Прощай, Мари! Злодейка для принца (СИ)

Глава 13. Новая Мари

Вдох.

Выдох.

Поцелуйвключицу— ивотонужесновауеёрта.

От соприкосновения их языков рождалось напряжение, разгоралось желание — и в нём Мари задыхалась. В отличие от прочих поклонниц Закари, она не просто плавилась под его напором: она горела. Горела, как неопытная девочка, которой и была на самом деле. Обжигалась — но всё равно тянулась и требовала большего.

Стоналаемувгубы.

Теряласопротивление, рушила свои жезапреты.

Есличто-тоимоглоеёостановить, тоэтапричинаиспариласьспротяжнымстоном— втотмиг, когдаонвошёлвнеёпальцами.

Влажно.

Горячо.

Марираспахнулаглаза.

Вокруг— тьма.

Ещёночь?

Тело содрогалось — то ли от неостывшего потрясения, то ли от сладостного возбуждения. Она провела пальцами по ключице, словно пытаясь уловить призрачное прикосновение чужих губ.

Кожа горела, простыни липли к телу, влажные от испарины.

Соноказалсядоболиреалистичным.

Зак стоял перед ней — так близко и одновременно недостижимо. Его глаза, обычно насмешливые и холодные, теперь сияли нежностью и желанием. Он смотрел на неё так, как никто прежде, — будто она была самым драгоценным сокровищем на свете.

Там, восне, всёбылоиначе.

Не осталось места колкостям и поддразниваниям — только искренность и страсть. Мари ощущала, как тело откликается на его близость: кровь приливала к щекам, дыхание учащалось.

Еёпальцыскользилипопростыням.

Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Невинность делала эти ощущения ещё острее, ещё запретнее. Во сне она позволила себе то, о чём боялась даже думать наяву: полностью отдаться.

ДолгоМарилежаланеподвижно, пытаясьосмыслитьпроизошедшее. Щёкипылали, вдушецарилхаос: смущениеистыдпереплеталисьсновым, незнакомымчувством.

Иосознание: всёэтопробуждаетвнейон.

Почтинезнакомыймужчина… илиуженесовсем?

Она закрыла глаза, стараясь собрать мысли воедино. Пальцы машинально теребили край простыни, дыхание по-прежнему срывалось.

Внутри разливалось тепло.

Рука скользнула по лицу, будто пытаясь стереть остатки сна. Но воспоминания оставались яркими, почти осязаемыми. Мари понимала: теперь она будет возвращаться к этому сну вновь и вновь — до той минуты, когда увидит Зака наяву.

И это что-то, растекающееся внутри сладкой патокой, изменило в ней всё.

— У тебя выходит все лучше и лучше.

Довольно кивает Лилит после двадцатого её поклона.

Мари улыбнулась, стиснув зубы. Плечи и спина ныли: осанка — краеугольный камень элегантности, и каждое движение требовало усилий.

Затем они приступили к примерке нового гардероба, который привезла Элли.

— Я рада, что сумела подобрать для тебя столь удачные ткани и оттенки, — с улыбкой заметила Лилит, наблюдая, как Мари за ширмой меняет уже пятое платье. — Тёмно-синий, бордовый, белый, кремовый — все тебе невероятно идут!

А вот самой Мари приглянулось лишь одно — чёрное платье, в котором она и осталась. Роскошное и в то же время непритязательно-строгое, почти театральное: пышная юбка, собранная в многочисленные складки и оборки, плавно ниспадала до самого пола, словно тёмная волна, готовая поглотить пространство. Лиф плотно облегал фигуру, подчёркивая линию талии, а рукава, украшенные изящными рюшами, придавали облику загадочность, будто шепот тайны. Мари не могла оторвать взгляд от ткани — тёплой, податливой, манящей к прикосновениям.

Поймав на себе пристальный взгляд Лилит, Мари резко бросила, заправив короткую чёрную прядь за ухо:

— Что?

Лилит поправила рыжую кудряшку и с изяществом устроилась на диванчике в голубой гостиной, где они провели уже немало времени за время этого обучения, которое походило на издевательство.

