Прощай, Мари! Злодейка для принца (СИ)

Глава 12. Кто ты, Мари?

Она ощущала себя в абсолютной безопасности, утопая в его объятиях.

Почему так?

Мари непонятно.

Возможно, в его руках таилась сила, способная удержать ее панику в узде. А может, оттого, что дыхание его — ровное, тёплое — ласкало её висок, задавая новый, завораживающий ритм её сердцу.

Зак бережно укачивал её, словно драгоценную ношу. Ладони его плавно скользили по её спине, вычерчивая успокаивающие круги, а пальцы то и дело невесомо касались её волос, бережно убирая непослушные пряди с лица. Мари прильнула к нему, жадно вслушиваясь в глухое биение его сердца.

Когда её дыхание наконец выровнялось, а плечи перестали судорожно вздрагивать, Зак чуть отстранился — но не разомкнул объятий. Он вгляделся в её лицо — долго, пронзительно, словно сверял её черты с тем образом, что хранил в памяти эти дни, что они не виделись. Или он пытался убедить себя, что она не мираж?

Потом взял за руку.

— Пойдём, — тихо произнёс он, и в этом простом слове она вновь ощутила ту самую безоговорочную безопасность.

Они шагали узкой тропой, и снег звонко хрустел под их сапогами. Вскоре впереди показалась замёрзшая речка: её ледяная гладь, укрытая искрящимся налётом, вспыхивала редкими солнечными бликами.

Зак на мгновение замер, внимательно оглядывая окрестности: ни души, лишь ветер шепчется с ветвями. Убедившись, что они одни, он ловко привязал своего великолепного серого коня к раскидистой ольхе. Тот фыркнул, энергично встряхнул головой, но послушно остался на месте.

— Подожди тут, Тиль, — ласково похлопал его по боку Зак. — Скоро получишь угощение, дружище.

Затем Зак усадил её на колени, устроившись на пологом склоне у берега.

Она содрогнулась от ледяного прикосновения холода, но накинул ей свой плащ одновременно так что тот остался и у него. такой заботы она прежде не знала. Это было не родственное чувство, не братская опека — а нечто…

Гораздо более острое. Более волнующее.

Они двинулись вдоль узкой тропы, где снег хрустел под сапогами. Неподалёку показалась замёрзшая речка — её поверхность, покрытая искрящимся налётом льда, отражала редкие солнечные лучи.

Его руки снова нашли её ладони.

Они сидели молча, переплетя пальцы, и это молчание не тяготило. Мари осторожно провела кончиками пальцев по его запястью, ощущая, как под кожей пульсирует кровь. Зак ответил лёгким пожатием, и это казалось особенным, их диалогом.

Ветер усилился, срывая с веток крохотные кристаллики льда, но им было тепло. Не от плаща или солнца — от близости и дыхания. От того, как их ладони сплетались в единое целое, как дыхание смешивалось в облачках пара, как взгляды встречались и замирали, будто боясь разорвать этот хрупкий момент.

— Ты дрожишь, — прошептал он, притягивая её ещё ближе.

— Это не от холода, — едва слышно выдохнула Мари, её голос растворялся в шёпоте ветра.

Он понял. И не произнёс больше ни слова. Лишь осыпал её поцелуями — сначала нежно коснулся лба, затем виска, а после — уголка губ, словно ставил невидимые метки, заявляя своё право.

Его руки крепко обхватили её талию, и, прижав Мари к себе с едва ли не отчаянной силой, он тихо спросил:

— Кто ты, Мари?

Она и сама не знала ответа.

Мари сжимала ладонь Закари, мечтая, чтобы принц, которого ей навязали спасти, оказался человечнее — чтобы он просто отправил её домой… если она попросит. А она обязательно попросит.

Попросит же?

— Я чужестран-ка, — произнесла она почти честно, но голос дрогнул на последнем слоге.

