Притяжение

Глава 8.

Барден

Появление в «Эдеме» щенка Рамисов удивило Бардена. Правда, удивился главнокомандующий не самому появлению Вишона, а упорству его отца, который всеми силами пытался найти подход к главнокомандующему.

Жардар Рамис был представителем древней знатной фамилии и грезил политической карьерой. Чтобы попасть в первую палату Сената, ему нужно было получить одобрение от всех глав Крыльев. Насколько Барден знал, загвоздка у Рамиса сейчас была только в нем, с остальными он успел, так или иначе, договориться о поддержке. И вот, теперь прислал одного из своих сыновей на поклон, чтобы устранить последнее препятствие на пути к цели.

Возможно, в другой ситуации Бардену такой прогиб даже польстил бы. Но Вишон совершил одну катастрофическую для своего отца ошибку – слишком пристально смотрел на женщину. Этим он буквально взбесил Бардена. В нем уже шевелилось то первобытное чувство, которое заставляло древних таркайцев убивать чужаков, случайно ступивших на чужую территорию. Чтобы увести Рамиса подальше от женщины, он даже привел его в свой кабинет, чего делать тоже не хотел. Ему просто было неприятно находиться в замкнутом пространстве с этим типом.

- Вы долго планируете гостить в «Эдеме»? – спросил Барден, после того как Вишон передал ему послание от отца.

Послание было приватным, написанным на белой бумаге, в старомодном конверте с гербовой печатью рода.

- До конца этого рата. – Ответил Вишон. – Наша семья спонсирует здесь несколько проектов. Отец хочет проверить, как расходуются выделенные средства. Вы рассмотрите предложение нашего дома?

- Я дам вам знать, когда приму решение. – Сухо ответил Барден.

Рамис попытался сдержать нейтральное выражение лица, но и так было понятно, что итогами переговоров он был недоволен. Бардена недовольство щенка не интересовало. Как и все, что было связано с местной знатью. Коротким кивком он дал понять, что разговор окончен и Вишон может удалиться.

Расслабиться себе Барден позволил, только тогда, когда остался один. Он ослабил ворот форменной рубашки и посмотрел на белый конверт. Он еще не читал сообщение, но примерно догадывался, что там написано.

- Как интересно закручивается спираль судьбы. – Произнес главнокомандующий в пустоту.

Одной из отличительных черт устройства таркайского общества была кастовость. Знать, чиновники, священнослужители, военные и простые горожане с древних времен делились на социальные группы. Среди горожан деление проходило по профессиональному признаку. Оно было не таким строгим: торговец мог стать инженером, а инженер - вполне переквалифицироваться в капитана космолета. Но, как правило, таркайцы предпочитали наследовать профессии отцов и дедов, продолжая семейную традицию. Также представители профессиональных каст могли создавать смешанные брачные союзы. В таком случае таркайка переходила в касту супруга. А вот в правящей элите правила были строже.

Знатью, священниками и чиновниками становились по праву рождения. Перейти из одной правящей касты в другую было невозможно. Смешанные браки в таких кастах были запрещены. А вот неофициальные связи не порицались. Конечно, и не поощрялись, но все относились к ним с пониманием. С пониманием к мужчинам.

И особняком в этой системе стояли Сенат и военные. В трех палатах Сената должны были заседать представители всех каст для баланса в равных пропорциях. Это было прописано в конституции системы. А вот с военными дела обстояли сложнее. Они были отделены от всех каст и условно подчинялись Сенату в мирное время. Частично подчинялись. Прямого влияния на военных Сенат не имел.

Военным мог стать абсолютно любой таркаец, из любой касты, выполнив два условия: выдержать первый этап обучения и порвать все связи со своим домом, в день принятия присяги. Лишится денег, титулов, званий и привилегий своей касты. Забыть о родителях, друзьях, любимых, вступив в новое братство.

