Прощай, Мари! Злодейка для принца (СИ)

Глава 9. Искусство исчезать

Солнце било через витрину, и Тоби прищурился, шепча:

— Тут… так много всего.

Его взгляд метался, нервно скользил по рядам рубах, штанов и курток, развешанных на деревянных перекладинах.

Грохот проезжающей телеги врезался в тишину — и он дёрнулся, инстинктивно втянув голову в плечи, будто ожидал удара. Мари встревожило это.

Привести его сюда была её идея. Пока есть возможность, нужно купить Тоби тёплую, новую одежду. Позавчера в пекарне, рисуя его портрет, она заметила: старая одежда Шона, сына Матильды, висит на мальчике мешком. Хозяйка пекарни и сам Тоби уверяли, что всё в порядке, но Мари видела — это не так.

В обед она неторопливо выбирала хлеб, яйца и молоко, с наслаждением впитывая редкий свободный день. Мор всё ещё отлёживалась, измученная после встречи с помощником Архимага, пока она постепенно осваивалась тут.

Осторожно ступая по обледенелой дорожке, прижимая к груди корзинку с продуктами, Мари направлялась обратно в замок. Но у пекарни заметила Закари и Тоби: те усердно скоблили лёд с крыльца, чтобы посетители не поскользнулись и не упали.

Преодолев неловкость, Мари решительно предложила пройтись по торговой улочке и подобрать для Тоби новую одежду.

Закари увязался следом, тень. Всю дорогу он исподлобья наблюдал за ней, но не произносил ни слова. Мари не сомневалась: вопросы терзали его. Просто при мальчике он не осмелится выяснить, как и куда она исчезла в прошлый раз прямо у него из-под носа.

И вот.

Они растерянно стоят в лавке со швейными товарами и готовыми одеждами.

— Выбирай, что понравится, — твёрдо произнёс Закари, стоя у неё за спиной.

Тоби замер, словно статуя, у прилавка с рубахами. Медленно протянул руку, едва коснулся ткани — будто проверял, не рассыплется ли она от прикосновения.

— Эту… синюю, если можно, — голос звучал глухо, почти безжизненно, словно он сомневался, имеет ли право просить.

Зак довольно кивнул и протянул ему брюки, плащ и что-то ещё, что Мари не успела разглядеть.

— Юный господин, примерочная вот тут, — ласково указала хозяйка лавки, резко отдёргивая шторку у прилавка.

Тоби неуклюже переступил с ноги на ногу, сжимая в пальцах одежду. Взгляд бегал между примерочной и их лицами.

Мари ласково улыбнулась и уверенно кивнула:

— Всё хорошо. Иди.

— Я… сейчас, — пробормотал он, шагнув за занавеску.

Мари невольно скрестила руки на груди — некуда было их деть, ведь корзинку с продуктами ещё по пути сюда забрал Закари. Перехватив его наглый взгляд, она прикусила губу.

— Не желаете пояснить, леди? — тихо прошипел он ей в макушку.

Мари передёрнуло. Ей решительно не нравилось, когда Закари стоял за спиной, нависая.

— Я вам ничего не обязана объяснять.

— Откуда у вас эта красивая вещица? — Он легко, почти невесомо коснулся её серёжки.

Из-за шторки донеслись шорохи, возня и едва уловимый вздох.

— Подарок, — коротко отрезала Мари, надеясь закрыть тему.

Спустя несколько минут Тоби выглянул из примерочной. Новая рубаха слегка длинновата в рукавах, но ткань правильно облегает плечи. Брюки сидят безупречно, а плащ, накинутый на плечи, точно не позволит ему замёрзнуть.

— Ты выглядишь… — Мари запнулась, судорожно подбирая слова. — Прекрасно.

Закари согласился без колебаний:

— Теперь тебя не спутаешь с бродяжкой или воришкой.

Тоби опустил глаза, но Мари заметила, как дрогнули его губы.

— Она… не порвётся? — спросил он вдруг, глядя куда-то в сторону.

— Конечно, нет, — поспешно заверила она его.

— И она… моя?

Мари впала в ступор, а Закари твёрдо кивнул:

— Да. Твоя, Тоби. — И кивнул продавщице: — Упакуйте его старые вещи.

Пальцы Тоби всё ещё теребили край плаща, но в глазах уже не было прежнего страха. Он едва слышно прошептал:

— И вы у меня их не заберёте?

