Проклятый Портной: Том 5

Глава 5

Иркутск

Особняк Серовых

8 августа 2046

Среда

— Ш-ш-ш-у-у-ка…

— Соберитесь, Михаил. Вы мужчина или погулять вышли? — закончив с очередным стежком, быстро завязал узел и, затянув его, обрезал нить ножницами. После чего воткнул их в зелёную плоть, видимую сквозь прореху изрезанного рукава тренировочного костюма.

— А вот без этого нельзя было обойтись? — недовольно произнёс Шорников, глядя на торчащие из его руки ножницы.

— Можно, но я бы их потом опять полчаса искал… — не оборачиваясь, я принялся шарить рукой по столику, пока не нащупал очередной моток ниток. А затем принялся продевать их в иголку.

— Слушай, Витальевич… — мужчина, сидящий на каталке, замялся и в очередной раз обвёл взглядом подвал, который я начал оборудовать для всяких «тёмных» дел. — В общем, можешь с Василиной поговорить и объяснить, что я ничего дурного не имел в виду? Вообще даже мысли не было!

— А сам чего? — подаренная Коровиной иголка в очередной раз с лёгкостью прошила неживую плоть, утягивая за собой нитку.

— Издеваешься? Да она же меня едва не нашинковала! — Михаил кивнул в сторону подноса, на котором лежала аккуратная зелёная мясная нарезка, когда-то бывшая рукой. Причём нарезана она была идеально ровно. Даже края костей не обломались. Неплохой клинок дядька Беляева подогнал. — Ну да, был не прав, погорячился. Но не кромсать же за это живого человека⁈

— Технически она отрезала тебе то, что не живое. И была в полном праве, — я дёрнул нитку, плотнее прижимая зелёную плоть к буро-розовой, отчего мужчина вновь начал шипеть. — Я же тебя предупреждал, что не стоит напоминать Василине о её отце. А ты мало того, что не послушал меня, так ещё и догадался это сделать во время спарринга, когда у неё нож в руках был.

Я затянул очередной узел, обрезал нитку и, выпрямившись, «хрустнул» позвоночником. После чего с тоской посмотрел на ещё три куска пованивающего «пазла». Без контакта с «хилками», мёртвая плоть начинала стремительно разлагаться, распространяя соответствующие ароматы.

Да уж, потренировались на славу… Хорошо, хоть резко вспылившая Зорина не пальцы Михаилу отрезала. Тогда было бы проще новую руку искать. А доноров на горизонте, что удивительно, пока не наблюдалось.

— В общем, извиняться сам будешь. Ты же взрослый мужчина, вот и веди себя подобающе! Ну или, по крайней мере, постарайся умереть достойно, не плача и не размазывая сопли по лицу…

— Очень смешно, — буркнул Шорников и посмотрел на культю. — И вообще, какого чёрта так больно? У руки чувствительность практически никакая была. Я пока не приловчился, столько раз себе молотком по пальцам стучал, и хоть бы хны. А тут прям реально рыдать хочется.

— А… Так и должно быть, — сделав небольшую разминку, я подошёл к ящику, который притащил из мастерской, и принялся доставать из него всякую мелочь. В основном камни, но хватало и всяких деревяшек с высушенной травой. — Это всё крис Зориной. Купил специально для неё. Прикольная штука. Нарушает работу магических каналов, фактически запаивая их. Временно, конечно.

— Ну так я же не маг. Откуда у меня тогда каналы? — Михаил с интересом наблюдал, как я закидываю палки и траву в миксер, изъятый с кухни. Вот Мышь удивится, когда придёт готовить ту зелёную бурду, что она пьёт по утрам, заверяя окружающих, что нет ничего полезнее для растущего организма.

— У тебя вместо них нити, и они как раз-таки выступают в роли каналов. Вернее, их жалкого подобия. Чтобы приблизить тебя хоть немного к одарённому, пришлось бы пару километров струн вживлять. Ну и «хран» размером с кулак. И предвосхищая вопрос, отвечу сразу. Если с нитями вопросов нет — сложно, но можно, то вот с местом для храна… Я в человеческом организме знаю всего одно, куда можно засунуть предмет размером с апельсин, так сказать, без хирургического вмешательства. В общем, там уже не столько сложно, сколько стыдно.

