Простите, ректор, но теперь вы тролль!

Глава 8

Утро началось с того, что я попыталась сесть и едва не закричала — тело одеревенело и болело так, будто вся ночь прошла на голых камнях.

В общем, как-то так оно и было.

Сумев-таки сесть и со страдальческой гримасой разминая плечо, я обернулась к Латимеру: тот спал, каменная рука стала больше, и правый рукав треснул, выпуская серую плоть. Пальцы еще были живыми, человеческими — я сжала их и негромко позвала:

— Просыпайтесь, господин ректор! Мне нужен ваш Кармашек.

Латимер неохотно открыл глаза и проворчал:

— Женщины все таковы? Каждой хочется засунуть руку в мужской карман?

Ну что ты будешь делать? Такие не меняются.

— Обязательно, — согласилась я. — Но мне нужны мои пожитки, а они сейчас в Кармашке. Приготовлю для вас Капельки Живы, а то Каменный недуг уже на другую руку пополз.

Латимер встрепенулся, стряхивая сон. Поднес руку к окаменевшей ключице, посмотрел на разорванный рукав, и его лицо наполнилось такой болью и тоской, что все во мне невольно сжалось от горечи и сочувствия.

Каким бы ни был человек, он не заслужил подобной участи.

— Кармашек открывается заклинанием Реклудере, — произнес Латимер. — Повторите.

Я послушно повторила, и по лицу прошелся прохладный ветерок, а пальцы стало колоть. Я шевельнула ими и вдруг нащупала в пустоте знакомую ткань своей сумки.

Отлично!

Я набрала в пруду воды, развела огонь личным заклинанием и принялась за дело. Лунный мох, слезы феникса, кровь серебряного оленя и корень мандрагоры, помогите, пожалуйста, ректору Латимеру, а то он совсем сник.

Капельки Живы и в самом деле помогли: каменная полоса, которая пролегла через ключицу на плечо, недовольно отступила. Я перелила зелье во фляжку и протянула ее ректору.

— Держите! Так, может, и продержимся до Меровинского нагорья.

И мы отправились в путь. Утро выдалось солнечным и ясным, с одной стороны дороги было сжатое поле, с другой с ней подступал лес, уже весь золотой, словно шкура единорога. Как хорошо в такое утро идти куда-нибудь, наслаждаясь пока еще теплой погодой, солнечными лучами и небесной синевой — особенно, когда спутник помалкивает и не бесит.

Возможно, ректор Латимер и правда решил не препираться с той, от которой зависит его спасение. Вот и замечательно.

— Ну как, вы поняли, кто мог взорвать ваш экипаж? — спросила я через час молчаливого пути. Латимер поднял каменную руку, вырвал пока еще здоровыми пальцами веселую травку из трещины и нехотя ответил:

— Вы правы, у меня хватает недоброжелателей. В конце лета в академию приехал Джиглер Демпси, куратор из министерства. Вы называете меня скверным типом? Так он намного хуже.

Надо же. На свете есть тот, кто способен обойти Латимера в состязаниях “Самый отвратительный чинуша министерства магического образования”?

— И чем же хуже? — уточнила я.

— Знаете, что он предложил? Я добровольно ухожу в отставку, а он за это выплачивает мне сто двадцать тысяч дукатов! — возмущенно сообщил Латимер.

— И вы еще спрашиваете? — рассмеялась я. — Вы отказались от его щедрого предложения. А он решил сэкономить деньги!

Латимер недоверчиво посмотрел на меня. Нахмурился.

Нет, он правда не понимает, как делаются дела? Если ты мешаешь, тебя попробуют перекупить. Если ты не соглашаешься на предложенные деньги, тебя убьют.

— Логично, — вздохнул Латимер, а я посмотрела по сторонам: наверняка этот куратор уже знает, что мы выжили во время взрыва, и готовит нам новые сюрпризы.

Ничего. Справимся.

— Смотрите-ка! — я указала вперед. — Там на горизонте поселок!

Латимер нахмурился, посмотрел на небо и произнес:

— Это Кандавар. Найму там экипаж.

Потом мы снова шагали молча. Кончились леса, дорога побежала среди полей, идти было легко, и мы невольно расслабились — а вот этого делать как раз не стоило.

Латимер отразил удар в самый последний миг. Послышался тоненький свист, повеяло гарью, и я начала было оборачиваться на запах…

Бух!

Каменная рука взлетела надо мной, и что-то тонкое, черное, извилистое, с ревом рухнуло на землю. В дорожной пыли извивалось нечто, похожее на змею с ярким оранжевым капюшоном. Латимер врезал по ней каменным кулаком, и от гадины ничего не осталось.

— Что за… — начала было я, и в этот миг каменная рука просвистела рядом с моим виском. Еще одна змея упала в пыль, и Латимер крикнул:

— За спину мне встань, быстро!

Меня не надо было приглашать дважды — я спряталась за спиной ректора, и свист вырос до небес, раздирая уши. Латимер двигался очень плавно и быстро: он перетекал всем телом то в одну сторону, то в другую, и змеи, которых поражала его каменная рука, безжизненно падали на дорогу.

Одна из гадин раскрыла было зубастую пасть, пытаясь вцепиться в ногу ректора — я пнула ее так, что она с визгом улетела далеко в поле. Так-то, знай наших! Когда отправляешься в поход за травами, то и не такое встретишь.

Мы и сами не заметили, как все кончилось. Вроде бы только что с неба на нас падали новые и новые змеи — и вот мы стоим, тяжело дыша, прижавшись спинами друг к другу, и поверженные гадины медленно растворяются в воздухе.

Битва закончилась.

От Латимера веяло жаром, и этот жар заставил что-то шевельнуться глубоко в моей душе. И я вдруг испугалась этого сердечного движения и шагнула в сторону.

— Вроде справились, — Латимер обернулся ко мне и едва уловимо улыбнулся. — Идем дальше?