— Конечно нет, с чего ты взял? — удивилась Мари и потянулась доставать мешочек с монетами из корзинки, которую держал Закари.

Хозяйка лавки, улыбаясь с теплотой, сложила старые вещи в узел и объявила с уверенностью:

— С вас 75 сиклей.

Мари достала мешочек, начала развязывать, но Закари резко выхватил его из рук, вернул в корзинку и строго посмотрел на неё. Покачал головой с неодобрением.

Она упрямо насупилась, а он молча выложил на прилавок нужный мешочек с деньгами, и, судя по улыбке женщины, обслуживающей их, там было больше, чем требовала она.

Мари задушила жаба.

Уже на улице, выходя из лавки, Тоби едва слышно прошептал, придерживая дверь для Мари, словно боясь нарушить хрупкую тишину:

— Как я могу отработать эти деньги? Это немаленькая сумма…

Солнце клонилось к закату, заливая крыши домов золотистым светом. Тоби шёл чуть прямее, чем раньше, хотя время от времени одёргивал рукав, проверяя словно, на месте ли новая одежда.

У Мари оставалось около двух часов до возвращения в замок, и время будто сжималось вокруг неё.

Интуитивно они с Тоби следовали за Зеном — шаг в шаг, почти не задумываясь, куда ведёт улица.

Холодные детские пальцы осторожно коснулись её ладони. Мари вздрогнула от неожиданности, но тут же смягчилась: Тоби, взяв её за руку, шёл рядом. Он задумчиво разглядывал спину Закари, который шагал впереди.

Вдруг он зацепился взглядом за свой портрет на информационной доске.

— Как думаете… мои родители найдут меня? — спросил тихо, и в этом голосе не было ни мольбы, ни надежды.

— Они ищут, — мягко ответила Мари. — И мы тоже. Если ты что-то вспомнишь — даже самое маленькое, самое странное — сразу расскажи нам. Это очень поможет.

Он опустил взгляд, разглядывая свои новые ботинки.

— У меня болит голова, когда я пытаюсь вспомнить лицо папы, — прошептал он, и плечи его едва заметно дрогнули. — Мари… а вы когда-нибудь терялись?

— Мой брат… — она закатила глаза, вспоминая с лёгкой ностальгией. — Он даже хотел повесить на меня отслеживающий маячок! Один раз я опаздывала в школу и решила срезать через незнакомую улицу. В итоге заблудилась так, что даже на уроки не попала. А в другой раз пошла в гости к подруге, а она переехала в новый дом. Три часа я бродила по району, пока она сама меня не нашла.

Тоби тихо фыркнул, сдерживая смех.

— И вы всегда находили свой дом? — спросил он, поднимая на нее широко раскрытые глаза.

— Скорее это меня всегда находили, — призналась Мари, мягко улыбаясь. — Брат, друзья…

Мальчик замолчал, глядя перед собой. Его пальцы снова сжались вокруг её ладони, будто искали опору.

— А я даже не помню… Есть ли у меня брат, или кто-то, кто мог бы меня искать.

— Ты вспомнишь, — твёрдо сказала Мари, глядя ему в глаза. — Обязательно вспомнишь. Мы с Закари поможем.

— А если я никогда нет? Тогда я… никто? — уточнил он с детским любопытством.

Мари не сразу нашлась, что ответить, и попыталась перевести тему.

— Не совсем так. Ты — мальчик с красивыми русыми волосами и маленьким носиком, я же рисовала твой портрет. — Заметив, как в его глазах вспыхнула искра надежды, она продолжила: — Ты смелый, даже очень. Расскажи, чем ты занимался в последние дни? Что тебе понравилось и не понравилось?

— Понравилось... украшать пирожные и помогать Заку в мужских делах! — Тоби сияюще улыбнулся и почесал нос. — А не понравилось… — он замялся, — мне не нравится рисовая каша. Тетушка Матильда её вкусно готовит, но… я просто не люблю каши.

Мари кивнула, внимательно слушая. В этот момент она заметила, что Закари ведёт их к таверне у фонтана на площади. Над входом покачивалась выцветшая вывеска с изображением кубка, а из открытых окон лились гул голосов и аромат жареного мяса.

Они с Тоби сейчас проходили мимо лавки, где несколько дней назад был конфликт из-за яблока. Хозяин — грузный мужчина с тяжёлым, пронизывающим взглядом — стоял, скрестив руки на груди. Его глаза следовали за Тоби с холодным, оценивающим вниманием — словно мальчик был не человеком, а вещью, которую можно купить или продать.