Несмотря на то, что на последней фразе я запустил миксер и шайтан-машина заполнила своим жужжанием всю комнату, Шорников меня услышал и вздрогнул.

— В общем, нити с пришитой руки проникли в твой организм и потихоньку углубляются в него. А учитывая, что в них была мана и сейчас у неё нет возможности свободно циркулировать по контуру, то именно поэтому ты испытываешь дискомфорт, — закончив измельчать ингредиенты, я вывалил приятно пахнущую кашицу на блюдце и принялся окунать в неё самые мелкие камни с кристаллами, которые только смог найти.

— А это всё зачем? — поинтересовался Шорников, наблюдая за моими манипуляциями.

— Решил, что коль представилась возможность и имеется немного свободного времени, то можно твою руку «прокачать», — не став дожидаться, пока камни под воздействием смеси закончат шипеть и приобретут достаточную мягкость, взял нож с узким клинком, даже скорее шилом и схватил отрезанную часть руки.

— Э-э-э, а поаккуратнее можно? — с опасением произнёс Михаил, наблюдая, как я выковыриваю из пожелтевшей кости всё «лишнее», оставляя пустую трубку. — Знаешь, я к ней уже даже как-то привык. Как к родной.

— Хотел бы я сказать, чтобы ты держал себя в руках. Но боюсь, данное напутствие в скором времени будет неактуально, — я, словно через подзорную трубу, посмотрел сквозь вычищенную кость на Шорникова. — По крайней мере, первые дни рекомендую член при походе в уборную держать только правой рукой.

— Да я и так… — без задней мысли произнёс мужчина и лишь после этого сообразил, о чём идёт разговор. — В смысле⁈ Витальевич, ты чего удумал? А? А⁈

Держать интригу мне удалось до самого конца операции. Отчего стоило мне только пришить кисть и наложить проклятие, а после радостно сообщить, что пациенту сегодня экскурсия в морг не грозит, Михаил вскочил с кушетки, стараясь держать руку… кхм… на расстоянии вытянутой руки?

В общем, подальше от себя. Что, учитывая десяток кольцевых швов, прочно удерживающих руку, сами понимаете, было весьма проблематично.

— И? И⁈ — бешенно вращая глазами, молвил мужчина, не понимая, что с ним происходит. — Витальевич, что это? Рука онемела, но при этом вроде как жжётся изнутри. Витальевич, ты куда? Что с твоим лицом и почему ты за шкаф прячешься⁈

На самом деле прятался я не за шкаф, а за дверцу от него. Но перепуганный мужчина, видимо, решил не вдаваться в такие подробности. Впрочем, шутки хороши до определённого момента. Так что, решив, что час потехи подходит к концу и настаёт время дел, я вышел из укрытия и схватил Михаила за пришитую руку.

— Нормально всё. Расслабься. Руку держи прямо.

— Жжётся всё сильнее… — пожаловался Шорников.

— Кисть вверх выгни и направь руку в сторону стены, — приказ я продублировал жестом, который нужно выполнить. И как раз вовремя.

Едва Михаил сделал требуемое, как побуревшая кожа в районе запястья треснула, и из руки сантиметров на семь-восемь выскочил костяной шип.

— Хм… Руку не разорвало, уже хорошо… — задумчиво произнёс я, разглядывая четырёхгранную кость с острым концом. — Но, конечно же, могло быть и лучше. Хорошо Анна с Тамарой Павловной не видят. Засмеяли бы. А потом убили, чтобы семью не позорил…

— Кто? А-а-а! — заорал Михаил, когда я ухватился за шип, пытаясь выдернуть.

Костяшка с неохотой поддалась и оказалась у меня в руках. На вид вроде прочная.

— И чего орёшь? — я с недоумением посмотрел на побледневшего Шорникова.

— Издеваешься? Из меня только что какая-то х**** десятисантиметровая вылезла…

— Понимаю… Меньше, чем хотелось… Но здесь нечего стесняться, Михаил. И с таким размером можно женщин удивлять. Ведь давно известно, что главное — умение, а не размер, — вскинув руку, сделал резкое движение кистью и с удовлетворением отметил, как кость вошла в каменную кладку на пару сантиметров, да там и осталась. — Как видишь, про уборную я не шутил. По первости есть риск сначала услышать плюх и лишь потом осознать, что чего-то лишился. Так что будь аккуратен. Особенно если планируешь ещё детей заводить.

