Притяжение

Глава 1.

Исследовательская станция «Ковчег»

Будильник сработал ровно в семь утра. Я уже, как несколько часов не спала. Персональный телефон разрывался от сообщений и звонков. В четыре утра позвонила мама, ее звонок я проигнорировала, перевела аппарат в режим «не беспокоить» до утра, но уснуть уже не смогла. Несколько часов подряд смотрела, как загорается и тухнет экран. Сначала звонила мама, потом по очереди набирали сестры, отец, приходили бесконечные сообщения. Сообщения не открывала, я и так знала, что там написано.

Внутри все клокотало от злости, обиды и наглости родственников. Три дня назад в моем гражданском кабинете появилось пометка о том, что родители удалили мое имя из «родовых документов». И теперь я потеряла не только фамилию, прописку на планете, где выросла, но и право претендовать на наследство. Фактически одна процедура лишила меня семьи и дома, которыми я вроде как дорожили. Ну, или, по крайней мере, регулярно оплачивала счета за кредит на родительский дом, обучение сестер, текущие счета.

Обоснованием для исключения из «родовых документов» послужила моя работа на «Ковчеге». Так как большую часть года я провела на станции и не жила на родной планете, у семьи появилось основание внести меня в списки «недобросовестных детей». То, что большая часть семейных расходов покрывалась из моего кошелька, никого не интересовала.

Такой поступок семьи стал для меня настоящим ударом. Я не скажу, что у нас были всегда теплые отношения. Но я всегда старалась быть хорошей дочерью: помогать, заботиться о младших, хорошо учиться. Видимо, этого было недостаточно.

Почти сутки мне понадобились, чтобы переварить случившееся. Честно говоря, я сначала подумала, что это просто ошибка. Связалась с юристом станции, но она только подтвердила правомочность исключения и предложила утешительный чай.

Чай мне не помогал. Разговоры тоже. Обида и несправедливость разъедали изнутри. Не знаю, что меня обидело больше, само исключение или то, что мне об этом не сообщили. Через сутки пришло сообщение от банка с просьбой подтвердить платеж за дом. Тот самый дом, к которому я больше никакого отношения не имела. Светлый, с гостиной и тремя спальнями. Одна для родителей, одна для Сюзи, вторая для Лиз.

- Тара, ты все равно живешь отдельно. – Щебетала мама, и я с ней почему-то соглашалась. Дура.

Платеж я отклонила и ввела запрет на оплату этого счета. А потом поставила запрет на оплату университета Сюзи, колледжа Лиз, общежитий сестер, подписку на трансфер, доставку продуктов и десяток сопутствующих платежей. Не могу сказать, что этот поступок принес радость или облегчение. Нет, нисколько. Но лучше рыдать с деньгами, чем без них.

Сообщать родным о своем решении не стала, точно так же как они мне не сообщили о своем. Как и я, о том, что теперь придется самостоятельно оплачивать свои счета, семья узнала из банковского приложения.

Сначала пришло сообщение от мамы:

«Милая, счет по кредиту нужно погасить через три дня»

Меня не спросили ни как дела, ни как я себя чувствую, ни что со мной происходит. Я не ответила. Следующее сообщение тоже пришло от мамы.

«Видимо, в вашей дыре снова проблемы со связью. Напоминаю про кредит, иначе тебе придется платить процент за просрочку, а это очень много»

Это сообщение я тоже проигнорировала. И вот, ночью, когда не привезли продукты, с Лизи попросили плату за трансфер в колледж, а университет Сюзи не увидел оплату за семестр, и началась атака. К сожалению, протокол станции не позволял никого блокировать даже в личных аппаратах, поэтому все, что оставалось делать – игнорировать уже бывшую семью. Отвечать я не хотела. Боялась, что не выдержу прессинга, и обида вырвется наружу. В какой-то степени это можно было назвать бегством от проблем, но сейчас я искренне считала, что это лучшее решение для меня.

Ровно в семь утра я встала с кровати и пошла приводить себя в порядок. Личные трагедии не отменяли должностных обязанностей. Телефон оставила на тумбочке. Сегодня он мне точно не понадобится.

После часа в спортивном зале, душа и кофе, я чувствовала себя если не бодро, то вполне сносно. Погружений сегодня в графике не было. Я планировала перебрать оборудование, и составить отчеты, пока на «Барде» бушевали шторма. Планета, на которой находилась станция, на девяносто процентов была покрыта океаном, а оставшиеся десять процентов суши занимали «Ковчег» и «Бирная». Станция «Бирная» занималась подводными фермами. Выращивала рыбу, морских гадов и ряд пищевых минералов. А мы, на «Ковчеге» специализировались на подводных исследованиях.