Мари боялась представить, как будет эти приобретенные манеры использовать в своем мире.

Александр точно будет подкалывать ее.

— Короткие волосы здесь… — Лилит запнулась, словно взвешивая каждое слово, — не совсем приличны.

— И что?! — Мари сжала кулаки, сдерживая вспышку раздражения. — Мне самой они, между прочим, не по душе!

— Исправь.

Лилит произнесла это так, будто изменить причёску можно было одним щелчком пальцев, без усилий и сомнений. Если это правда, то у парикмахера Юлии, которая отстригала ей это безобразие, отвиснет челюсть, не зря же она по совместительству еще и соседка по лестничной клетке.

— Что? — Мари моргнула, не в силах уловить суть.

— С помощью магии, Мари. Маги́и.

— И как?

— Я через несколько дней уезжаю. До отъезда найду тебе книгу в библиотеке этого замка — по изменению внешности.

— Уезжаешь? — уточнила Мари, изо всех сил стараясь скрыть проблеск радости.

— Скоро смена года. Много работы. Мы с Элли никогда надолго не покидаем столицу.

Мари мысленно отметила: вероятно, в местный Новый год, как и в её мире, развлечения — а в данном контексте дом удовольствий — обретают особую популярность.

Стоп.

Смена года? Новый год?

Значит ли это, что скоро к ней явится тот самый принц?

Тот, кому она поможет — и тут же вернётся домой.

Ура!

Или нет?

Затаённая радость от предстоящего отъезда Лилит мгновенно сменилась острой болью: осознание, что вскоре она покинет этот мир — и Закари, — пронзило её, словно ледяной клинок.

— Попробуй кусочек, — властно, но с тёплой улыбкой произнёс Закари, протягивая ей бумажный пакет с лимонным пирогом и изящную металлическую вилочку.

Они стояли на том же месте — на берегу реки.

Вечернее солнце, склонившееся к горизонту, окрашивало воду в золотисто-розовые тона. Момент мог бы стать романтическим — пикником под закатом, — но морозный воздух щипал щёки, заставлял нос краснеть, а дыхание вырываться короткими облачками пара.

Она взглянула на него с лёгким удивлением, затем осторожно взяла вилочку. Её пальцы на мгновение соприкоснулись с его рукой — и это мимолетное касание отозвалось в груди тёплым, почти обжигающим волнением.

— Ну же, — подбодрил он, чуть склонив голову. — Тоби помогал Матильде его печь и просил передать тебе.

Она аккуратно отрезала небольшой кусочек, поднесла к губам. Первый же вкус заставил её закрыть глаза от наслаждения: нежный бисквит, лёгкая кислинка и тонкий аромат ванили сплетались в симфонию ощущений.

В прошлый раз, когда она купила этот пирог на ужин с Мор, он оставил её равнодушной.

Возможно, потому, что Закари был в столице, а за огромным столом рядом сидела Мор, чья холодная сдержанность отравляла каждый миг.

— Вкусно… — прошептала она, открывая глаза. — Очень вкусно.

Закари улыбнулся.

Она ощутила, как внутри разливается тепло — не только от еще теплого пирога, но и от его слов, от этого мгновения, которое казалось бесконечно долгим и в то же время мимолетным, как искорка.

Мари поделилась с ним кусочком пирога. Осторожно поднесла вилку к его губам. Через минуту их губы слились в нетерпеливом поцелуе.

А солнце всё опускалось за горизонт.

Темнело в это время года всегда рано. И здесь, видимо, тоже.

— Пойдём, я тебя провожу, — прошептал Зак, слегка отстраняясь.

— Мне нужно купить ещё фрукты, вроде их просила Мо… — Мари запнулась, решив не упоминать Хозяйку хрустального замка, и вновь прикоснулась губами к уголку его рта.

Это было неловко.

И дело не в том, что он был выше.

Мороз впивался в щёки, ветер пронизывал накидку, и Мари изо всех сил старалась не показать, как дрожит.

Снежинки не падали, но под ногами скользила ледяная корка.

— Тебе холодно? — Закари крепче обнял её, окутывая своим теплом.