— Да что же ты за человек такой, Витальевич? — мужчина поднял руки, будто намеревался схватить себя за голову, но, прежде чем я его успел остановить, сам сообразил, что так делать не стоит.

— Детство трудное было. Впрочем, как и юность… — сказал я чистую правду и обернулся на звук шагов, раздавшихся со стороны входа. — Что-то случилось?

— У нас нет, — замотала головой появившаяся Зорина, почему-то до сих пор одетая в спортивный костюм и с поясом, на котором висели два клинка, тех самых, что я приобрёл у оружейника. — А у вас? И почему Михаил плачет?

— От радости. От чего у нас ещё плакать можно? — пожал я плечами. — Ты почему до сих пор форме? Тренировалась?

— Да я хотела вас дождаться в спортзале, извиниться перед Михаилом за то, что вспылила. Но как-то увлеклась… — девушка ловко извлекла и крутанула в руке изогнутый кинжал, отчего Шорников непроизвольно вздрогнул. — А тут крик услышала и прибежала.

— Понятно, — я кивнул и, взглянув на часы, начал быстро раскладывать инструменты по местам. При этом отмечая, что Зорина вот на крики прибежала, а Мышь с Анной Николаевной даже не почесались. Родственнички, блин…

— Ладно, я здесь на сегодня точно закончил. Ну а вам, думаю, есть что между собой обсудить, — произнёс я, убирая иглы в шкатулку и накрывая рабочий стол чёрным тяжёлым покрывалом, впитывающим «негативную» энергию. Эта гадость любит скапливаться там, где отрицательные эмоции порой зашкаливают. — А я, пожалуй, пойду. И постарайтесь стены кровью не заляпать.

— Э-э-э, Витальевич… Максим… — при посторонних Михаил всё же пытался вести себя, как подобает. Но пока это у него выходило так себе. — А с рукой-то что?

— С ней, как с манту. Не чесать и не мочить. Но если очень хочется, то можно, — не оборачиваясь, я направился к выходу, правда на мгновение задержался возле Зориной, громко прошептав:

— П-с-с, блондинка… В следующий раз отрезай ему ногу. Есть у меня идея, как её улучшить. А самостоятельно он теперь точно не дастся…

— К-хм… К-хм, — зашлась в кашле Василина одновременно с протестующим вскриком Шорникова.

— Да шучу я, шучу, — произнёс я уже нормальным голосом, шагнув за порог.

— Шутит он, как же… — донёсся до меня недовольный голос Михаила, когда я уже шагал по ступеням вверх. — Слушай, Василина, я действительно не хотел тебя обидеть…

Останавливаться и подслушивать, о чём эти двое будут разговаривать, я не собирался. И так было понятно. Как и то, что разговор не затянется. Михаил извинится по поводу шутки на счёт «папаши» Зориной, Зорина попросит прощения за то, что лишила конечности Шорникова, да разойдутся по своим делам.

Впрочем, одна такая беседа, вторая, третья, и определённый уровень доверия и понимания между ними возникнет…

— А ты чего такой довольный? — поймала меня Мышь у самой комнаты, куда я отправился переодеваться после душа. — Опять чего-то отчудил?

— Я. Да ни в жизнь! — ответил я, искренне возмущаясь.

— Ну, ну, — покачала головой блондинка. — Слушай, Макс.

— Задания сделала?

— Ага.

— Медитация?

— Только закончила.

— В комнате прибралась?

— Я там и не мусорила, — надулась Мышь. — Слушай. Я всё сделала, что ты от меня требовал. Даже не понимаю, с каких пор я перед тобой отчитываться начала. В общем, можно…

— Можно, — я предпринял очередную попытку попасть в свою комнату, но блондинка вцепилась мне в руку.

— В смысле можно? Прям вот так? Без вопросов куда, с кем и когда? — подозрительно прищурилась девушка.

— Ага. Так случается, когда человек выполняет свои обязанности, тем самым показывая свою ответственность, — серьёзно произнёс я, а после небольшой паузы добавил:

— Плюс, мне уже позвонил отец Златы и сказал, что вы планируете сегодня собраться у них. Как понял, там все твои подруги будут?