Во взгляде его читались алчность и расчёт.

Этот взгляд испугал Мари, и она инстинктивно шагнула вперёд, закрывая Тоби собой. Спина напряглась до предела, пальцы сжались в кулаки.

— Пойдём быстрее, — тихо, но твёрдо сказала она, потянув Тоби за руку.

Его маленькое плечо едва доставало до её локтя, а сбивчивое дыхание щекотало кожу. Закари впереди замедлил шаг, бросил короткий взгляд назад, но ничего не сказал им. Мари сдержала улыбку: её плетёная корзина в руках этого огромного мужчины выглядела почти игрушечной, нелепой.

Они миновали эту злосчастную лавку. Мари наконец выдохнула, но ощущение чужого взгляда всё ещё жгло спину — будто раскалённая игла скользила между позвонками.

— Не бойся, — шёпотом успокоила она Тоби, не оборачиваясь на мрачного торговца.

Она не знала, кому это было сказано — мальчику или ей самой.

Тоби не ответил, но его пальцы крепче сжали её ладонь, и в этом было больше доверия, чем в любых словах.

Когда они переступили порог таверны, шум обрушился лавиной. Звон кружек, заливистый смех, скрип деревянных половиц под тяжёлыми сапогами — всё сливалось в хаос жизни. Обычная жизнь горожан деревни Итье.

Воздух был пропитан сочным ароматом мяса, хмеля и старой древесины.

Многие лица Мари уже видела: кузнец с мозолистыми руками, торговка тканями с лукавой улыбкой, пара охотников с усталыми, но довольными глазами.

Закари заказал для них порции густого гуляша — густого, сытного, с кусочками мяса и картофеля в насыщенном соусе. К нему подали кувшин кисловато-сладкого морса — с лёгкой терпкостью ягод, оставлявшей на языке освежающий привкус.

Мари безвольно ковыряла ложкой в тарелке. Еда выглядела аппетитно, но кусок не лез в горло. Она наблюдала, как Тоби, забыв обо всём, с наслаждением поглощает ложку за ложкой, иногда облизывая губы от удовольствия.

Мысли её блуждали: как, наверное, волнуются его родители… Кто они? Фермеры? Учителя? Местные аристократы? Или, может, Закари прав — и мальчик сам сбежал из дома?

И пока она наблюдала за мальчишкой, Закари, чем-то недовольный, следил за каждым ее движением.

— Не подскажите, где я могу найти уборную? — наконец не выдержав напряжения, спросила она проходившую мимо официантку.

Девушка — румяная, проворная, с кудрявыми светлыми волосами, спрятанными под кружевной чепчик, — кивнула в сторону дальнего угла:

— Там, за резной дверью, начинается узкий коридор. Справа будет ещё одна дверь. — Она кивнула мужчине у стойки, говоря, что уже спешит, и предупредила напоследок: — Только будьте осторожны — там высокий порог.

Мари резко встала, тщательно отряхнула длинную юбку — ту, что стала для нее уже привычной в этом мире. Решительным шагом направилась сквозь лабиринт плотно расставленных столиков к указанному углу. Протискиваясь через гудящий зал, она ощущала на себе взгляды — то любопытно-наглые, то холодно-равнодушные.

За резной дверью открылся узкий коридор — мрачный, пронизанный тусклым светом одинокой свечи в железном держателе. Воздух обдал прохладой и пропитан был сыростью — очевидно, помещение выходило к заднему двору. Справа, точно как говорила официантка, маячила ещё одна дверь с грубо сколоченной табличкой.

Мари в очередной раз вскипела от раздражения, размышляя о местных обычаях.

Когда же они наконец изобретут фаянсовый унитаз вместо этой унизительной дыры в полу?

Она даже пожалела, что не увидит этого прогресса, ведь скоро вернется в родную Москву.

Она задержалась чуть дольше необходимого — чтобы собраться с силами, изгнать из себя запах этого места с помощью мыла и холодной воды.

Мокрыми, ещё влажными руками — руками, которые в этом мире нельзя просто вытереть о юбку, — Мари распахнула дверь и мгновенно напряглась: в полумраке коридора, у двери в зал, её ждал кто-то.

Не кто-то — Закари. Собственной персоной.

Он шагнул навстречу, преграждая путь. Его лицо было серьёзным, почти суровым, а глаза — тёмными и непроницаемыми в тусклом свете. Не успела Мари и звука издать, как он прижал её к стене: одной рукой упёрся рядом с её головой, другой — мягко, но властно обхватил за талию.