До лаборатории я дойти не успела. Экран на моем рабочем планшете загорелся, появилось сообщение «вызов на срочный сеанс связи». Внутри все сжалось. С кем должен был состояться этот сеанс связи – я не знала. Но от одной мысли, что это мог быть кто-то из родных, к горлу подступал панический ком тошноты.

Пропускать или отказываться от «срочных сеансов связи» запрещал протокол. Все, что мне оставалось делать, это глубоко вдохнуть и смириться с неизбежностью. Через пять минут я вошла в защищенное помещение для связи и чуть не застонала от облегчения, когда на экране появилось лицо Меган Рос, директора «Ковчега». Женщина с короткой стрижкой, сухим лицом и неестественно длинной шеей, была чем-то в роде живой легенды. Но я ее откровенно побаивалась, хотя ни разу живьем не видела.

- Доброе утро, Тара. – Поздоровалась женщина и тут же нахмурилась. – Куда исчезла фамилия из личного дела?

- Меня исключили из «родовых документов», мэм. – Тут же почувствовала, как от стыда запылали щеки. – Документы на новую фамилию я оформить еще не успела.

- Понятно, поздравляю. – Директор изобразила на лице дежурную улыбку, которая ничего хорошего не предвещала. – Я должна вам сообщить еще одну новость. Хотя, мне бы хотелось этого избежать, но все же.

Она хотела изобразить что-то напоминающее сочувствие, но Меган Рос и сочувствие жили на разных планетах. Как и любые другие человеческие чувства. Что не удивительно. Во-первых, Меган не была человеком, во-вторых, чувства мешают карьере. А у нее карьера была блестящей.

- Что за новость? – Я собралась с духом, понимая, что ничего хорошего не услышу.

Морально я была уже готова даже к увольнению, но не к тому, что сейчас скажет директор.

- Сегодня утром мне поступили бумаги из гражданского суда. Ваш отец подал иск на изъятие вашей зарплаты в счет компенсации долга за ваше содержание и воспитания в период от рождения до совершеннолетия.

- Что? – Вырвалось само по себе.

- Выплаты в счет компенсации вашего воспитания. – Повторила Меган и поджала узкие губы. – Ваше рождение, питание, образование. Хотите взглянуть на документы?

Я кивнула, рабочий планшет снова загорелся. На экране появился список почти на все покупки, которые был когда-то сделаны для меня. Я просто не верила своим глазам. Таблица явно была составлена отцом. Я узнавала его манеру подписывать колонки и сокращать слова. Здесь было все: медицинские услуги за роды, гигиенические салфетки для младенцев, расходы на участие в детских утренниках, куда он записал новые туфли для миссис Клауд, счета дантиста, школьные обеды, где продукты были записаны в граммах, подаренный на день рождения плюшевый заяц. А еще там было мороженое, которое я не ненавидела с детства, и мне его никогда не покупали, смета на празднования дней рождений, в местах, где я никогда не была, чеки на туфли, которые покупались не для меня, а для сестер. Потому что в то время, когда они приобретались, я уже работала и всю одежу, в том числе и туфли, покупала себе сама.

Я не верила своим глазам, и с трудом сдерживала слезы. Даже государственная пошлина за исключение из «родовых документов» была внесена в список». Сначала я подумала, что это месть родителей за то, что я отменила платежи. Но потом взгляд упал на дату судебного запроса. Иск был подан еще до исключения меня из семьи. И после этого всего мой телефон разрывался от требования денег.

Отец хотел забрать все мое жалование, которое платил «Ковчег», оставив только суточные и пайковые, который закон забрать не позволял. А сумма иска была такой, что на ближайшие несколько лет я просто попадала в рабство. Так больно, кажется, мне еще никто не делал. От слез сдерживалась только потому, что на меня смотрела директор.

- Это невозможно. Я… Я платила за дом, за обучение, за…. А эти счета за курсы?! Я их сама оплачивала!

- Тара, это все вы сможете доказать в суде. Моя задача - оповестить вас о том, что в связи с предварительным постановлением, до решения суда ваше жалование будет перечисляться на счет вашего отца.

Холодные слова директора копьем пробили грудь. Я понимала, что она действует в соответствии с законом, и я никак не смогу это изменить. Ради меня Меган Рос ничего делать не станет. Вот только понимание не помогало справиться со злостью и разъедающей кости несправедливостью.