— Никакой личной жизни. Доколе это будет продолжаться⁈ — Дарья изобразила обиду. Но вновь переборщила с эмоциями…

— До конца дней. Твоих или моих, — «успокоил» я родню, с трудом сдерживая улыбку. — В общем, езжай развлекайся. Тем более что Матвей Алексеевич обещал машину прислать. Я так понимаю, Василину ты с собой брать не планируешь?

— Я бы взяла, но лучше в другой раз. Сегодня мы с девчонками вчетвером посидеть планируем. И думаю, Лизке с Лисой будет несколько некомфортно, если рядом будет кто-то незнакомый.

— Ладно. Тогда просто не делай глупостей, хорошо? — я посмотрел на Серову.

— Что ты⁈ Даже в мыслях не было. Мне определённо на это лето приключений хватит. Спасибо! — искренне улыбнулась Мышь и, обхватив меня руками, на несколько секунд крепко прижалась. После чего умчалась в свою комнату собираться.

Я тоже одинокую статуЮ в коридоре решил не изображать, поэтому зашёл к себе, быстро переоделся, попутно вызвав такси. Плохой из Киселёва водитель, вечно в делах.

Впрочем, до начала суда у мужчины действительно дел невпроворот, помогает Чигерёвым с определёнными тонкими моментами касаемо махинаций Петрова. Граф уже был в курсе того, что Дмитрий «переметнулся» на сторону противника. Однако пока не осознавал, насколько всё плохо, полагая, что самое страшное, что ему грозит, это потеря ещё парочки сторонников.

Закинув несколько увесистых сумок на заднее сидение машины, я уселся впереди и назвал адрес своего ещё не открывшегося магазинчика.

Будущая лавка практически уже была готова, оставалось кое-где докрасить стены да расставить мебель, и я начал потихоньку перевозить материалы для будущей одежды и прочих аксессуаров туда. Так сказать, чтобы помещения потихоньку начали пропитываться «духом» проклятий и заклятий.

Конечно, что-то очень индивидуальное, например, те же костюмы скрытников, придётся шить пока дома. Там стены помогают. Причём в прямом смысле этого слова. Особняк старый, за десятилетия пропитавшийся соответствующей энергией. Этим лавка похвастаться пока не могла.

Именно поэтому я сегодня и приехал сюда. Покуда ремонт не завершён, есть возможность хоть немного «подогнать» магазин под себя.

Кивнув на входе скучающему молодцу в униформе и с кобурой на поясе, охранника всё же пришлось нанять, чай, не карамельками торговать буду, отпер дверь и зашёл внутрь своих владений.

Магазин состоял из четырёх помещений. Самое большое, выходящее окнами-витринами на улицу, само собой, будет выставочным залом, где клиенты смогут ознакомиться с предлагаемым ассортиментом.

Вторую комнату займёт собственно ателье, с зеркалами, примерочными и прочими мелочами, необходимыми для удовлетворения придирчивых особ. Например, столик с теми же карамельками и чаем.

Третье помещение я собрался использовать в качестве комнаты отдыха. Пока для меня одного, но в будущем я планировал нанять несколько работников. Парочку для выставочного зала, ещё троих для всяких подручных работ вроде «принеси-подай».

Проходя комнату «персонала», я тяжело вздохнул. А ведь ещё придётся искать толкового бухгалтера. Причём, скорее всего, раньше, чем остальных. Киселёв, конечно, какое-то время сможет потянуть на себе эту лямку, но, по правде говоря, не хотелось мне его в это впутывать.

И не потому, что у Дмитрия сейчас и без того много дел. Просто чуял я, несмотря на все мои шутки, нам с ним не по пути. И скорее всего, едва дело с Октопусом перестанет «давить», как Киселёв уйдёт.

Юрист уже мне говорил, что Артур Тигранович, поверенный Чигерёва, намекал ему по поводу работы на род. Мол, умные люди им всегда нужны. И хоть Киселёв отклонил предложение, я был уверен, что за первым последуют и другие. И на каком-то из них Дмитрий сдастся. Всё же не каждый день предлагают влиться в крупный род.

Именно поэтому ставить управляющим человека, который рано или поздно начнёт работать на другой род, смысла не было. Проще было сразу заморочиться поисками подходящей кандидатуры.

