Прогулки с Робертом Вальзером

XXV 29. декабря 1946 Херизау — Нидертойфен — Флавиль — Госсау

Трескучий мороз; на земле около 20 сантиметров снега. Мы едва не бежим, чтобы согреться, Роберт не надел пальто. Ему нравится серебристо-серая утренняя атмосфера. Лишь раз он становится груб, когда собака с крестьянского двора кружит вокруг нас и лает. Роберт пару шагов пробегает за ней и кричит: «Дьяволенок, оставь нас в покое!»

Спустя два часа мы достигаем Нидертойфена, в булочной нам подают кофе с молоком, булочки, масло и джем. Булочница в церкви. Ее дочка, хихикая, готовит завтрак на кухне вместе со слабоумной слугой. Роберт наслаждается свежими белыми булками; он лижет джем как кошка. Потребовалось некоторое усилие, чтобы привести его в Тойфен; несколько раз он хотел свернуть к Занкт Галлену. Он рассказывает о дедушке, Йоханне Ульрихе Вальзере, который родился здесь и имел 15 детей. В Листале у него была типография, в которой во время баденской революции печатались революционные сочинения и ночью контрабандой переправлялись через Райн.

На пути от Тойфена к Шпайхеру деревенская молодежь развлекается, катаясь на санках и лыжах. Позже становится совсем тихо и туманно. «Очень по-русски, — говорит Роберт. — Будьте осторожны, мы попали в пустынный фарватер!» Он сообщает, что из Биля происходят довольно разнородные писатели: те, кто придерживается и крайне левых, и крайне правых взглядов. Одного даже впутали в судебное разбирательство по делу о государственной измене: «Это привело меня к наблюдению, что крайности часто встречаются на рубежах обоих флангов и похожи друг на друга, как братья и сестры». Для Роберта Биль был как бы домом отдыха, в котором он мог набраться сил после берлинских лишений. С несколькими франками в кармане он вернулся туда осмеянным неуспешным автором, вложил первые самостоятельно заработанные деньги в библиотеку — в произведения классиков, выпущенные издательством Reclam, а также играл небольшие роли в спектаклях драматического общества. Но, словно укушенный змеей, он горячится, когда я говорю: «Как вы можете все время утверждать, что вы неудачник? Разве успех измеряется весом проданных книг? Многие по сей день говорят о ваших произведениях с восторгом». Однако он в совершенном отчаянии кричит в туман: «Тихо, тихо! Как вы можете говорить такое. Вы полагаете, я верю в эту ложь?» Мимо проносится всадник на тучной лошади, возможно, ветеринар общины, и быстро исчезает, словно призрак. Я успокаиваю Роберта, мы говорим о корне зла — неизменном стремлении наших писателей поучать. Лишь благодаря ошибкам личность приобретает рельеф, полагает Роберт, добавляя, что на него вылили целые ушаты дешевых советов. Когда мы обедаем в Appenzellerhof в Шпайхере, он замечает:

— Как жаль, что Келлер закис в уютном цельтвегском доме и умер, как мышь в ловушке!

— Видите, господин Вальзер, теперь и вы немного по старинке поучаете, как настоящий гражданин Швейцарии!

Вальзер улыбается:

— Верно. Но Келлеру уже все равно.