Прогулки с Робертом Вальзером

VIII 21. марта 1941 Гайс — Тойфен

Поездка по Аппенцелльской железной дороге в Гайс, благородная барочная архитектура очаровывает Роберта. Обедаем в Krone. Нас обслуживает официантка очень высокого роста, стройная, с юным лицом, но совершенно седая. «У нее грудь как у лебедя!» — шепчет Роберт.

Прогулка в Тойфен, где когда-то укоренилась семья Вальзеров. Согласно отчету местного муниципального управления, прадед Роберта, богатый врач и сенатор, д-р медицины Йоханн Якоб Вальзер, женившийся на Катарине Ойгстер из Шпайхера и имевший 12 детей, был гражданином Тойфена. Больше никакой информации в реестре граждан нет. Пока мы рассматриваем деревню, падает снег; позже небо проясняется. Но Роберт ничего не хочет знать об истории семьи и меняет тему.

Он рассказывает о новеллисте и поэте Максе Даутендае, который кинулся на космополитическую грудь Уолта Уитмена. «Я однажды хотел навестить его в Мюнхене. Но встретил лишь его жену, которая сообщила, что муж в Вюрцбурге. Я воспользовался случаем и отправился туда в сандалиях, расстегнув воротник. Я преодолел маршрут за чуть более чем десять часов. Никогда я не ходил так быстро, расстояние было около восьмидесяти километров. Когда я добрался, ноги были в мозолях».

«В Мюнхене я довольно часто встречался с Франком Ведекиндом. Он спросил, откуда у меня такой красивый костюм в крупную клетку. Я сказал: "Купил его в Биле за тридцать франков"». Ведекинд с любовью вспоминал Биль, Арау и Ленцбург, которые вдохновили его на Пробуждение весны. Но для швейцарцев он был слишком непривычным, слишком демоническим и вагантским. Их ненависть к бунтарям неописуема». Вальзер вспоминает диалог из Ведекинда: "Как он должен узнать твою мать на вокзале?" — "По ее отчаянию!" Швейцарские рационалисты ничего не понимают в таких вещах».

«Хотите верьте, хотите нет, но однажды Бруно Кассирер попросил меня писать новеллы в духе Готтфрида Келлера. Я расхохотался. Настоящее несчастье — когда первая книга не приносит признания автору, как это случилось со мной. Тогда каждый издатель считает себя вправе давать ему советы, как добиться успеха. Такие уговоры сгубили уже немало хрупких натур».

«Что касается музыки, доступ к ней должен быть только у высших слоев. В больших количествах она отупляет массы. Сегодня она звучит в каждом клозете. Искусство должно оставаться милосердным даром, на который простой народ взирает с благоговением. Оно не должно нисходить до клоаки. Это неправильно и ужасно вульгарно. Искусство требует искренности, изящества и благородства. Я вот в повседневной жизни не нуждаюсь в музыке. Я предпочитаю дружескую беседу. Но когда я был влюблен в двух официанток в Берне, я не мог без нее и стремился к музыке как одержимый».