— И чем же ты занимаешься... чужестранка? — Зак усмехнулся, и его дыхание обожгло ей ухо. — Ты путешествующий художник, моя льдинка?

Мари рассмеялась — звук вырвался лёгкий, хрустальный, словно перезвон невидимых колокольчиков, и тут же растворился в морозном воздухе.

Она.

Художник?

Бред.

— Если бы, — прошептала Мари, склоняя голову так, что тень упала на глаза. — Я совсем не художник. Скорее… наблюдатель.

Зак приподнял бровь; в его взгляде заплясали озорные искры.

— Наблюдатель? Любопытно. И что же ты наблюдаешь?

Она замерла на миг, взвешивая слова. Взгляд медленно скользнул по его лицу — по твёрдой линии подбородка, по едва заметной ямочке на щеке, по губам, которые ещё хранили тепло её кожи…

— Жизнь, — наконец выдохнула она. — То, как люди смеются, грустят, желают, любят… То, чего сама едва ли могу коснуться.

Её пальцы судорожно сжались вокруг его руки.

— А теперь? — тихо, почти шёпотом спросил он, кончиком пальца очерчивая линию её щеки. — Теперь можешь коснуться?

Мари застыла. В его глазах пылало нечто новое — не просто нежность, не просто забота. Что-то жгучее, огромное. Что-то, от чего внутри неё вспыхнуло пламя, незнакомое, и в то же время пьянящее.

— Я… не уверена, — едва слышно выдохнула она.

— Тогда позволь мне показать, — прошептал Зак, и его губы вновь нашли её.

На этот раз поцелуй стал глубже, настойчивее. Он притянул её так близко, что между ними не осталось расстояния. Мари невольно прижалась к нему, чувствуя, как внутри разгорается неукротимое желание — предвкушение.

Она ответила на поцелуй — сначала робко, потом смелее, позволяя себе то, чего так долго боялась. Пальцы запутались в его волосах, словно в серебряных нитях; дыхание стало прерывистым, рваным, будто она пыталась захватить каждый этот миг.

Зак отстранился лишь на мгновение. Он наверняка видел, что её глаза были полузакрыты, губы слегка припухли от поцелуев, а на щеках расцвёл румянец.

Не от мороза, а от пожара, который он в ней поселили.

— Ты прекрасна, — прошептал он, большим пальцем едва касаясь её нижней губы.

Мари вздрогнула. Никто и никогда не говорил ей такого. Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого её руки рванулись к его шее, притягивая его обратно.

Что было сейчас в них? Что туманило голову?

Искренность?

Страсть?

Влечение?

Мари не смогла бы подобрать слова, даже если бы захотела.

Зак опустил её на мягкий мох, припорошённый тонким слоем снега. Его ладони скользили по её телу — осторожно, будто он боялся, что она растает, если надавит сильнее. Но Мари не хотела осторожности. Она жаждала иного.

— Не останавливайся, — шептала она, вцепляясь в его плащ. — Пожалуйста…

Он улыбнулся — не насмешливо, не холодно.

— Как скажешь, льдинка, — ответил, касаясь губами её шеи. — Как скажешь…

Поцелуи спускались ниже — по линии подбородка, к пульсирующей жилке на шее, к краю воротника. Каждое прикосновение вспыхивало. Мари выгнулась навстречу; пальцы впились в его плечи, а дыхание становилось всё чаще, всё прерывистее.

— Зак… — выдохнула она, и это имя прозвучало как признание, как мольба.

Он замер на миг, и она увидела, как что-то вспыхнуло в его зрачках.

— Да, Мари, — прошептал он, и его дыхание, тёплое и прерывистое, коснулось её губ прежде, чем он снова накрыл их своими. Поцелуй — медленным, почти мучительным в своей неторопливости. — Да…

Они наверняка зашли бы дальше. Намного дальше. Но внезапно Зак отстранился — не холодно, а с почти болезненной осторожностью.