Прежде чем она успела осознать происходящее, его губы нежно коснулись её виска, скользнули по скуле и замедлились у уголка губ.

— Мари, как ты исчезла в прошлый раз?

Над этим ли вопросом он думал весь день, наблюдая за ней?

Она положила ладонь на его грудь. Это не нежность, а попытка немного отстранить его. Но она была тщетна.

— Я искал тебя, — прошептал он, наклоняясь ближе.

И он говорил не о сегодняшнем дне — точно.

— Артефакт переноса… редкий, — выдохнул он. Вторая рука нежно, но уверенно заправила за ухо её короткую чёрную прядь. — Он поглощает огромное количество магической энергии. Ты могла погибнуть. — Пальцы его, едва касаясь серёжек, прочертили путь к её напряжённому плечу. — Ты сама приказала ему перенести тебя?

Мари кивнула, будто под гипнозом.

— Да, — прошептала она, задерживая дыхание, сама не понимая, зачем лжёт.

— Любопытно, льдинка, невероятно любопытно, — в его голосе звучала смесь восхищения и досады.

Теперь его губы касались её губ — не целуя, а словно пробиваясь сквозь её «да», сквозь хрупкие щиты, сквозь горькую ложь.

Мари замерла, потерявшись в водовороте чувств.

— Я же… — она с трудом сглотнула, голос стихал с каждым словом. — Я же сказала, что, как только пойму, что у Тоби всё хорошо и он нашёл свой дом, мы больше не увидимся.

Она резко оттолкнула его — и, молниеносно вывернувшись из-под его руки, бросилась прочь. Прочь из этого коридора, где царил интимный полумрак, прочь от его прожигающего взгляда, от его тяжёлого дыхания и давящей тишины.

Рывком распахнув тяжёлую деревянную дверь, она ворвалась в зал таверны. Здесь всё дышало жизнью: звон кружек, раскатистый смех гостей, хрипловатые перебранки подвыпивших работяг — шум обрушился на неё, словно поток, сбивая с толку, но и давая опору.

Взгляд метался, жадно выхватывая детали: силуэты за столиками, тени под низкими лампами, лица, размытые в полумраке. Глаза скользили по каждому углу, по каждому проходу между столами, по танцующим у очага — но их маленького спутника нигде не было.

Где, Тоби?

Он хотел лишь поговорить.

Но не удержался.

Жизнь научила Зена — обычного мужчину с клеймом принца огромной империи — железному правилу: держи лицо, скрывай чувства, будь равнодушным. И всё же рядом с Мари эта выученная сдержанность рассыпалась в прах.

В её глазах он был не наследником престола, а племянником кузнеца — парнем с пятнышком сажи на щеке и простой рубахе. Ни тени величия. Ни намёка на трон. Сколько бы он ни прокручивал в голове момент признания, не мог представить, как она посмотрит на него, узнав сложную правду. Как отреагирует, когда до неё донесутся слухи — те самые, о его распутной, развязной и аморальной жизни.

Тёплое дыхание Мари ещё обжигало его губы, когда Зен шагнул вслед за ней в зал таверны. В зале, полном народу, он видел лишь её.

Тёплое дыхание Мари ещё обжигало его губы, когда Зен шагнул вслед за ней в зал таверны.

Среди толпы он видел лишь её.

Мари металась между столиками. Её глаза лихорадочно скользили по лицам гостей таверны, руки нервно сжимались в кулаки. Заметив глубокую складку между её бровями, он понял: случилось что-то серьёзное. В каждом её движении — неистовая паника.

Когда она, ведомая ей, уже открыла дверь на улицу…

Зен мгновенно среагировал и бросился к ней.

Схватив за локоть, твёрдо произнёс:

— Мари, спокойно.

Он хотел спросить, что произошло, но догадался, едва окинув взглядом столик, где ещё пять минут назад сидел мальчишка. Ни его. Ни корзины Мари.

Повертев головой, Зен не нашёл мальчишку ни в таверне, ни на улице. Мари так и осталась на пороге, преграждая двери, которая не могла закрыться. Обессиленно уткнувшись ему в грудь лбом, она тихо-тихо призналась в своих догадках:

— Его похитили? Он потерялся? Или ушёл сам? — выдыхала она, крепче сжимая пальцами его рубашку. — Вдруг он нас ограбил и ушёл?

