, до зубного скрежета сжала челюсть. Ухватилась за его волевой подбородок, стиснув на нём пальцы посильнее. Заметив при этом, как Феликс слегка поморщился, но мою руку не оттолкнул. Безэмоционально клюнула в щеку, сдержав порыв и не плюнуть ему в лицо.

Подхватив слишком длинный подол платья, выскочила в коридор. Закрыла за собой дверь и прислонилась спиной к стене. Мои щёки нестерпимо пылали, и я накрыла их ледяными пальцами. И хотя от близости с Феликсом я горела, онемевшие руки подрагивали и тело не слушалось.

Мне требовался ледяной душ. Чтобы потушить злость, а заодно и своё желание…

Путаясь в мягких волнах платья, бежала обратно в свою комнату, проклиная всё и всех. Чёртова Феликса с его необузданной сексуальностью и избалованным характером. Германа, который приложил руку к моему нахождению тут. И саму себя. За постыдное поведение, за страстный отклик тела, за девичью глупость, с которой я иногда думала, что Сабуров способен быть более человечнее.

Остудить пыл не вышло. У двери моей спальни стоял Герман, подпирая стену. Этого тут ещё не хватало. Зачем пришёл? Новую инструкцию к своему брату принёс? Бесполезно. Феликс с явным дефектом, к его циничному и черствому сердцу нет ключика.

— Однако, быстро, — он лишь вскользь посмотрел на наручные часы и перевёл взгляд на меня.

Сначала посмотрел на мои ноги, которые были обнажены до самых коленей, ведь я для удобства приподняла платье повыше. Нахмурился, как-то странно изменился в лице, а когда заметил не совсем опрятный лиф платья, скептически хмыкнул.

Затем резко вернулся к моему лицу, задержался на припухших от поцелуев губах и хмуро ткнул пальцем на лямку платья, всё ещё болтающуюся на плече.

— Не позволяй ему пользоваться своим телом, — менторским тоном отозвался Герман.

— Да ладно! — вспыхнула от негодования, как спичка. — Вы дарите меня своему брату, поселяете в комнату его бывшей жены, с которой мы не просто похожи, но ещё и тёзки. Наряжаете, как куклу, — я нервно отпустила подол платья, и то каскадом укрыло мои ноги от любопытствующих жгучих глаз. — Отсылаете в его кабинет и ещё смеете учить меня жизни и давать уроки этикета?!

Я кипела от злости, теперь уже в двойном размере. Оба Сабурова были просто невыносимо, жутко заносчивы и до неприятия эгоистичны. Но чёрт возьми! Генофонд у них был потрясающим! Я с остервенением закусила губу, болью пытаясь прогнать дурные мысли.

— Давай пройдем в комнату, зачем нам зрители.

Герман не спрашивал, в принципе, как и его брат, он приказывал. И не дожидаясь нового всплеска моего воинственного настроя, втянул меня в спальню и запер дверь на ключ.

— Сексуальное возбуждение любого мужчины замешано на психологии и врожденных рефлексах.

— Вы что мозгоправ? — бесцеремонно вклинилась я и перехватила серьёзный взгляд Германа.

— Мой профиль звучит несколько иначе, но смысл в принципе верный.

— Вот и лечите своего брата. Ему вообще как мне кажется психиатрическое освидетельствование нужно. Он ведёт себя…

— Так, как ему позволяют! — подытожил Герман с умным видом. — Карина позволила сексуальные ласки, наивно полагая, что тем самым обратит на себя симпатию. Ты… насколько мне известно, пошла другим путем.

Я густо покраснела, осознав, что скорее всего Феликс слишком близок с братом и успел поделиться с ним деталями той ночи. Мне стало неуютно под взглядом Германа, которым он теперь словно изучал меня с профессиональной точки зрения.

Я обняла себя за плечи, желая прикрыться, хотя это помогло слабо. Мужчина прожигала меня вмиг потемневшими глазами насквозь. Едва заметно хмурил лоб, будто продумывая, каким образом вернуть мне душевное спокойствие.

— Соня, Феликс абсолютно здоров. У него, действительно, есть свои фетиши и пристрастия, но поверь мне, ты рвешь привычный шаблон, поэтому ты тут. И поэтому ты должна избавиться от рыжих. Они здесь из-за его состояния, а мне нужен Феликс, который сможет управлять семейной империей, а не только своим либидо, — полноватые губы растянулись в лукавой улыбке, но она не вызвала во мне отторжения и я слегка расслабилась.

— Как Вы себе это представляете?

— Ничего криминального. Просто почаще разогревай интерес Феликса, но самого главного не давай. Через постель путь к сердцу Феликса не проложить.

— Мне не нужно его сердце, впрочем как и он сам. Вы знаете зачем я здесь, — я подскочила к Герману, когда тот направился к двери и импульсивно схватилась за рукав его рубашки. — Но каждый раз требуете от меня невозможного.

— Ужин в семь, не опаздывай, — он спокойно убрал мою руку и продолжил свой путь на выход. — И надень другое платье.