— Здесь холодно, льдинка, — тихо произнёс он, касаясь губами её скулы. Лёгкий поцелуй, от которого по коже пробежали мурашки. — Вставай.

— А мне жарко, — вырвалось у неё без раздумий.

Он сел, не отпуская её, и снова притянул в свои объятия. Его руки сомкнулись вокруг неё крепко, но бережно, будто она была птичкой, что улетит или снова исчезнет.

— Так почему ты плакала?

Мари сглотнула, воскрешая в памяти сегодняшний вечер.

— Мне показалось, за мной бежал преступник… — произнесла она, опуская взгляд.

Полуправда. Опять.

— Тёмный маг? — уточнил Зак.

— А что, все тёмные маги — преступники?

— Это считается общеизвестным фактом, льдинка, — ответил он, тяжело вздохнув.

Она медленно повернулась в его объятиях. Его руки не ослабли — наоборот, прижали ближе. Мари подняла руку и нежно коснулась его щеки. Кожа оказалась тёплой и слегка шершавой от едва заметной щетины.

— Те, кто похитил Тоби, тоже были тёмными магами? — спросила она.

Зак нахмурился. Она позволила пальцам скользнуть выше, к линии его бровей, и аккуратно провела большим пальцем по морщинке между ними.

— Они были просто уб… подонками, — выдохнул он и чмокнул её в уголок губ. — Не думай об этом.

Мари замерла. Его тон… Слишком ровный. Слишком спокойный. Так говорят, когда за улыбкой прячут что-то страшное. Она хотела возразить, потребовать объяснений, но вместо этого лишь крепче прижалась к нему. Тепло его тела, мерный стук сердца — единственное, что сейчас казалось реальным. Она закрыла глаза, вслушиваясь в этот ритм, пытаясь убедить себя, что всё в порядке.

Но вопрос уже висел между ними — тяжёлый, колкий.

— Но я же так и не знаю, чем закончилась история, — повторила она, медленно поднимая взгляд. Пальцы невольно сжались на его плече, будто она боялась, что он снова ускользнёт за стену молчания. — Как вы его нашли? Сам Тоби мало что помнит…

Зак замер. На секунду ей показалось, что он даже перестал дышать. Глаза потемнели, а в уголках губ проступила жёсткая складка. Он отстранился — не резко, но ощутимо, словно ему нужно было пространство, чтобы произнести то, что терзает.

— Это… это были торговцы детьми, — выдавил он наконец, и каждое слово звучало как осколок льда.

— Ч-что?.. — Мари побледнела. Голос сорвался, она сглотнула, пытаясь прогнать ком в горле. Вспыхнули обрывки образов: тёмные переулки, испуганные глаза, руки, тянущиеся из темноты. Она все это видела меньше часа назад.

Он не ответил. Вместо этого провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую грязь. Пальцы дрожали — едва заметно, но она это увидела.

Прижав её голову к своему плечу, Зак успокаивающе погладил её по волосам.

— Не думай об этом, льдинка, — устало покачал головой. — Это не для твоей прелестной головки.

— Хорошо, Зак, — сказала Мари, но тяжесть в груди не исчезала. — Только скажи… ответь, пожалуйста, они были жестоко наказаны?

Может, в душе Мари была кровожадна, но перед глазами она уже видела, как преступникам отрубают головы или вешают на площади.

В этой империи, интересно, как разрешена смертная казнь?

Если она встретит принца, то обязательно уточнит.

— Да, — выдохнул Зак. — Вполне.

Она почти обрадовалась, но тут же вспомнила: она вышла в Итье, чтобы встретить помощницу Лилит.

Мамочки!

Её же ждут!

Мари рванулась в объятиях Зака, внезапно осознав, что уже опоздала — и давно должна была встретить эту… Как же её зовут?

Эмили?

Эмма?

Элизу?

Вот же чёрт!

Время ускользало.