Зен чувствовал, что её затрясло сильнее от последнего предположения, чем от первых двух. Или от ветра, что сквозняком врывался в жаркий зал таверны?

То, что она допускала саму возможность обмана, восхитило его. Она не наивна, какой казалась, когда защищала мальчишку, укравшего яблоко у торговца.

— Мы разберёмся, — сухо бросил он, кончиками пальцев поглаживая её дрожащее плечо. Взгляд метнулся по залу.

— А если… — всхлипнула Мари, но её перебил дрожащий голос:

— Уважаемые, можете прикрыть дверь?

Это была та самая весёлая подавальщица, что показывала Мари, где уборная. Её лицо было бледным, глаза, светлые кудряшки растрёпаны, а глаза широко раскрыты от тревоги.

Чепчик свой она мяла в руках.

Зен, сильнее прижав Мари к себе, шагнул внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась за спиной.

— В-вы потеряли мальчика? — пролепетала подавальщица, тут же смутившись. — Ой, глупый вопрос… — Она запнулась и почесала шею, пытаясь собраться с мыслями.

Зен заметил красный след на её скуле — свежий, будто от удара. И явно появившийся после того, как Мари останавливала её возле столика.

— Рассказывай всё, что знаешь, — резко потребовал он.

— Каро. Меня зовут Каро, — тихо добавила девушка, словно это имело сейчас хоть какое-то значение.

Мари резко развернулась к ней. Глаза пылали:

— Да неважно, как тебя зовут! Что ты видела?!

Но тут же осеклась, заметив ссадину на щеке подавальщицы и её растрёпанные волосы.

— Говори, — повторил Зен. Голос звучал как сталь.

Каро сглотнула, пальцы нервно теребили край фартука.

— Их было трое. Они схватили его и вынесли из таверны.

Её голос дрожал, в глазах читался неподдельный ужас.

— И никому это не показалось странным? — хрипло спросила Мари.

— Мне — да, — кивнула Каро. — Но они… — Она замялась, подбирая слова, — оттолкнули меня. А остальным на ходу сказали, что он сбежал из дома и родители его ищут.

Зен ощутил, как Мари снова содрогнулась в его руках. Паника, сковавшая её, передавалась и ему, но он сжал челюсти, заставляя себя оставаться хладнокровным.

— Опиши их, — попросил Зен.

Эта Каро зажмурилась, словно пытаясь воскресить в памяти образы.

— Один высокий, с шрамом на подбородке. Второй — коренастый, в тёмном плаще. А третий… Третий был в капюшоне, я не разглядела его лица.

Мари зло рванулась вперёд, но Зен удержал её. Девушка, готовая догнать в одиночку этих подонков, металась в его руках. Состояние паники и злости — опасная смесь.

— Подожди минутку, Мари, подожди.

В его голове формировался план. Пока девица не успела уйти, он показал ей две золотые монеты и приказал:

— Первая — за то, что сбегаешь в императорскую полицию и лично, повторяю, лично передашь капитану Хиллу, что его срочно требует в дом кузнеца Диа племянник кузнеца из столицы. Запомнила?

Растерянная блондинка нерешительно кивнула. Он положил ей в ладонь одну монету, чтобы никто не увидел, и продолжил, кивнув на вторую:

— А вторую — за то, что приведёшь туда лекаря. Срочно!

Первого — потому что нужен, второго — на всякий случай.

Ему не требовалось повторять. Стоило положить в ладонь вторую монету — Каро тут же сорвалась с места.

— Пойдём, льдинка, — подняв на руки дрожащую от страха Мари, он вышел из таверны, проклиная себя за то, что вообще их сюда привёл.

Она дрожала, и он ощущал, как холодные пальцы страха стискивают изнутри её, лишая самообладания.

Лишая спокойствия, которым она была наполнена всё утро рядом с ним.

— Тише, — прошептал он, уткнувшись в её волосы, вдыхая слабый аромат полевых цветов, который вдруг резко контрастировал с её горькой паникой. — Мы найдём его.

Но Мари не слышала его. Взгляд затуманился, глаза остекленели. В них мелькали страшные образы, сменяя друг друга.

— Он же совсем маленький, — она прошептала, срываясь на всхлипы. — Они увели его силой, Зак! Силой!

Её пальцы вцепились в его плечи с такой отчаянной силой, что ногти почти впивались в кожу. Но Зен даже не поморщился — лишь крепче прижал её к себе, словно пытаясь спрятать от всего мира.

