Простите, ректор, но теперь вы тролль!

Глава 17

Вскоре деревья стали меньше, их прямые ровные стволы начали искривляться, и наконец мы вышли на Меровинское нагорье. Местность была похожа на каменную салфетку, скомканную и брошенную на землю. Впереди я заметила провалы, над которыми курился дымок, и спросила:

— Там драконы, да?

Вроде бы, когда ты путешествуешь с троллем, тебе нечего бояться. Но мне вдруг сделалось жутко. Что-то в глубине души пришло в движение, и я сразу же услышала недовольную мысль ректора:

— Да, там драконы. Возьми себя в руки, у тебя уровень энергии скачет.

— Тебе вроде бы уже нечего бояться, — заметила я. Каменная голова повернулась в мою сторону и Латимер ответил:

— Ты просто невозможная женщина, Беатрис.

— За это я тебе и нравлюсь, — пошутила я. Обычно шутки помогали мне успокоиться, но сейчас ничего не вышло. Да и Латимер вдруг повел плечом, и я ощутила, как по моим мыслям прошла прохладная волна, словно ректор хмыкнул.

Мы двинулись по едва заметной тропе, что вела среди каменных складок. Человек бы измучился на такой неровной дороге, но троллю было все равно: он плыл, словно лодка по тихому озеру. В одной из трещин я увидела сверкнувшую золотом спину и воскликнула:

— Там дракон!

— Мы здесь не для ловли драконов, — недовольно ответил Латимер и указал ручищей на запад. — Вон там я попал под выброс внутренних земных энергий. Если все успеем сделать, то…

Дракон высунул из трещины острую золотую мордочку, увенчанную сверкающим гребешком. Карие глаза смотрели на нас с нескрываемым любопытством, и я даже взвизгнула от восторга.

— Дракон! Настоящий!

— Ну вот что с тобой делать… — Латимер вздохнул, развернулся и, в несколько шагов добравшись до расщелины, протянул лапищу и выхватил дракона. Поднял так, чтобы я его рассмотрела, как следует.

— Довольна?

Дракон нисколько не испугался: легонько посвистывая, он с интересом рассматривал меня, а я его. Потом он потянулся ко мне, пофыркивая и выбрасывая струйки дыма из ноздрей, и я осторожно дотронулась до его головы. На ощупь дракон напоминал сумочку, которая долго лежала на солнце и нагрелась.

— Фыр! — довольно воскликнул он и повернул голову так, чтобы надбровья оказались под моими пальцами. Я осторожно почесала их, и дракон зафырчал так, что Латимер усмехнулся и покачал головой.

— Надо же. Никогда не видел, чтобы драконов так быстро приручали, — признался он. Аккуратно опустив зверя на землю, ректор зашагал дальше, а дракон весело припустил за нами, продолжая фырчать и свистеть.

— У меня много разных талантов, — сообщила я. — Я вообще хорошо приручаю всяких диких.

— Я уже заметил, — уклончиво ответил ректор, и я вдруг ощутила, как заледенели ноги.

Это было странно. Воздух нагорья был теплым и сухим, солнце сияло в бледно-голубом небе, и мне просто не от чего было так закоченеть. Но за несколько мгновений я превратилась в настоящую ледышку, и озноб затряс тело так, что Латимер остановился.

— Просто потерпи немного, — произнес он с неожиданным сочувствием и чуть ли не с нежностью. Я так этому удивилась, что даже про озноб забыла. — Мы уже почти на месте, тебя так знобит из-за того, что твой дар в конфликте с этим местом.

Я вцепилась в каменное плечо и спросила:

— Что я должна делать, Ник?

Мне вдруг стало жаль, что наше странное путешествие совсем скоро подойдет к концу. Мы вернемся домой, я получу деньги, а ректор Латимер снова засядет в главной башне академии и продолжит гонять своих студентов и преподавателей. Пришла тоска — такая густая, что в носу защипало и захотелось плакать.

— Я сейчас тебя опущу на землю, — сказал Латимер, продолжив путь, и дракон радостно засвистел, словно решил, что его немедленно примутся чесать и гладить. — Ну и… попробую произнести заклинание. Ты запомнила дорогу отсюда?

— На память не жалуюсь. Вот только не говори, что мне придется возвращаться одной.

— Это возможно, — уклончиво произнес ректор и, не давая мне спорить и возмущаться, добавил: — Так, вот… да, вот здесь это и случилось. Я наклонился и…

Каменная ручища быстро и осторожно опустила меня на землю, и дракон сразу же прижался гибким тонким тельцем к ногам, пытаясь согреть. Мы стояли возле тонкой расщелины, и где-то там в глубине гудел огонь, выбрасывая розоватые отблески.

Я замерла, чувствуя, как…

Мне сделалось жутко. Очень жутко. Дар, который я иногда воспринимала как крошечный огонек свечи, вдруг поднялся гудящим огненным столбом до неба — я почти увидела ревущее пламя!

— Началось, — пробормотал Латимер. Тролль со скрежетом опустился на колени, склонил голову, и мой огонь ударил его в спину и плечи.

И в тот же миг навстречу ему вырвался ревущий огненный поток из-под земли — закружился вокруг ректора, окутывая его дымом и кроваво-алым туманом. Я сделала шаг назад, потом еще один и еще, и вдруг почувствовала себя кувшином, из которого выливалась вода.

Мой дар уходил, уходил навсегда. Я теперь даже травницей не смогу быть — это вдруг стало ясно с такой опаляющей жестокой четкостью, что даже для жалости места не нашлось.

Удар! Земля содрогнулась, словно пыталась сбросить нас в огненную пропасть, и пылающий водоворот, который окутал Латимера, вдруг рассыпался потоком искр.

Уже теряя сознание, я увидела, как ректор протягивает мне руку — обычную, человеческую.