Слегка улыбнувшись, Мари кивнула.

Она не предполагала, что, когда солнце перестанет согревать её щёки своими лучами, она так стремительно замёрзнет.

Закари нахмурился и протянул руку:

— Дай свою ладошку, льдинка.

Она вложила свою маленькую ладошку в его большую, и Зак неожиданно поднес ее к своей щеке.

— Ты и правда льдинка, — произнёс он.

И легко коснулся губами внутренней стороны её ладони, это прикосновение обожгло, словно крошечная молния.

— Я не думала, чт…

— Ты же светлый маг?

Опешив, Мари кивнула.

— Какой идиот тебя учил? Почему ты не наложила руну регуляции тепла?

О такой руне она не слышала.

О руне тишины, сна, отвлечения внимания — да, но не о этой. Мор вообще редко обучала её рунам, утверждая, что они слабы и нестабильны: у тёмных магов руны разрушаются спустя несколько минут или секунд, тогда как у светлых держатся дольше и стабильнее.

Мари уже знала, что её нити — редкая разновидность светлой магии. Она владела ими почти в совершенстве. Но Мор в основном учила её использовать крохи тёмной магии, которую подпитывал сам Хрустальный замок и пускать их через нити.

Да. В этом мире светлое и тёмное могли смешиваться.

Они могли противоречить друг другу, а могли течь в организме человека гармонично, словно две реки, сливающиеся в одну.

Мари была из таких, и она думала, что никто не видит, какой она маг, пока Закари не ошеломил её две минуты назад.

Но он спросил только о светлой магии? Значит, тёмную в ней он не заметил?

Зак аккуратно убрал её ладонь со своей щеки, бережно перевернул и, затаив дыхание, начал с особой тщательностью выводить указательным пальцем руну на нежной коже. Каждое движение было выверено, словно он боялся нарушить хрупкую магию момента.

Незнакомая Мари руна сначала вспыхнула ярким светом, затем побледнела, став едва заметной. Она ощутила лёгкую дрожь, а затем тепло медленно растеклось по её телу, прогоняя озноб.

— Пойдём? — мягко спросил Зак, едва заметно кивнув, его взгляд был полон заботы.

Он осторожно отпустил её ладонь, но не отступил — будто боялся снова потерять её в этом холодном мире.

Мари молча кивнула.

Но едва сделала шаг, как её нога скользнула по неровной поверхности. Мгновение — и она уже теряла равновесие, инстинктивно взмахнув руками в попытке удержаться.

Не раздумывая, Зак рванулся вперёд.

Его руки обхватили её за талию, прижав к себе так крепко. Время будто застыло: она ощущала биение его сердца, а он — её прерывистое дыхание у своей груди.

— Осторожно, — прошептал он, слегка отстранившись, но не выпуская из объятий. Его пальцы всё ещё сжимали её талию, будто он не решался окончательно разорвать этот внезапный разговор их тел.

Мари подняла на него глаза, и в этом взгляде смешались смущение, благодарность и что-то неуловимое, отчего её щёки слегка порозовели. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле — слишком остро было ощущение его близости, слишком явственно билась в воздухе невысказанный слова.

Зак медленно ослабил хватку, но не отстранился полностью.

— Теперь точно пойдём? — повторил он с лёгкой улыбкой, в которой читалась нежность.

Он проводил её до нужной лавки. По пути они украдкой целовались в безлюдных переулках, их губы встречались в коротких, жадных поцелуях.

И Мари больше дрожала не от холода, хотя тот неистово свирепствовал вокруг них.

— Покажись, Мари! — Голос Шепота разнесся среди деревьев.

Мари замерла за могучим дубом, вжимая пальцы в шершавую кору. Она пыталась унять рваное дыхание, но сердце колотилось так неистово, что, казалось, весь лес слышал её страх.

— Не такой уж и ничтожный человечек! — В голосе Хозяина леса плескались раздражение и азарт. — Хватит прятаться!

Сегодня они сошлись для реванша — по крайней мере, так называл это Шепот. Для Мари же их первая встреча осталась в памяти хаотичной, пугающей сумятицей — чем-то, что она предпочитала не вспоминать.