Он ускорил шаг, направляясь к дому кузнеца Диа. Ветер хлестал в лицо, но он не замечал — всё внимание было сосредоточено на дрожащей девушке в его руках. Мысль о том, что они забыли её накидку и его плащ в таверне, оказалась запоздалой и совершенно неважной.

— Слушай меня, — резко остановился он, мягко, но настойчиво развернув её лицо за подбородок к себе, заставляя смотреть в глаза. — Сейчас мы придём в дом, ты выпьешь воды, успокоишься, льдинка. Поняла?

Мари хотела что-то сказать, но лишь беззвучно всхлипнула. Губы дрожали, будто каждое слово требовало непомерных усилий.

Когда они вошли в дом, он опустил обессиленную Мари на скамью у очага.

Огонь тлел, бросая неровные отблески на её бледное, измученное лицо.

— Что, если они сделают ему больно? — прошептала она, сжимая кулаки. — А что, если...

Не дав договорить, Зен резко наклонился к ней. Его губы впились в её рот — не нежно, а с отчаянной, болезненной силой. Поцелуй был грубым, властным, всепоглощающим — он словно пытался вытравить из её сознания образы. Заместить их.

Он целовал её несколько долгих мгновений, настойчиво, будто в этом поцелуе была надежда удержать её на краю паники. Его дыхание смешивалось с её прерывистыми вздохами, а пальцы впивались в плечи, прижимая ближе, не позволяя отстраниться.

Наконец, разорвав поцелуй, Зен отстранился лишь настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Его голос, ещё хриплый от напряжения, прозвучал аккуратно:

— Не смей так думать.

Он опустился перед ней на корточки, обхватил её ледяные ладони своими.

— Мы его найдём, — произнёс он, чеканя каждое слово, вглядываясь в её растерянный взгляд. — Я тебе обещаю. Слышишь?

Она хотела возразить, но в этот момент в дверь громко, настойчиво постучали. Зен резко поднялся, настороженно глядя на вход. Та подавальщица ворвалась, запыхавшись. Глаза горели лихорадочным огнём. Волосы растрепались, фартук сбился набок.

— Капитан Хилл тут! — выпалила она на одном дыхании. — А лекарь… лекарь сказал, что будет через полчаса.

Мари вскочила, но ноги подкосились — страх и истощение взяли своё. Зен вовремя поддержал, обхватив её за талию, и прижал к себе.

— Спасибо, Каро, — кивнул он Каро. Голос звучал ровно, почти холодно. — Возвращайся в таверну.

— Точно? — выдавила она неуверенно, переступая с ноги на ногу.

— Точно-точно, — подтвердил он с лёгкой улыбкой, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Иди.

Девушка исчезла в мгновение ока — лишь лёгкий сквозняк отметил её поспешный уход.

Зен медленно повернулся к Мари. Она стояла, ссутулившись, словно тяжесть легла на её плечи, но в глубине глаз уже пробивался слабый, но упрямый огонёк решимости.

— Ты сейчас же сядешь в кресло и выпьешь мятный чай, который я велю заварить Шону, — произнёс он твёрдо, но без резкости, которая могла бы её напугать. — Поняла?

— Но… — попыталась возразить, в её дрожащем голосе прорвалась нотка протеста.

— Никаких «но», — он вскинул руку в успокаивающем жесте. — Я лишь переговорю с капитаном и тут же вернусь.

Мари, будто учуяв неискренность в его словах, рванулась вперёд и вцепилась в рукав его рубашки. Её пальцы сжались с такой силой, что ткань захрустела.

— Подожди, Зак, — прошептала она и начала говорить так быстро, будто боялась, что он ее недослушает. — Когда мы шли в таверну… мне показался странным взгляд того лавочника… — Она запнулась, собираясь с силами. — Того, у которого Тоби стащил яблоко.

Зен резко кивнул, тут же уловив её мысль. В его голове начала складываться цепочка предположений.

— Проверь его, — продолжила Мари. Голос звучал тише, но в нём появилась твёрдость. — Он может что-то знать. А я… я подожду тут.

Он верит ей.

Хочет верить.

Первый принц очень мнителен, в отличие от беззаботного племянника кузнеца.

Ей же можно верить?

— Обещаешь? — уже на пороге спросил он, резко обернувшись. В голосе прорвалась непривычная мягкость, та откровенная, которую он редко позволял себе проявлять.

— Обещаю, — ответила она, распрямляя плечи. — Иди.