Когда-то Барден так и сделал. Отказался от титула, предсказуемого сытого будущего и переступил порог военного корпуса. Тогда дохлого аристократа всерьез не восприняли. Его первый командир посчитал, что сопляк не выдержит и сбежит под теплое родительское крыло еще до конца первого этапа обучения, как это случалось с большинством аристократов, решившись взбунтоваться против системы. Но он ошибся. Мотивация остаться в армии у Бардена была сильнее, чем подростковый бунт. Через год он дал клятву и срезал косу.

О своем прошлом Барден не вспоминал, но в этот раз подумал, что вполне мог бы превратиться вот в такого вот Вишона, и бегать на поклон к какому-нибудь главнокомандующему, чтобы помочь отцу удовлетворить свои политические амбиции. От этих мыслей ему стало противно. Таркаец поморщился, бросил конверт в ящик стола и, активировав рабочие панели, первым делом проверил, где и с кем находится женщина.

Тара

Домой снова возвращалась поздно. В этот раз мы задержались в мастерской, собирая оборудование для перевозки.

- Как думаете, с чем мы имеем дело? – Спросил Сергей, закрывая пластиковый бокс.

- Все что угодно, – ответил Лекс. – Но у меня нет ни одного предположения. Тара?

- Нет. Не знаю. Я с таким никогда не сталкивалась. Может дело в местных горах, может, излучении. Посмотрим. Кстати, почему они уверены, что там сеть пещер, если даже большой зал не был изучен?

- Первый пострадавший водолаз успел сообщить, что есть вход в другой зал. – Ответил Сергей. – Насколько его слова правдивы, сказать сложно. Сама понимаешь, экстремальные условия. Сам он был не совсем вменяем.

- Ты, кстати, будешь первой, кто завтра туда опустится второй раз, - заметил Лекс.

- Звучит как повод для гордости, – усмехнулась я и застегнула последний на сегодня карабин.

Домой возвращалась, когда на улице стемнело. Правда, досидеть до темноты на Таркае было совсем несложно. Местное солнце падало за горизонт часов с восемь, и станция переходила в режим ночного освещения. Возвращалась пешком, через небольшой парк, чтобы размяться и подумать о завтрашнем дне. Я хотела не только поднять дроны, но и попробовать осмотреть место предполагаемого входа.

Моделируя в голове варианты предстоящего погружения, я не заметила, как дошла до жилого корпуса. Поздоровалась с высокой девушкой из Лиртаи, по всей видимости, мы были соседками, и пошла к лифту.

Научных сотрудников и прочего персонала на станции было много, если верить Лексу. Но основная жизнь кипела в центральном секторе. А наш офис находился на самой окраине, и персонал в эту часть станции селили только два отдела, поэтому занято в здании было не больше половины квартир.

Я поднялась на свой этаж, вышла из лифта в темный коридор. Подсветка не включилась. Тусклого света из окна в конце коридора хватало, чтобы дойти до двери, не наткнувшись на какое-нибудь препятствие, поэтому над тем, чтобы подсветить себе дорогу, я не подумала. Пошла спокойно в нужную сторону. Но не успела сделать и десяти шагов, как спину обжег чужой взгляд. Я не знаю, что со мной происходило, как это работало, но взгляды таркайцев я ощущала на физическом уровне. Я обернулась, но никого не увидела. Несколько минут всматривалась в темноту коридора, но все без толку. Спрашивать, кто там, и зачем за мной наблюдает, тоже не стала. Во-первых, знала, что никто не ответит. Во-вторых, легкомысленно попыталась себя убедить в том, что там никого нет, и это все игра моего воображения. Но шаг на всякий случай ускорила. К счастью, дверь не капризничала: быстро открылась и дала мне спрятаться в недрах квартиры. Тут же включился верхний свет, отгоняя страх.

Мне понадобилось пару минут, чтобы успокоиться и отдышаться. Головой я понимала, что ничего не произошло и, скорее всего, все это просто плод моего воображения. Но все равно, было не по себе. Из-за волнения я не сразу заметила световой сигнал в окне доставки.

- Странно, - сказала сама себе, - я ничего не заказывала.