Ни о какой «дуэли» и речи быть не могло.

Вчера за ужином Мор, будто случайно обронила: Шепот уже неделю твердит, что глубоко уязвлён поражением. Он жаждал нового поединка, одержимый желанием смыть позор.

Мари посмеялась, жуя потрясающую утку с ягодным соусом.

О том, что Мор всё-таки согласилась устроить «тренировочный бой» — чтобы проверить способности Мари, — девушка узнала лишь час назад. Её привели в незнакомую часть мрачного леса, и сказали:

— Если победишь Шепота, наше обучение закончится, — сиплый голос Мор резанул слух, словно нож. — Проиграешь — будешь разбирать мою старую заброшенную лабораторию в замке.

Лаборатория… Мысль об этом заставляла содрогаться.

Где-то в замке сейчас, наверное, Лилит наслаждалась чаем с жасмином, пока она пряталась за деревьями.

Между тем Шепот кружил между деревьями. Его силуэт то вспыхивал в солнечных бликах, то растворялся в тени.

Мари сжала кулаки. Всё решат ловкость, смекалка и умение использовать окружающую среду. Дуб, за которым она укрывалась, мог стать её союзником или преградой.

Глубоко вдохнув, она сосредоточилась.

Резким, отточенным движением Мари скрестила руки в пассе.

В тот же миг из её ладоней вырвались тонкие, мерцающие нити магии. Они устремились к Шепоту, оплетая его ноги с быстротой ядовитых змей.

— Попался! — выкрикнула она, вырываясь из-за дуба и бросаясь вперёд.

Что бы сбить его с ног и выйграть.

Но едва она сделала несколько шагов, земля под ней ожила. Корни деревьев, будто пробудившиеся от долгого сна, рванулись из почвы и сплелись вокруг её лодыжек. Мари вскрикнула, теряя равновесие, и рухнула на влажную листву, ощутив горький привкус грязи на губах.

Он шагнул к ней, но Мари не собиралась сдаваться. Резким движением она выхватила из кармана маленький стеклянный шарик, наполненный мерцающей пыльцой. Разбив его о землю, она прошептала заклинание.

Воздух вспыхнул золотистым сиянием, и десятки светящихся мотыльков взмыли ввысь, заслоняя Шепота, превращая его силуэт в размытое пятно.

Воспользовавшись мгновением, Мари вскочила и бросилась в сторону густой чащи. Но не успела она пробежать и десяти шагов, как перед ней возник новый барьер: ветви деревьев сплелись в непроходимую стену, преграждая путь.

— Достаточно, — голос Шепота прозвучал прямо за её спиной, холодный и непреклонный.

Мари обернулась. Он стоял в трёх шагах — незыблемый, как сам лес.

— Неплохо, — признал он, и в его голосе прозвучала нескрываемая уважение. — Но сегодня победа за мной.

Не успела Мари отреагировать, как прут вспыхнул ярче. Волна магической энергии, холодная и беспощадная, сбила её с ног. Она упала, чувствуя, как сила покидает ее.

— Игра окончена, — произнёс Шепот, опуская прут. Его голос звучал ровно, без злорадства, но от этого было ещё тяжелее.

Лес снова затих. Только шум её прерывистого дыхания и горькое осознание поражения висели в воздухе.

— Проиграла… — прошептала она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль хоть немного отрезвляла.

Шепот подошёл ближе и протянул руку:

— У тебя неплохо получилось слить магические потоки и замаскировать их. Немного ловкости, ума и терпения бы тебе.

Она не приняла помощь. Поднялась сама. Отряхнула одежду, будто стряхивая с себя остатки поражения. В глазах — смесь ярости и решимости, но усталость уже брала своё, наливая конечности свинцовой тяжестью.

— Я пойду. Меня ждет Лаборатория, — сухо бросила она, направляясь по тропинке.

Каждый шаг давался с трудом, но она не позволяла себе согнуться.

Шепот лишь улыбнулся, глядя ей вслед.

Этот мальчишка, хозяин леса, все-таки друг или враг? Кому в Хрустальном замке она может доверять, кроме как себе?