Зен шагнул к двери, но замер на миг, бросив на неё последний долгий взгляд. Мари стояла там же, сжав кулаки до белизны на костяшках, её грудь вздымалась от прерывистого, рваного дыхания. Он толкнул дверь, плотно закрыл её за собой, но мысленно остался с ней — с её страхом, болью и несгибаемой, упрямой волей.

— Что вообще случилось? — рявкнул Эдвард, едва Зен ступил на крыльцо. — Эта сумасшедшая кудрявая девица вломилась в мой участок, устроила переполох и притащила меня сюда!

Зен едва сдержал усмешку — ситуация была слишком серьёзной для смеха, но напор Эдварда невольно вызывал ироничную улыбку.

— Мы идём к одному человеку, — бросил он, шагая вперёд к нужной улице. — Всё объясню на ходу, Эд.

— Что вам известно? — резко, почти рыком, бросил Эдвард Хилл уже в третий раз.

Торговец дрожал, судорожно перекладывая гранаты, выстраивая из них шаткую пирамиду, словно от неё зависела его жизнь.

— Я не понимаю, о чём вы, капитан, — пролепетал он, вжимаясь в прилавок, боясь поднять глаза.

Когда они только подходили к нему, Зен приметил, как торговец застыл, едва заметив их. Ведь стоило ему рассказать Эдварду историю мальчишки и подозрения о его причастности к пропажам светлых магов — как тот, почуяв след, рванул сюда, будто гончий пёс, у которого появилась добыча.

Скорее всего, эта решительность и испугала торговца, отчего он уже какое-то время и внятного слова им не может сказать.

— Я надеюсь, вам известно, Бернард, — процедил Эдвард, беспощадно сняв гранат с вершины тщательно выставляемой пирамидки, — что я могу одним приказом лишить вас лицензии? Как думаешь, Зак, через сколько дней всё это сгниёт?

Зен едва сдержал свист — привычка, от которой его отучил преподаватель этикета ещё в семь лет. Вместо этого он лишь едва повёл плечом — холодно, многозначительно.

Под «сгниёт» капитан, конечно, имел в виду не плоды.

— Хорошо-хорошо! — взвизгнул Бернард, лихорадочно вытирая ладонью липкий пот. — Я… я расскажу!

— Быстрее! — рявкнул капитан, его голос эхом разнёсся по лавке.

— Двое мужчин… — замямлил торговец, делая вид, что силится вспомнить. — Они показали листовку… с рисунком этого вора… спросили, где его найти.

— И что вы ответили? — надавил Зен, его взгляд пронзал торговца насквозь.

В голове роились вопросы: почему они не пошли в отдел полиции? Почему пришли сюда? Может, кто-то шепнул им о том случае с яблоком?

Слухи тут расползались, словно плесень, отравляя всё вокруг.

— Что не знаю ничего… — снова увиливал торговец.

— Полагаю, за мешок сиклей вы всё-таки что-то им сказали, — капитан Хилл произнёс это с такой уверенностью, будто точно знал, где сейчас хранится этот мешок.

Блеф?

— Да-да! Вспомнил! — вскрикнул мужчина, наблюдая, как Эдвард играючи подкидывает гранат. — Сказал, что видел его в пекарне Матильды! И всё! Всё! — тараторил он, захлёбываясь страхом. — И они не давали мне мешок за информацию!

— Они дали его после, — рыкнул капитан, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — После того, как схватили мальчишку.

Зен видел, что его хороший знакомый, человек, с которым они когда-то вместе служили в крепости на границе империи, маг с твёрдой рукой и не менее крепкими нервами, еле сдерживался, чтобы врезать кулаком по дрожащим губам этого слизняка.

Когда торговец ничего не ответил, Эд повторил.

— Я прав? — прошипел Эдвард.

— Д-д-да…

— Опиши их! Немедленно! — проскрежетал Зен, теряя терпение. — На чём приехали? По какому тракту? Живо!

С глазами, полными панического блеска, торговец выпалил всё, что знал. И едва они двинулись прочь, он обессиленно выдохнул. Но Эдвард остановился, резко развернулся и громогласно объявил — так, чтобы каждый прохожий услышал:

— Вас ждёт огромный штраф или суд, господин Бернард. Если выяснится, что это были преступники.