Судебные тяжбы по таким делам могли идти годами. У меня были сбережения, но я не была уверена, что их хватит на юриста, если меня полностью лишат зарплаты. И я была растеряна настолько, что просто не знала, что сказать.

- Тара, - осторожно позвала меня директор.

- Да, я слушаю. – Постаралась, чтобы голос не дрожал.

- Вы понимаете всю ситуацию?

- Да. Понимаю.

- Хорошо. Тогда у меня есть для вас предложение.

- Предложение? – Я чуть оживилась, будто ее слова были той самой соломинкой, которая должна была мне помочь выбраться из этой канавы.

- Я не хотела его озвучивать. Но, ввиду обстоятельств, - она снова поджала губы, теперь уже искренне сомневаясь в правильности своего поступка, - нам поступил на тебя запрос с планеты Таркай.

- Таркай? – Не поверила своим ушам.

- Все верно. Военные. Им нужно что-то исследовать. Подробностей у меня нет. Информация секретная.

- Но, разве военные пользуются услугами гражданских?

- Нет. – Твердо ответила Меган. – Но случай особенный, судя по их настойчивости.

- Насколько это опасно?

- Полагаю, смертельно, раз они не хотят рисковать своими. Если ты откажешься, я не буду настаивать.

- А если соглашусь?

- Вылетишь к новому месту работы. За тобой здесь останется минимальное жалование, которое я должна перевести твоему отцу. Зарплата Таркайцев будет проходить через их финансовую систему, с нее закон не позволяет взимать оплату в счет родительской компенсации. Суточные и пайковые – твои. У тебя будет время подготовиться к суду. Я должна дать ответ таркайцам через полчаса. У тебя пять минут на решение.

Пять минут мне были не нужны. До того, как всплыла история с родителями, я бы однозначно отказалась от этого предложения. О Таркае я знала немного, но того, что знала, было достаточно для того, чтобы однозначно отвергнуть предложение, невзирая на деньги и перспективы. Вот только поступок собственной семьи, ради благополучия которой я столько работала, сломал меня.

- Я согласна.

- Уверена?

- Да.

- Документы будут готовы через час. Вылет через три. Успеешь собраться?

- Да.

- Кому-то нужно сообщить о твоем новом назначении?

- Нет. – Мотнула головой.

- Взять с собой можно только личные вещи. Оборудование и все, что понадобиться для работы, выдадут на месте.

Как попрощалась с директором, я уже не помнила. Меня трясло, когда вышла из кабинки, но слез не было. Осталась только растерянность. Ничего не видя перед собой, пошла в жилой корпус. По дороге с кем-то здоровалась, даже невпопад отвечала на какие-то вопросы. И только вернувшись в комнату, закрыла за собой дверь, и несколько минут смотрела на телефон, оставшийся на тумбочке.

Главнокомандующий Барден

Новость с Таркая о том, что им удалось найти подходящего специалиста для исследования цепи подводных пещер, позволила главнокомандующему Бардену дышать полной грудью. Даже несмотря на то, что Сенат обязывал его отправиться на станцию и лично следить за тем, как будут проходить работы, в которых он ничего не понимал. Откровенно говоря, его компетенций не всегда хватало даже для того, чтобы поддерживать нормальный диалог с обитателями «Эдема», не говоря уже о том, чтобы самому руководить работами. Главнокомандующий Барден это хорошо понимал и надеялся, что принимать судьбоносных решений, связанных с проектом, ему не придется.

Уже в своей каюте, по пути на станцию, главнокомандующий открыл личное дело кандидата. Первую страницу, где были указаны личные данные будущего подчиненного, он пропустил. Сразу перешел к списку служебных характеристик и компетенций: больше трех тысяч часов под водой, владение всеми видами подводного оборудования, принимал участие в исследовании «Идары», одной из самых запутанных пещерных цепей планеты Мидриса, опыт участия в спасательных операциях.

Пока все, что читал главнокомандующий о кандидате, ему нравилось. Воображение, которое обычно не было развито у военных, но которым природа все-таки наградила Бардена, тут же нарисовало перед глазами крепкого мужчину с проседью, в водолазном костюме, и лицом, испещренным морщинами опыта. Почему-то главнокомандующий подумал о том, что с таким персонажем будет интересно что-нибудь обсудить. Ну, или послушать истории из жизни, похожие на военные байки, которые они травили с сослуживцами на дежурствах. О том, что в личном деле имелась и фотография кандидата, и его 3D изображение в полный рост, Барден даже не вспомнил, закрыл файл и прикрыл глаза. До прибытия на станцию оставалось всего три часа.