— Что случилось? — спросил Зак, крепче сжимая её плечи. В голосе — непонимание; он пытался прочесть на её лице причину внезапного беспокойства.

— Я… я должна была встретить знакомую! — выпалила Мари, пытаясь подняться. — Уже, наверное, опоздала… Она будет волноваться!

Мари осознала с ледяной ясностью: она не просто опоздала — она безнадёжно опоздала.

Зак медленно разжал руки, словно отрывая их от неё.

Его взгляд впился в её лицо, не отпуская ни на миг. Пальцы на мгновение вцепились в её запястье — будто он боялся, что она растает в воздухе или исчезнет. И когда она сделала шаг к тропе, то он резко, положил ладонь её на плечо.

— Я провожу тебя, — твёрдо произнёс он.

В его глазах читалось — смесь беспокойства, сомнения и… ревности? Мари не могла точно определить, но от этого взгляда ей стало ещё теплее, несмотря на морозный воздух.

Мари вскинула голову, попытавшись возразить:

— Не нужно…

Но он уже решительно шагнул к своему коню.

— Нужно хотя бы до фонтана, — настойчиво повторил Зак, ласково похлопывая Тиль по шее. — Я не могу отпустить тебя одну после... всего, что случилось.

Мари попыталась найти слова для протеста, но поняла: спорить бесполезно.

Они двинулись по тропе, снег таял под сапогами, а ветер всё сильнее играл с ветвями деревьев. Зак шёл рядом, время от времени бросая на неё взгляды, словно проверяя, не передумала ли она.

— Ты знаешь… — внезапно вырвалось у Мари. — Спасибо, Зак.

Он резко остановился, повернул к ней лицо — и в его глазах вспыхнуло тёплое сияние.

Она поблагодарила за все сразу.

За Тоби. За выполненное обещание. За беспокойство о ней. За то что провожает.

— За что, льдинка? — тихо прошептал Зак. — Я не сделал ничего особенного.

Мари улыбнулась, чувствуя, как внутри расцветает тепло. Она попыталась сказать что-то ещё, но слова застряли в горле, словно комок невысказанных чувств. Вместо этого она решительно взяла его за руку, переплетая пальцы с его пальцами.

Так они добрались до фонтана.

Который это время года выглядел заброшенным: воды не было, лишь грязь и мелкие лужи, отражающие серое небо.

— Дальше я сама.

Зак медленно кивнул, но его пальцы не желали отпускать её руку.

— Обещай, что будешь осторожна, — настойчиво попросил он, вглядываясь в её глаза.

Мари кивнула — коротко, но искренне, и он наклонился и нежно, почти благоговейно коснулся губами её лба.

— Возвращайся ко мне, — прошептал он, отпуская её руку. — Встретимся завтра там же, у реки?

Она быстро-быстро кивнула, резко развернулась и устремилась вперёд, оставляя за спиной тепло его объятий и тихий, умирающий стук копыт удаляющегося коня. Она шла к экипажной станции, переваривая вихрь событий этого дня.

Сначала — Филлип и разговор с той подозрительной блондинкой.

Оглушающий страх, что они её заметили, что в следующий раз лейтенант явится к Мор уже с её бездыханным телом.

А потом — внезапная встреча с Заком.

С мужчиной, от которого она не могла оторвать заворожённого взгляда. Его улыбка, подначивания, защита, тепло губ на её коже… Как она будет без него в своём мире? Как она забудет е...

— Наконец-то! — вскликнула миниатюрная блондинка, поджидая её у ворот станции. — Я уже начала волноваться, что обо мне забыли!

— Нет-нет, Эмма, я просто заблудилась немного, — пролепетала Мари, успокаивающе выставляя ладони вперёд и окидывая взглядом три огромных сундука, громоздившихся возле девушки.

— Я Элли!

Мари уже не обращала внимания на её имя. В голове бушевало противоречие. Острая боль. Ясное понимание: если она вернётся домой, Закари там не будет.