Иногда Зен слышал от Евы что-то про такую вещь, как «карма». Она утверждала, что добро и зло могут возвращаться к людям бумерангом. Наверное, в этой ситуации, когда пирамидка из граната раскатилась по прилавку и сам торговец упал на колени от презрительных взглядов, это была именно она. И первый принц подумал, что об этом обязательно позже стоит рассказать Мари. Она будет спокойна.

Только сначала нужно найти Тоби.

Зен сомневался, что они успеют нагнать похитителей.

Даже если Тиль Зена и конь Эдварда быстры, как ветер.

Обычно похитители — наёмники или профессионалы из гильдий — знали, как молниеносно пропасть из виду, затаиться, незаметно избавиться или передать… свой заказ.

Если эти люди окажутся виновны в исчезновении светлых магов, им повезёт. Одно было ясно: архимаг, готовый устроить скандал в совете из-за упоминания светлых магов в жёлтой прессе, почему-то не спешил вмешиваться в это дело.

Это наводило на определённые подозрения, доказательств которым не было.

Они мчались, поднимая клубы пыли. Его конь давно не знал такой бешеной скачки. Зен прижался к шее уставшего Тиля.

Вдруг впереди — взрыв! Он разорвал монотонную тишину. Они с Эдвардом оглянулись и похлопали своих лошадей, пытаясь успокоить. Проехав несколько метров, они увидели опрокинутую карету, объятую пламенем. Огонь пожирал деревянные спицы колёс и поднимался в небо густым дымом.

Они натянули поводья, спрыгнули и мгновенно оказались у кареты. Воздух дрожал от жара, а треск говорил, что скоро карета рассыпется.

— Я осмотрю, — скомандовал капитан. Зен кивнул — коротко, твёрдо, понимая, что стихийная магия Эдварда была сильнее огня. — А ты обойди.

Зен понял без слов. Ещё семь лет назад они научились понимать друг друга с полуслова — особенно в экстренных ситуациях. От их слаженности могла зависеть чья-то жизнь, и Зену нужно выяснить, сумел ли кто-то выбраться из кареты.

Обойдя пылающий экипаж, он заметил на обочине фигуру. Это был Тоби — грязный, дрожащий, с заплаканным лицом, он сидел, обхватив колени, и, казалось, совсем не замечал окружающего шума.

— Я не хотел, не хотел! — всхлипывал он, слёзы его смешивались с грязью и копотью.

Зен стремительно опустился на корточки и, взяв его за подбородок, заставил посмотреть в свои глаза:

— Всё хорошо, Тоби, успокойся. Сейчас мы вернёмся к Мари.

— Э-это я, я… — рыдания разрывали голос десятилетнего ребёнка.

— Двое мерт… — раздался голос за спиной.

— Тш-ш-ш… — резко оборвал Зен подошедшего Эда. — Минутку.

Двумя пальцами он уверенно коснулся лба мальчика и начертил в воздухе светящийся знак. Волна успокаивающей магии окутала Тоби, и через мгновение его веки сомкнулись — он погрузился в глубокий сон.

Подняв безвольное тело на руки, Зен резко развернулся. У ног капитана валялся громоздкий мужчина — он кряхтел и судорожно хватал воздух, будто выброшенная на берег рыба.

— Двое внутри мертвы, — отчеканил Эд, с силой наступив на руку лежащего. Тот взвыл. — А этот жив.

Капитан нахмурился, пристально разглядывая спящего мальчика на руках Зена, и произнёс то, чего Зен отчаянно надеялся избежать:

— Ты тоже это видишь?

Зен молча кивнул. Пару минут назад он и сам едва поверил своим глазам.

— Да. Только сам сейчас до конца осознал.

— Родители у мальчика — сильные маги, — задумчиво протянул капитан, не отрывая взгляда от Тоби. — Правда, один из них светлый, а другой — тёмный.

— Это сделал… — «он», — Зен проглотил слово, посмотрев на Тоби. На его красные глаза и мокрые щёки.

— Несчастный случай, — кивнул капитан, презрительно добавив: — Давай в город. Нам ещё допрашивать эту тварь.

Они направились к лошадям, и Зен заметил корзинку Мари, которая выпала из кареты. Это была та самая корзина, с которой Мари днём бережно несла по улице, стараясь не споткнуться.

На обратном пути его мысли метались: купить ей еду? Или скорее вернуться, чтобы она не волновалась за Тоби?

Но он зря метался.

Разочарование и неверие кольнули сердце.

Когда они вернулись, её не было.

Мари исчезла.

Только взволнованный Шон тараторил, что он лишь на одну песчинку отвернулся — и Мария испарилась.