Подошла к ящику, набрала пароль и увидела внутри несколько пищевых боксов. Это была доставка из местной столовой. Термобоксы были тщательно запечатаны и опломбированы. На крышке светились номер моей квартиры, имя и время сборки заказа, и надпись:

«Заказ оплачен»

Я долго смотрела на бокс. Есть пищу, которую доставили без твоего заказа, было боязно.

- Может, у них тут паек включен? – Снова спросила у пустой квартиры.

Достала из ящика стола тестер, сунула щуп в круглое отверстие сбоку контейнера, чтобы проверить еду на яды, радиацию и прочие сюрпризы. Ничего подозрительного тест не показал. Но стоило открыть крышку, как по кухне разлетелся потрясающий аромат. И я вспомнила, что кроме кофе и печенья сегодня ничего не ела.

В этот раз обычный суп показался невероятно вкусным. Я ела стоя на кухне, забыв о сервировке и приличиях. Хорошо, что в этот момент никто меня не видел. Работая ложкой, по привычке, загрузила личный планшет и открыла почту. Но прочитать ничего не успела. Загорелся экран телефона. В этот раз я решила, что оттягивать общение с семьей не стоит, и открыла сообщение. Это снова была мама.

«Тара! Мы знаем, что тебя выслали со станции. Но это не значит, что ты не должна оплачивать счета! Банковское предписание прилагаю. Там уже добавилась просрочка»

Та наивная уверенность матери, что я должна продолжать оплачивать их счета, меня поразила до глубины души. Я облизала ложку, поставила ее вместе с контейнером в очиститель, и написала:

«Я больше не буду оплачивать ваши счета, мама. Вы исключили меня из родовых документов. Вся моя зарплата с «Ковчега» приходит на счет отцу по решению суда. Больше я вам ничего дать не могу»

Отправив сообщение, я почувствовала тупую боль в груди. Обида и слезы снова сдавили горло, и мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы напряжение отступило.

«Тара! Девочка! Это ничего не значит! Мы по-прежнему семья! Разве могут семью разлучить какие-то формальности?!»

«Это не формальности, мама. Вы лишили меня фамилии, прописки, официально присвоили статус «недобросовестного ребенка» и отсудили все, что у меня было! Я не могу вам больше ничем помочь!»

Телефон снова затих. В какой-то момент я подумала, что вот-вот мама возобновит переписку, но ничего не происходило, аппарат молчал. Я ждала десять минут, потом пятнадцать, полчаса. В квартире царила тишина. Я уже поверила, что неприятный разговор окончен, и собралась пойти в душ и лечь спать, как телефон снова ожил. Теперь писала Лиз.

«Тара! Что происходит?! Ты понимаешь, что ты ведешь себя как неблагодарная?! Эта семья тебя вырастила! Дала дом, образование! А ты ведешь себя как последняя сволочь! У тебя же есть накопления!»

В этот момент я только с облегчением выдохнула. У меня действительно были накопления. Но они хранились в банках Ракса, которые не попадали под юрисдикцию Солнечной системы, и их вклады не подлежали конфискации в связи с гражданскими делами.

«Лизи, не переживай, семья, которая меня вырастила, выставила мне счет за свои услуги. Лучше позаботься о том, чтобы у тебя было к совершеннолетию достаточно средств, чтобы погасить долг перед родителями».

Я знала, что ни одной из сестер никакого долга выставлено не будет, и уж тем более, на них не подадут в суд. Родители слишком трепетно их оберегали. Я просто не сдержалась от возможности укусить сестру. Может, с моей стороны это и выглядело мелочно, и даже гадко, но эта мелочность принесла немного облегчения. Снова перевернула телефон экраном вниз и пошла в спальню. О семье и сообщениях больше не думала. Это все уже не имело никакого значения. По крайней мере, сегодня.

Экран телефона еще несколько раз моргнул, но читать я не стала. Помылась, залезла в кровать, и уже почти уснув, снова услышала, как сработал дверной замок. Но снова не смогла заставить себя открыть глаза.