— Вот только вопрос на миллион… — вслух произнёс я, остановившись в четвёртой, самой маленькой комнате из всех имевшихся, которой была уготована судьба стать мастерской. — А имеются ли в Литейке люди с высшим бухгалтерским образованием?

Само собой, на этот банальнейший вопрос мне никто не ответил. Даже эхо. Хотя сейчас будущая мастерская представляла из себя пустую, обоев и тех не было, бетонную коробку с тремя окнами, выходящими во внутренний дворик с парочкой деревьев и лавочками под ними.

— Ну и ладно, ну и сам разберусь, — проворчал я, начиная снимать с себя одежду, за что тут же заработал весьма заинтересованный взгляд трёх бабушек, чинно сидящих на одной из лавочек и щёлкающих семечки.

Пришлось остановить незапланированный стриптиз и сходить за тряпками в главный зал, чтобы занавесить окна. Не то чтобы я стеснялся, я их не знаю, и они меня тоже.

Да и за слабые старушечьи сердца я тоже не переживал. Готов поспорить, что эта троица ещё меня переживёт и через двести лет всё так же будет сидеть на лавке и лузгать семечки, обсуждая, что Империя катится куда-то не туда.

А вот что им точно видеть не стоило, так это то, как я достаю из сумок кости, ярко переливающие камни, панцири жуков и прочую добычу из подземелий, выставляя их в определённом порядке. После чего надрезаю себе руку и старательно разбрызгиваю кровь по помещению так, чтобы она попала на стены, пол и потолок.

— Наверняка бы подумали про какую-нибудь ерунду, — пробормотал я, стоя посреди теряющих свои очертания вещей, растекающихся по полу, перемешиваясь между собой, словно разноцветный воск. И каждая такая лужа едва соприкасалась с разбрызганной кровью, начинала кипеть, выбрасывая вверх фонтанчики жидкости. — Что же, кажется, процесс пошёл. Будем надеяться, что здание не рухнет мне на голову…

Спустя четыре часа

— Тяжёлая это работа, из болота тащить бегемота, — ответил я на немой вопрос охранника, явно удивлённого моим бледным видом и шатающейся походкой. По крайней мере, такая реакция должна была быть из-за этого, всю кровь я вроде как тщательно вытер. — Ты здесь на сутках?

— Так точно, — кивнул парень. — Смена прибывает завтра в восемь утра.

— Хорошо. Тогда передашь коллеге, чтобы в магазин не заходил. Там всё окрашено. Не хотелось бы, чтобы четырёхчасовая работа пошла коту под хвост, — произнёс я, доставая телефон.

— Хорошо, — кивнул охранник, и не подумавший спросить, с каких пор бароны самолично стены красят.

Кивнув парню в ответ, я вышел на улицу, попутно доставая завибрировавший телефон.

— Да? Тебе стало скучно? — ответил я Дарье, с наслаждением вдыхая свежий воздух. Впрочем, после четырёхчасового ритуала, любой воздух, даже в серной пещере будет казаться свежим.

— Да не. Мне как раз-таки весело, — голос у Мыши и вправду был весёлый. — Просто мы тут решили выбраться в ресторан поужинать. А кое-какие занозы…

Девушка на несколько мгновений замолчала, а я на заднем фоне услышал возню, словно кто-то кому-то пытался рот ладонью закрыть. Но, похоже, попытка не удалась успехом, так как после негромкого вскрика «Ай, мой палец!» Дарья вновь вернулась к разговору.

— В общем, тут некоторые решили, что было бы неплохо, если нас кто-нибудь из родни сопровождать будет. У девчонок все заняты, так, может, ты сможешь?

Я прислушался к ощущению в собственном животе, после чего задумался, стоит ли вкусный ужин компании четырёх мелких девчонок. Вроде как и не стоит, проще домой поехать…

— Макс, ау! — вернула меня к реальности Мышь. — Мы уже выехали. За тобой заскочить? Ты сейчас где?

Вот и зачем спрашивала? Впрочем, с другой стороны, а почему бы и нет? Я могу вначале в ресторане поесть, а потом и дома. И никто меня чревоугодником не обзовёт…

— Ладно, чёрт с вами. Диктуйте адрес, я сам приеду, — буркнул я, садясь в такси. — И, не дай боги, там невкусно будет…